Грозный отряд

Волк извлек из-за спины один из топоров.
— Ждите здесь, — хрипло прошептал он и, вытащив факел из кронштейна, направился в затененный угол. Подойдя туда, он остановился, посмотрел секунду и сплюнул. — Далеко не прелестное зрелище.
Бродар Кейн поковылял вперед, взглянуть, о чем речь, и тут же об этом пожалел.
Посередине стойла лежала на боку корова, из пасти свисал розовый язык. Ее широко раскрытые глаза безумно уставились в крышу. Из ее зада на пропитанную кровью солому вывалились длинные, отвратительно блестящие в свете факела завитки внутренностей. Кто-то или что-то забралось внутрь животному и буквально выдрало половину внутренностей через прямую кишку.
Кейн услышал, как Сашу стошнило у него за спиной.
— Эти деревенские парни странно себя ведут, ничего не скажешь, — сказал он. Тут он обратил внимание, что кого-то не хватает. — А где Айзек?
— Здесь, — донесся снаружи голос слуги. Он был едва различим из-за барабанного боя дождя. — Никого. Думаю, это место оставили.
— Дерьмо. — Джерек поднял топор и, опустив его на голову коровы, расколол ей череп надвое. Дернувшись, животное замерло.
Саша вытерла рот тыльной стороной руки. Лицо ее было бледным.
— Не могли ведь все жители деревни уйти. Куда? И почему?
— Может, они от нас прячутся, — предположил Айзек.
— Может быть. Или, возможно, прячутся от чего-то еще, — пробормотал Кейн. Он смотрел на изуродованную тушу коровы. «Не человек это сделал. Что-то не так в этой деревне».
Тепло от факелов и временная передышка от дождя несколько успокоили его лихорадку. Он осторожно потрогал живот, коснулся раны и охнул от неожиданной вспышки боли. Посмотрев вниз, он содрогнулся. Слева рана открылась, из нее сочился кровавый гной.
— Ух, — вырвалось у него.
Бросившись к Кейну, Саша осмотрела его и покачала головой.
— Внутрь попала инфекция. Ты умрешь, если рану не обработать.
Джерек нахмурился.
— Тогда мы перевернем деревню вверх дном. Если кому-то из местных это не понравится, то пошли они к черту.
Бродар Кейн вздохнул и снова натянул грязную повязку на гноящуюся рану. Назад под дождь. Опять.
Ко всему прочему ему нужно было отлить.
— Пусто.
Внутри скромного жилища оказалось темно, огонь в маленьком очаге давно погас. По полу была разбросана одежда. Рядом со столом, на котором виднелись остатки пищи, валялся перевернутый стул. Крупные черные мухи ползали по большому окороку, который уже разлагался.
— Они не задержались, даже чтобы запереть дверь, — заметила Саша. Девушка была явно встревожена.
— Не думаю, что мы найдем здесь что-нибудь. — Повернувшись, Кейн вышел.
Они осмотрели уже полдюжины домов, и все оказались покинутыми. Джерек и Айзек вернулись из соседнего дома. Волк сердито покачал головой — их поиски также не увенчались успехом.
— Похоже, они просто поднялись и ушли. — Кейна снова трясло, он вспотел. Внутри у него будто полыхал костер. Сейчас он был благодарен дождю, который остужал его разгоряченную кожу.
— Кейн, — проскрежетал Джерек. — Ты должен это увидеть.
Он поспешил туда, где Волк опустился на корточки у земляных холмиков. Их было по крайней мере с дюжину.
— Могилы, — проворчал Джерек.
Он рассматривал земляные насыпи. Они выглядели свежими, а могилы — мелкими, словно у тех, кто копал, не было времени сделать это основательно. Две могилы разрыты и залиты дождем, не видно никаких признаков мертвых.
Наклонившись над одной из пустых могил, Саша всматривалась в заполнявшую ее грязную воду.
— Что же происходит в этой деревне? — прошептала она.
Раздался негромкий шорох. Могильный холмик, возле которого находился Джерек, внезапно сдвинулся, и мокрая земля поползла в сторону. Волк отпрыгнул назад, а из земли показалась рука, бешено хватающая воздух. Через пару секунд землю пробила вторая рука, пальцы которой хватали и скребли воздух, будто когти дикого зверя.
— Там внизу кто-то живой, — воскликнул Айзек. Подобравшись к могиле, он принялся отбрасывать землю в сторону. — Не беспокойся — мы вытащим тебя оттуда! — Потянувшись вниз, он попытался схватить одну из размахивающих в воздухе рук.
