Бракованная (СИ)
Я почти бегу, при этом слышу шаги этих двоих. Оборачиваюсь, вглядываюсь в их лица и не узнаю. Наверняка для похищения Лев нанял кого-то нового. Но зачем? Его дом и без того переполнен охраной.
— Я попала… — шепчу и чувствую горький ком в горле.
Рвусь вперед, хотя понимаю, что и близко не успею добраться до гостиницы, меня схватят гораздо раньше. Кажется, я даже видела в руках одного из бугаев пластиковые наручники, как показывают в фильмах. Или показалось? Неужели Лев велел им меня связать?
И тут вдруг почти налетаю на Брауна. Он появился словно из воздуха, вышел на пляж со стороны дороги.
— Эвелина! — приветствует он меня и без лишних разговоров загораживает собой.
Мы стоим всего несколько секунд, но за это время преследователи успевают сократить расстояние между нами до пяти метров.
— Иди в гостиницу! — командует мне Браун.
— Девушка никуда не пойдет, — стальным голосом чеканит один из моих преследователей и спешит вперед. — Мы проводим ее куда нужно.
Они подходят, уверенные в своем превосходстве.
— Мне никуда с вами не нужно, — пищу я сдавленно и чувствую, как сердце проваливается в пятки.
— Мужик, шел бы ты отсюда подобру-поздорову… — продолжает второй бритоголовый.
— Поздорову теперь уже вряд ли получится… — хмыкает Браун.
И мне вдруг становится жутко от его чрезмерного спокойствия. Черные волосы блестят на солнце, а глаза… его черные глаза абсолютно ничего не выражают. Как будто человеческие эмоции ему в принципе чужды. Ему всё равно, что перед ним эти двое бугаев. Правда, их его тон и спокойный вид не пугают совершенно.
— Не получится так не получится… — разминает костяшки пальцев один из них.
Второй тем временем запускает руку под куртку. Почему-то я уверена: у него там пистолет, ведь вся охрана Льва вооружена, это я точно знаю.
Секунда, и первый бросается на моего бравого спасителя.
— А-а-а… — кричу я пронзительно, опускаюсь на корточки, зажмуриваюсь и закрываю руками лицо.
Когда прекращаю визжать, в уши вбивается звук ударов и чьи-то хрипы.
«Брауна вот-вот убьют!» — сразу понимаю, хотя звуков выстрелов не слышала.
Мне до дрожи в коленях страшно открыть глаза, а он из-за меня погибает.
Трусиха! Пусть лучше меня заберут!
Всё же заставляю себя вскочить, открываю глаза и вижу чудную картину…
Один из бритоголовых лежит прямо на камнях, кажется, без сознания. Второй рядом, еще охает, а на нем восседает Браун и лупит его кулаком по лицу.
Их двое, а он один… как?! Как у него это вышло? Невозможно… и тем не менее факт.
Кулак Брауна в крови. И лицо в крови тоже. Я не знаю, его ли это кровь, и знать не хочу.
В этот момент, на ярком утреннем солнце, его лицо кажется мертвым… Оно, как всегда, лишено каких-либо эмоций, оно будто демоническое. Может быть, так кажется из-за кровавого пятна на щеке или из-за бледности? Браун словно из другого мира — темного, страшного, потустороннего. Может быть, так оно и есть. Весьма вероятно — и к лучшему. Нас охранять непросто, обычный человек вряд ли с таким справится.
— Эвелина, иди в гостиницу и вызови полицию! — командует телохранитель строгим тоном.
И я бегу выполнять его просьбу.
Глава 47. Жалкие подачки
На следующий день:
Вторник, 3 мая 2022 года
11:00
Эвелина
— Мне не нужны его жалкие подачки! — Я кричу на телохранителя из дома Величаевых.
Это Данил, тот самый предатель, который в свое время сдал меня Льву с потрохами и не дал сбежать из ресторана. Понимаю, это его работа, и всё же не могу заставить себя нормально относиться к этому человеку — гнилой он, вижу насквозь.
Отпихиваю привезенный им здоровый кожаный чемодан.
