Умиротворение (ЛП)

— Нет. — Его руки сжались на моих плечах, и я спросила: — Что это значит?
— Даже не знаю. — Он внимательно наблюдал за мной, а потом спросил: — Как ты себя ощущаешь сейчас?
— Не очень.
Он поколебался, потом кивнул, ответив:
— Хорошо.
— Но почему?
— Позже.
— Нет, мне нужно знать сейчас, насколько бы плохо все не было, чтобы я могла это пережить и пойти дальше, а не накручивать себя. Разные мысли в голове ни к чему хорошему не приведут, поэтому, хотя я и напугана, но я хочу знать правду.
— Уверена?
Я молча кивнула.
Его руки соскользнули с моей шеи к подбородку, он притянул меня ближе к себе, наклонив ко мне голову, его лицо тоже оказалось близко.
— Коробка стояла вне досягаемости сенсорных датчиков, — произнес Джо.
— Что? — Спросила я.
— Коробка находилась вне досягаемости сенсоров. В моей системе имеются сенсорные датчики, если кто-то приближается к твоей двери, то ты услышишь, потому что в доме сработает предварительная сигнализация, ты узнаешь, что кто-то находится у твоего дома. Помнишь, я же тебе говорил.
Я кивнула, вспомнив.
— Ты включила сигнализацию на ночь, догадываюсь, что именно так и сделала, когда пришла ко мне вчера ночью... — он замолчал, и я снова кивнула.
В его системе сигнализации была куча настроек для сенсорных датчиков, в том числе, когда мы просыпались и, скажем, приходил почтальон или Кензи Элиза, то мы не выпрыгивали из кожи, потому что срабатывала сигнализация, нет. Но в середине ночи никто не должен был рыскать у наших дверей, поэтому он и установил датчики на ночь, когда нормальные люди спали. Если бы кто-то начал рыскать вокруг нашего дома, то сработала бы сигнализация, которую услышали бы мы, Джо и Колт, и они бы тут же оказались у моего дома (и плохой парень, если он не идиот, получив предупреждение, мог скрыться), но если кто-то попытался бы взломать дверь или пролезть в окно, то сигнал сразу поступал на пульт полиции.
Джо продолжил:
— Если кто-то приблизится, сенсоры попадут сигнал. Тот, кто поставил эту коробку, знал, что установлены датчики.
— Но они же видны, их видно, — напомнила я ему.
— Коробка находилась вне досягаемости сенсоров, — повторил он.
— Ты уже это говорил.
— Ты видишь датчики, соседка, но не видишь дальность их действия. Ты не можешь сказать на сколько метров они действуют.
Я втянула воздух, поняв, что это означает.
— Это послание, Вай, — прошептал Джо, как будто шепотом пытался смягчить удар. — Он дал понять, что знает мою систему безопасности.
Другими словами, Дэниел Харт пытался мне сообщить, что может добраться до меня в любой момент.
— Джо, — прошептала я.
— Но он не сможет обойти ее, — заявил Джо.
— Он знает твою систему, значит, сможет и обойти.
— Не сможет.
— Но, Джо, он же знает…
— Вай, тогда ему пришлось бы отключить полностью электричество во всем чертовом округе, чтобы обойти мою систему безопасности.
Я моргнула, а потом спросила:
— Правда?
— Да. Помнишь, даже Чип облажался в проводке? — спросил он, и я снова кивнула. — Вот так-то, — закончил он таинственно, не став мне больше ничего объяснять, как работала его убийственная система, которую он придумал для безопасности селебрети.
— Почему он неделями молчал, а теперь прислал коробку? — Спросила я.
— Не знаю, — ответил Джо.
— Мне сказать девочкам?
— Даже не знаю.
Он заладил одно и тоже, в конце концов, он мог не знать, но у него на все было всегда свое мнение.
— Ты не знаешь, что правильно с детьми, но всегда говоришь то, что думаешь. Так мне сказать девочкам? — Настаивая спросила я.
Он вздохнул и его руки передвинулись от моего подбородка к шеи, вниз по спине, он обнял меня.
— Они умные, понимают всю ситуацию, они любят тебя. Думаю, они разозлятся, соседка, что ты даже им не намекнула.
