Андрей Чикатило. Ростовское чудовище

Для того чтобы выработать стратегию расследовании, Костоеву предстояло досконально изучить дело и попытаться представить себе личность убийцы.
То, что он мог увести с собой опустившихся и бродяжек, вроде Ольги Куприной, умственно отсталых, какой была Зина Кузенкова, или детей, как было с восьмилетней Валей Оленчонок, — все они были убиты при сходных обстоятельствах, — еще как-то можно объяснить.
Но как быть с Леной Гансовской, порядочной молодой девушкой, убитой рядом с аэропортом? А Женя Муратов, пятнадцатилетний школьник, хороший ученик, который без видимой причины сошел с электрички, не доехав до своей станции? Потом нашли его выпотрошенный труп. Зачем им-то было следовать за убийцей?
«Так или иначе, но этот тип внушал доверие», — сделал для себя вывод следователь.
Но можно ли с уверенностью сказать, что все преступления совершены одним и тем же человеком? Полковник Васильев из отдела судебно-медицинских экспертиз категорически заявил:
— Результаты вскрытия дают возможность утверждать, что речь действительно идет об одном и том же преступнике.
Интересный человек этот Васильев. Полковник медицинской службы, доктор наук, он участвовал, как говорили, во всех необъявленных войнах, какие вел СССР. Его специальность: выживание и деятельность человека в экстремальных условиях, от пустыни до Крайнего Севера. Кроме того, он обладал энциклопедическими познаниями в различных отраслях: патологической анатомии, в которой он не знал себе равных, йоге или заклинаниях конголезских колдунов.
Костоев, отныне уверенный в том, что имеет дело с серийным убийцей, решил попросить психиатров дать его психологический портрет. До сих пор этого не было сделано, поскольку версия о серийном убийце не была официально признана.
Затем он устроил первое совещание со своими помощниками, Евгением Бакиным и Владимиром Сивковым, и сотрудниками опербригады милиции под руководством полковника Михаила Фетисова, который одним из первых отправился по следу маньяка. Именно он дал указание усилить наблюдение в опасных местах, на вокзалах, в аэропорту и т. п. Это, правда, не дало никаких результатов, если не считать раздражения участковых, которым пришлось произвести сотни проверок. Но по крайней мере он действовал разумным образом.
— Что нам известно о человеке, которого мы ищем? — спросил следователь у своих подчиненных.
Описание предполагаемого преступника, составленное на основе данных экспертиз и показаний нескольких свидетелей, которые запомнили его, увидев вместе с некоторыми из жертв, могло подойти многим: «Возраст от двадцати пяти до пятидесяти пяти лет. Высокий, крепкий. Четвертая группа крови. Размер обуви: 43 или больше. В очках. Опрятный. Носит с собой кейс или портфель с хорошо заточенными ножами. Страдает сексуальными извращениями (онанизм, педофилия, некрофилия, гомосексуализм и садизм). Возможно, импотент. Имеет познания в анатомии. Наиболее вероятные места первой встречи с жертвами: пригородные электрички, железнодорожные и автовокзалы».
— Единственный способ попытаться разобраться — действовать методом исключения, — объяснил собравшимся Костоев. — Времяпрепровождение, образ жизни и личность каждого из подозреваемых должны быть скрупулезно исследованы, дабы исключить малейшее сомнение.
Все сразу поняли, что им предстоит титанический труд. Убийца легко перемещался: значит, следовало искать среди двухсот тысяч шоферов и автомобилистов области. Его действия доказывали, что у него может быть психическое расстройство: следовало внимательно просмотреть истории болезни в психиатрических больницах. Он демонстрировал дьявольскую ловкость: возможно, бывший милиционер? Он, несомненно, гомосексуалист, но в Ростове — им было известно — больше геев, чем официальная статистика Министерства внутренних дел насчитывала по всему Советскому Союзу.
Костоев распределил дела между сыщиками. Часть опербригады получила ростовские дела, часть — шахтинские. Началась долгая охота, конец которой будет положен лишь через пять лет…
    
Глава 10
Психиатр Александр Бухановский после многих дней изучения толстых томов дела выдал свое заключение. Костоев взял у него аккуратно отпечатанные листочки и положил их на край стола.
— Я прочту потом. Сейчас хочу услышать от вас основные выводы.
— Я сказал бы, что это человек совершенно серый, невыразительный. Его не замечают. Свидетельства это подтверждают: девушку или мальчика видели уходящими вместе с высоким человеком, но никто не может описать его подробнее. Заурядность делает его не поддающимся описанию.
Костоев почувствовал легкое раздражение, но постарался этого не показывать.
— Мы явно пришли к одним и тем же выводам. Это не облегчает задачи сыщиков. Я прекрасно знаю, что мы не можем определить его внешность, но я хочу по меньшей мере знать, что он представляет собой умственно.
— Это образованный человек. Должно быть, получил высшее образование.
— Почему вы так решили?
— Для того чтобы уговорить ребенка, подростка или женщину, — ответил психиатр, — надо каждый раз прибегать к другим аргументам. Это не так просто. Следует быть психологом, уметь легко изъясняться, иметь, как говорится, хорошо подвешенный язык. И уметь внушать доверие.
— Понимаю.
— Другая его особенность — то, что он без труда перемещается с места на место.
— Да, оперативники это учитывают. Они ищут среди шоферов такси и дальнобойщиков.
— Тоже может быть, но это плохо согласуется с тем, что нам известно о психологии этого типа. Он должен быть бюрократом. Но бюрократом, который часто разъезжает. Он может, к примеру, заниматься снабжением на каком-нибудь предприятии.
— Снабженец-гомосексуалист?
— Почему вы решили, что он гомосексуалист?
— Но… милицейские рапорты… Он нападает на мальчиков, на подростков.
— А если это только в крайнем случае? Он ищет женщину, не находит и бросается на первую подходящую жертву, с какой может справиться.
— И тогда…
— Да, Исса Магомедович, человек, которого вы ищете, не обязательно ведет развратную жизнь. Он даже может внешне выглядеть вполне приличным отцом семейства.
Отчет психиатра, хотя и содержал конкретные подсказки, скорее расширял, чем ограничивал поле поиска. Теперь предполагаемая личность убийцы была известна лучше, но можно ли в такой ситуации вдруг бросить остальные версии и сосредоточить все силы на выявлении некоего человека, получившего высшее образование, имеющего возможность с легкостью перемещаться и не обязательно гомосексуалиста? По меньшей мере от десяти до двадцати процентов взрослого мужского населения Ростовской области могли соответствовать этому приблизительному описанию.
Если он занимается снабжением или чем-то сходным, это сужает круг поисков до нескольких тысяч человек. Совсем немного!
Но в таком случае этот тип вполне мог жить в другой области и приезжать в Ростов только для заключения сделок с местными предприятиями. Да и то обстоятельство, что убийства совершались через неопределенные промежутки времени, подтверждало это предположение.