Морфо

– Почему? – с замиранием сердца спросил Флинн.
– Это могло помешать ей идти дальше.
– Но если бы кто-то другой стал психофором твоей матери, ты бы мог найти ее и рассказать всю правду.
– Ты забыл, что чужих психофоров увидеть нельзя? Это был единственный способ встретиться с ней, поговорить. А еще я хотел помочь, ведь она была моей матерью. – Тайло опустил веки и заулыбался, вспоминая что-то приятное. – Она долго искала меня, хотя я был совсем рядом, просто не мог сказать. А если бы сказал, то мама не ушла бы. Я не хотел привязывать ее к себе, ведь она была достойна счастья и покоя. Я назвался другим именем и соврал, что ее сын уже давно пребывает в Небесных Чертогах. После этого у нее появился стимул попасть туда. Сложнее всего маме дался коридор Прощения. Она так сильно винила себя в моей смерти, а я – нет. Я никогда не винил ее в том, что произошло. Как бы там ни было, мама любила меня. Всей душой любила.
– И чем все закончилось? Она попала в Чертоги?
– Сам посмотри.
Сюжет поменялся, и они оказались на площади Ангелов. Ночь чернилами разлилась по небу. Мать Тайло находилась в корзине воздушного шара, ее глаза горели от предвкушения.
– Еще чуть-чуть – и я увижу моего мальчика!
– Уверен, он обрадуется вашей встрече, – отозвался Тайло.
– Как ты думаешь, он простит меня? – испуганно спросила она.
– Ни минуты не сомневаюсь в этом, – заулыбался он.
– Надеюсь, – вздохнула Палома. – Мы ведь больше никогда не увидимся, правда? Поэтому я хочу сделать тебе маленький подарок на память обо мне. – Она достала серую шапку с острыми ушами. – Эту вещицу я связала для моего сына, но она вышла слишком большой, как раз впору взрослому. Признаться, тогда я впервые взялась за спицы. Получилось не так аккуратно, как хотелось бы, но…
– Она вышла идеальной, – перебил ее Тайло.
– Я рада, что она понравилась тебе. Немного грустно расставаться с ней, ведь это осколочек моей памяти, но мне нужно начать все заново, с чистого листа. Так что бери, теперь она твоя.
– Обещаю, что буду беречь ее, как самую ценную вещь в этом мире. – Тайло взял шапку из рук матери и тут же примерил. – И как я? На кого больше похож: на кота или енота?
– Вылитый кот! – На лице Паломы зажглась улыбка. – Тебе очень идет!
– Если бы уши были чуть длиннее, я бы смахивал на рысь. Форма ушей полностью меняет образ.
– Ведь уши – это самое главное, – в один голос сказали они и так же одновременно рассмеялись.
– Спасибо тебе, Палома. За все. – Тайло опустил голову.
– И тебе спасибо. Если бы не ты, я бы не справилась. Знаешь, я была бы счастлива иметь такого сына. Уверена, что твоя мать гордилась бы тобой. – Палома нежно прикоснулась к щеке Тайло.
Время летело стрелой, неотвратимо приближая момент прощания. Палома от нетерпения подпрыгивала на месте, а Тайло совсем поник и стал напоминать увядший цветок. Он хотел тайком вытереть подступившие слезы, но мраморная статуя ангела наклонилась к нему, осветив лицо фонарем.
– Чего тебе? – рявкнул Тайло на статую. – Не суй свой мраморный нос в чужую печаль.
– Ты плачешь? Не надо, – попросила Палома.
– Нет, глаза слезятся из-за проклятого ветра, – обманул Тайло и так плотно сжал губы, будто хотел, чтобы они срослись.
Воздушный шар оторвался от земли.
– Началось, – взволнованно прошептала Палома. – Пожелай мне удачи! Я иду к моему мальчику!
– Будь счастлива! – крикнул Тайло. Он больше не мог сдерживаться, и слезы заструились по его щекам.
Шар быстро набирал высоту, на всех парах мчась в Небесные Чертоги. Тайло с помощью крылатых кед поднялся в воздух, догоняя его.
– И ты будь счастлив! Знаешь, я всем сердцем полюбила тебя. Ты самый замечательный человек, которого я встречала на своем пути!
– Я тоже полюбил тебя, – в ответ сказал Тайло и тихо-тихо добавил: – мама.
Глаза Паломы остекленели, руки безвольно опустились, а из груди вырвался вздох.
– Прости, что скрывал, – зашептал Тайло, подлетев к ней вплотную. Их лбы соприкоснулись. – Ты спрашивала, простит ли тебя твой сын. Так вот, я никогда и не винил тебя. Ни единого мгновения.
– Почему не сказал? – одними губами спросила Палома. Ее лицо стало мокрым от слез.
– Я еще не скоро покину Чистилище, я ведь психофор, а ты достойна счастья. Самого большого и самого светлого. Ты должна улететь в Небесные Чертоги. Ты их заслужила.
– Нет-нет, я останусь здесь, рядом с тобой! – она всхлипнула и заключила Тайло в крепкие объятия.
– Прости, нельзя, уже никак нельзя, – робко обняв ее в ответ, сказал он. – Поэтому я и молчал, ты бы не ушла. Но сейчас пути назад нет.
– Я люблю тебя. Люблю каждой частичкой своей души. Любила еще до твоего рождения и каждую секунду твоей короткой жизни. – Палома обхватила лицо сына ладонями и поцеловала в лоб.
– Я знаю. Всегда знал и буду помнить об этом до тех пор, пока мы не встретимся вновь. – Тайло с трудом разжал руки матери, поцеловал их и отпустил.
Шар поднялся выше, а он остался на месте.
– Буду с нетерпением ждать тебя, мой милый Тайло! – напоследок прокричала Палома и помахала сыну, улыбнувшись сквозь слезы.
– Я обязательно приду! Жди меня, мама!
Тайло до последнего провожал воздушный шар взглядом, наблюдая, как тот постепенно превращается в маленькую сияющую точку, сливаясь со звездами. Он со вздохом снял шапку и тихо произнес:
– Уши – это самое главное…
 
22. Все оттенки красного
– Бал-маскарад? – рассеянно переспросил Флинн, рассматривая улицу в окно своей комнаты.
– Да, состоится сегодня вечером, – повторил Тайло. Он сидел на полу и читал газету. – Тебя пригласили.
– Кто? – удивился Флинн. – Я здесь почти никого не знаю.
– Утром приходила Коллин. – Тайло высунул лицо из-за газеты. – Тебя пригласила Кейти.
У Флинна перехватило дыхание.
– Она хочет поговорить с тобой.
– О чем? – вспомнив, как дышать, спросил Флинн.
– Мне откуда знать? Это ваши личные дела, я в них нос совать не намерен. В прошлый раз, когда попытался, мне его разбили, – насупился Тайло.
– Я не пойду, – ответил Флинн, качая головой. – У меня много дел.
– Знаю я твои дела. Будешь опять сидеть весь вечер в комнате и раскармливать свое чувство вины. Оно с такими темпами разжиреет, – ухмыльнулся Тайло.
– Пойду приму душ. – Флинн решил, что нужно остудить голову, пока мысли в ней не закипели.
– Сегодня же не четверг, – сказал Тайло.