Я молча кивнула. Он был прав, хотя была не уверена, что поступлю так, как он сказал, я все же была мамой и не хотела волновать их больше, чем они уже волновались.
— А что было в коробке? — Поинтересовалась я.
— Не открывал, Колт забрал ее. У тебя есть судебный запрет на него; он не имеет права посылать тебе подарки. Судебный запрет в Иллинойсе, и мне нужно проверить с Колтом, распространяется ли действие твоего судебного запрета на штат Индиана, скорее всего да. Мы поговорим об этом позже, полиция осмотрит коробку, может смогут снять отпечатки, и выставить ему иск, что он нарушил судебный запрет.
— Харт не допустил бы такой ошибки с отпечатками.
Джо вздохнул, его руки перестали меня нежно сжимать.
— Знаю.
Я находилась в его объятиях, чувствуя одновременно злость, что все снова началось и, сейчас мне казалось, что так будет всегда, и страх, который вернулся, появился в этом безопасном, спокойном маленьком городке, и мне тоже казалось, что страх тоже никогда не исчезнет, я так и буду постоянно жить с ним.
— Я приду на ужин с твоими морепродуктами, соседка, — вдруг произнес Джо.
Я сосредоточила взгляд на нем и моргнула.
— Что?
— Твой брат со своей женщиной приедут к тебе, ты приготовишь свое дерьмо из морепродуктов, и я приду.
Он сам пригласил себя ко мне на семейный ужин?
— Хм... — пробормотала я.
— Я познакомлюсь с ним за ужином, мы хорошо проведем вечер, переместимся с ним в «Джи энд Джи». Я предложу сыграть в бильярд, и мы поговорим.
Оооо. Он не хотел участвовать в семейном ужине, он хотел выполнить то, о чем я его попросила — сделать мне одолжение.
Это было одновременно приятно и обидно.
— Хорошо, тогда в субботу.
— Я приду.
— Тина Блэкстоун видела, как я выходила из твоего дома сегодня утром.
Он секунду в упор смотрел на меня, затем пробормотал:
— Прекрасно.
Я склонила голову набок и спросила:
— Мне казалось, тебе все равно?
Его глаза встретились с моими, он ответил:
— Не все равно, раз она тебя видела, и это означает, что я должен пойти к дому этой суки и выложить ей все. Не люблю ее, не хочу идти к дому этой суки и поднимать эту тему.
— Выложить все?
— Ага, сказать ей, чтобы она держала свой рот на замке, если не хочет меня сильно разозлить. Выложить ей все, — пояснил он.
Я уставилась на него, чувствуя его твердую, теплую грудь под футболкой, в которую упирались мои ладони, и думая про себя, что это настоящее чудо, что он может быть таким спокойным и, с другой стороны, одновременно таким вовлеченным. Может защищать и оберегать меня и девочек различными способами, и в то же время странным образом оставаться в стороне, на самом деле, не быть рядом.
Вдруг он спросил:
— У тебя стены тонкие?
— А? — Переспросила я, в замешательстве от его странного вопроса.
Он кивнул в сторону стены, которая соединяла мою комнату с остальной частью дома.
— У меня дома, соседка, стены тонкие, как бумага. У тебя тоже?
Я оглянулась на стену.
Моя комната была пристроена к дому, поэтому боковая стена была задней стеной дома. В остальной части дома стены были тонкими, как бумага. Когда я находилась на кухне или в гостиной, могла слышать девочек в их комнатах. Если я была в своей комнате, то ничего не слышала, свидетельством тому было, когда Кензи Элиза названивала во входную дверь.
— Это комната была пристроена, — ответила я.
— Я знаю, Вай, — заметил он.
— Эта стена довольно прочная.
Он посмотрел на стену, потом снова на меня и кивнул.
— А зачем ты…?
— Не хочу, чтобы девочки слышали. Не хочу, чтобы они слышали, как я трахаюсь с тобой.
Я почувствовала, что мое дыхание застряло в горле.
Потом прошептала:
— Что?
— Он играет с тобой в свои игры, во-первых, ты не захочешь оставлять своих девочек на ночь одних, во-вторых, я не захочу, чтобы они были здесь одни. Так что, я должен приходить к тебе.
Вот он снова отстраненный и такой вовлеченный в нашу жизнь.
Удивительно.