Секрет сфинкса

Сумрак вспорхнул с крыши и, прижав крылья, спикировал на нас. Что-то мокрое плюхнулось мне на волосы. Я потрогал голову и уставился на свои белые пальцы. Фу, это же…
– …дерьмо! – завопил Джефри, которого тоже настигла белая клякса. – Чёрт побери, ты что творишь, клещ в перьях?!
– Задание выполнено! – бодро отрапортовал Сумрак. – В случае конфликта между наземными частями немедленно принять ответные меры!
Он довольно запрыгал по крыше сарая, переступая с одной когтистой лапы на другую и хлопая чёрными крыльями.
Мы с Джефри помыли волосы в ближайшем ручье и продолжили красить сарай в мрачном молчании. Зелёная краска заметно оживила сарай – теперь он выглядел по-лесному, хотя пахло, конечно, совсем не лесом. Почти готово.
Внутри у меня, разумеется, всё бурлило. Если Джефри начнёт отравлять жизнь моему отцу на уроках, Ксамбер ещё больше станет возражать против того, что я хожу в школу «Кристалл». Его и так было непросто сюда заманить!
– Слушай, давай не будем вмешивать родителей, – предложил я. – Твоему отцу приходится нелегко, и моему тоже, ничего с этим не поделаешь, и не стоит об этом говорить.
– Кто сказал, что моему отцу нелегко? – прорычал Джефри. Я с ужасом заметил, что его глаза вдруг подозрительно заблестели и он вытер их рукавом. – У него появилась замечательная бизнес-идея, которая станет настоящей сенсацией, и Эндрю Миллинг в неё верит – он помогает нам инвестициями!
Я потрясённо смотрел на Джефри. Что, его семья приняла от Миллинга деньги?! Это значит, теперь она полностью от него зависит!
– А твои родители уже который год дрищут в лесу и…
Плюх! Жирное белое пятно – на сей раз от Тени – расплылось у Джефри на плече. Он выругался.
Не удержавшись, я прыснул:
– Ха-ха, знаешь, а тебе идёт, ты мог бы использовать это в качестве лака для волос: следующая вечеринка плохого вкуса наверняка не за горами, и тогда…
– Перехожу на снижение, готовлюсь к сбросу!
Теперь Тень нацелилась на меня.
– Эй, погоди! – наполовину встревоженно, наполовину возмущённо крикнул я. – Что, даже позлорадствовать нельзя? Это уж совсем никуда…
Наверное, я зря посмотрел вверх – бомба из птичьего помёта плюхнулась мне прямо на щёку. Теперь настала моя очередь выругаться. Мы с Джефри поспешно докрасили сарай и снова потопали к ручью, чтобы помыться.
Но, к сожалению, у нас совсем вылетело из головы предостережение мистера Бриджера. На обратном пути к сараю мы ещё издалека увидели, что наши дорогие однокласснички воспользовались возможностью увековечить себя в ещё не высохшей краске. Я услышал хихиканье у себя в голове и увидел, как пустился наутёк оборотень-лис третьего года обучения. А некто в толстовке с капюшоном, подозрительно напоминающий Генри, булькая от смеха, прижимал к нашему творению частично превращённую руку с перепонками.
– Эй, у вас что, не все дома?! – прорычал Джефри на бегу. – Труди! Труди, ты нужна мне здесь, и поживей! Кое-кто нарывается на кучу помёта сверху, да побольше!
Труди так торопилась выскочить в совином обличье из окна своей комнаты на третьем этаже, что запуталась в собственных крыльях и чуть не свалилась.
– Иду, иду! Но мне… э-э-э… не хочется сейчас в туалет.
– Так захоти! – крикнул Джефри. – Давай же!
Фигура в маске, даже на расстоянии пахнущая Виолой, как раз собиралась украсить стену отпечатком копыта. Труди подлетела к ней… и сделала всё, что было в её силах. Самое большее, на что она оказалась способна, – это отрыгнуть непереваренный остаток пищи. Пролетев мимо Виолы, он плюхнулся в бадью и утонул в остатках зелёной краски.
– Никакого проку от тебя, крылатая скотина! – прорычал Джефри.
Бедная Труди, слабо хлопая крыльями, улетела прочь. Как назло, именно Джефри, в которого она была влюблена без памяти, так её оскорбил! В ближайшие дни она наверняка будет страдать от неразделённой любви.
К счастью, мы уже добежали до сарая. Недовольно ворча, покрыли его новым слоем краски… и оставили по углам следы своих лап. Потом уселись на землю охранять этот чёртов сарай, пока не высохнет краска, – казалось, она будет сохнуть вечно.
– Кстати, я, наверное, буду проходить практику в качестве ведущего на радио, – вдруг ни с того ни с сего сказал Джефри. Наверное, хотел похвастаться.
– Ух ты, круто! – восхитился я. – Это как раз для тебя – уж болтать ты умеешь.
Джефри внезапно усмехнулся:
– Верно. Но и у тебя язык неплохо подвешен. Хочешь, спрошу, не возьмут ли они и тебя тоже?
Джефри, похоже, говорил вполне серьёзно – не ожидал от него такой щедрости.
– Не-е, я ведь хочу стать рейнджером, – напомнил я. – Но всё равно спасибо.
– Не за что, – пробормотал Джефри с таким видом, будто и сам не знал, что вдруг на него нашло.
Мне пришло в голову, что волк-радиоведущий, пожалуй, не к добру. Не попытается ли Джефри зашифрованными посланиями, понятными только оборотням, рекламировать моего злейшего врага? Ведь я и сам не так давно, попав на телевидение, предостерегал зрителей от Эндрю Миллинга!
О моём отце мы больше не говорили. Наверное, остаётся лишь ждать, что предпримет Джефри. Завтра перед приездом гостей из Коста-Рики Ксамбер проведёт свой первый урок.
 
Урок с препятствиями
По вторникам у нас всегда был английский. Я воспользовался случаем и после урока подошёл с распечаткой к учительнице.
– Мисс Кэллоуэй, возможно, кто-то прислал мне по почте вирус, – сказал я, протянув ей листок. – Или это какой-нибудь своеобразный человеческий ритуал – посылать другим числа?
Наша миловидная учительница с любопытством разглядывала листок, и я увидел, как её брови поползли вверх. Но потом она улыбнулась.
– Нет, Караг, компьютерный вирус, как и обычный, невооружённым глазом не заметишь, – объяснила она, вернув мне листок. – А если такой ритуал и существует, я о нём ничего не знаю.
– Ну ладно. – Я пожал плечами, скомкал листок и бросил его в мусорную корзину на другом конце комнаты. Попал.
И вот наконец наступил долгожданный момент – мой отец проводил свой первый урок в качестве замещающего учителя. Я нервничал, но в то же время испытал гордость за отца, когда тот вошёл в кабинет. Теперь у него появилась кое-какая человеческая одежда и он хорошо выглядел в рубашке и джинсах. Его рыжевато-золотистые волосы были недавно подстрижены. Интересно, он волнуется так же, как я? Если и волнуется, то не подает виду. Когда он прислонился к столу и повернулся к нам, то излучал спокойствие и достоинство – мне это нравилось. Но в нём отчётливо ощущалась пума – горделивая дикость, запрятанная не так уж глубоко.
Ксамбер обвёл взглядом класс, который в полной тишине с любопытством глазел на него. При виде меня крошечная улыбка мелькнула в уголках его рта, и мы едва заметно кивнули друг другу.