На Бродара Кейна накатило дурное предчувствие. В этой деревне все было не так. До его почтенного возраста не дожить, не обладая хорошим инстинктом к подобным вещам.
— Я бы на твоем месте этого не делал, парень…
С жутким стоном из-под земли вырвалась голова деревенского жителя. Изъеденные червями глаза смотрели с его изуродованного лица с неприкрытой ненавистью. Дико разинув рот, селянин явил взглядам дырищу, полную червей и сломанных зубов. Айзек вскрикнул от удивления, когда это существо, ухватившись за его руку, выскочило из могилы.
— К черту! — рявкнул Джерек.
Врезавшись в монстра, он опрокинул его на землю. Голова горца метнулась вперед и разбила твари нос. Монстр жалобно завыл, когда Джерек оттащил его на несколько ярдов в сторону, а затем принялся методично колотить ногой по голове, пока череп не треснул. Еще один удар, и голова раскололась с отвратительным хрустом. Дернувшись несколько раз, тварь замерла.
Саша вскрикнула. Бросив взгляд в ее сторону, Кейн увидел, что к ней неуклюже топает полуразложившаяся фигура. На мгновение он закрыл глаза. «Я думал, что оставил это дерьмо позади». Он извлек меч из ножен.
Арбалетная стрела с глухим стуком вонзилась в приближающегося монстра. Он пошатнулся от удара, но в остальном — будто и не заметил стрелы. Саша с недоверием посмотрела на свой арбалет.
— Бродяги, так мы зовем их в Высоких Клыках, — сказал старый варвар. Подняв свой двуручный меч высоко в воздух, он взмахнул им и снес голову с плеч существа одним ударом. — Они попадаются иногда после того, как в одном из Пределов проявится мерзость. Бродяги не блещут сообразительностью и являются настырными убийцами, но они медлительны. Снеси такому голову, и он сразу умрет.
Айзек тыкал мечом другую неуклюжую тварь, но она по-прежнему лезла на него.
— Голову, парень, — крикнул Кейн.
Саша снова подняла арбалет и выстрелила.
Стрела пронеслась в воздухе и вонзилась бы твари точно в затылок, если бы Волк, который только что разнес одного бродягу о дерево, не возник опрометчиво у нее на пути.
Бродар Кейн застыл на месте. Время будто остановилось.
Стрела вонзилась Джереку в плечо, в то же место, куда неделю назад его поразила стрела стражника.
— Чертова шлюха! — прорычал Джерек. Его лицо являло собой воплощенную ярость. — Ты за это заплатишь. — Он шагнул к девушке.
— Я не хотела, — начала было Саша, но он врезал ей тыльной стороной руки и сбил наземь. Здоровой рукой он извлек из-за спины топор.
— Джерек.
Волк развернулся.
— Не вмешивайся, Кейн.
— Не могу.
Его старый друг нахмурился. Кровь лилась по руке из-под стрелы, но он не обращал на это никакого внимания.
— Ты попытаешься остановить меня?
Кейн пожал плечами.
— Думаю, да.
Волк ухмыльнулся, издав жуткий скрежещущий звук, не имевший ничего общего со смехом.
— Герой — всегда герой.
— Я не герой и никогда этого не утверждал. Я — старый человек, который пытается сделать то, что правильно, в то малое время, что мне осталось. Я не позволю тебе причинить вред девушке.
— Ты наполовину мертвец, Кейн.
— А у тебя только одна здоровая рука. Вряд ли это поединок на века.
Джерек фыркнул.
— Как в сагах о великих горцах древности? Думаю, мы оба слишком стары для такого дерьма.
— Да. — Меч дрожал в его руках. У него тряслись руки.
Бродар Кейн потерял счет людям, которых он умертвил за долгие годы. Он убивал молодых и старых, хороших и плохих — последних, когда мог, но Шаман был раздражительным повелителем, и не его воину следовало решать, что правильно, а что нет. Кейн был Мечом Севера, человеком, которого боялись и уважали в равной степени.
Давно уже прошли времена, когда он гордился всем этим, но факты — упрямая вещь. Он никогда не проиграл сражения, хотя существовали и другие воины, слава которых не уступала его собственной: Борун, его брат по мечу, Мехмон, который был тверд, как лед, покрывавший его Предел, пока не постарел и не размяк. Говорили, что Берегундскому Мяснику не было равных на поле боя, и если есть горец, с которым Кейн желал бы скрестить мечи, то это как раз тот кровожадный ублюдок и насильник.