— Заберите, и чтобы глаза мои больше вас не видели!
Я смелая, не боюсь, что Данил мне что-нибудь сделает. Ведь в вестибюле «Отличной» мы не одни. На диване тихонько сидит Браун. Делает вид, что читает что-то на планшете. Но меня его невозмутимый вид больше никогда не обманет. Не человек, а робот-убийца. С ним каждая из сестер может быть смелой.
— Не велено забирать, — качает головой Данил.
Снова пододвигает ко мне чемодан и уходит, оставляя меня злиться.
Вдруг из-за угла выплывает Ольга.
— Ну что ты на него так строго, наемный работник ведь… — поджимает она губы.
— Наемная шестерка… — фырчу себе под нос. — А это давай выбросим!
Хватаю чемодан с явным намерением отнести его на помойку.
— Еще чего! — всплескивает руками сестра. — Прежде чем выбрасывать, давай хоть посмотрим, что тебе твой Величаев передал.
Она закидывает русую косу на бок и перехватывает у меня чемодан. Тот на колесиках, и она с комфортом везет его в хозяйские комнаты.
Когда-то здесь обитали Авзураг и Марисоль, теперь мы…
После исчезновения приемных родителей многое в гостинице изменилось, в частности, мы больше не ютимся огромной толпой в одной единственной спальне. Заняли родительские комнаты, а также заселили президентский люкс, как его в шутку называл Авзураг. Никакие президенты, понятное дело, в «Отличной» никогда не останавливались, но Габарашвили держали один большой наикрасивейший номер на последнем этаже для особых гостей. Из-за дороговизны он почти всегда пустовал. Когда сестры взяли бразды правления в руки, посчитали, что и сами заслужили этот номер. Распределились кто куда, каждой стало просторнее и спокойнее жить, к тому же работаем на себя, что безумно приятно.
Я поселилась с Ольгой в спальне приемных родителей. В здешних шкафах мы храним наши вещи, точнее Ольгины, ведь я своими еще обзавестись не успела. Сюда же она и притаскивает злосчастный чемодан.
Мы раскрываем содержимое в спальне, вытряхиваем всё на кровать.
Одежды немного: несколько платьев, джинсы, шорты, легкая весенняя куртка, маечки, новое белье, что хранилось в моем гардеробе в комнате Льва. Коробка с планшетом, телефоном, одна из кукол, над которыми я работала в последние дни пребывания в доме Величаева, краски…
Этот набор вводит меня в полнейший ступор. Почему одна кукла, а не все? Почему всего несколько платьев? Планшет с телефоном здесь, а ноутбук пожалел? Больше за два года беспрекословного подчинения не заслужила? Намек, что была паршивой женой? Да мне от него вообще ничего не надо!
— Ох и козлина… — шепчу себе под нос, тру лицо, чтобы не разрыдаться: надоело мне из-за него плакать.
А Ольга тем временем щебечет:
— Ты упускаешь главное! Мне кажется, присланными вещами он показывает, что отпускает тебя! Значит, больше нечего бояться, ну разве не здорово?
Тут же вспоминаю события вчерашнего дня. Не ожидала я от Льва такого, сильно не ожидала. После обыска полиция нашла в куртках бритых бугаев веревку, пластиковые наручники, кляп — прямо набор юного похитителя. Но поскольку сделать они мне ничего не успели, предъявить им было нечего, зато они предъявить могли, ведь Браун сильно их избил. И доказательств, что угрожали, у нас нет никаких. Их слово против нашего, так что каждый остался при своем.
Лев опустился до того, что нанял каких-то жутких типов для похищения! Меня бы связали, бросили в машину с кляпом во рту и увезли. Величаев наплевал на мои права, чувства, на всё наплевал.
И вот вместо того, чтобы хотя бы извиниться, он присылает вещи. Как будто я и не человек вовсе, а тварь какая-то, не заслужившая нормального отношения. Впрочем, он и раньше меня человеком не считал.
Этим чемоданом он фактически послал меня на все четыре стороны.
— И на этом спасибо! — киваю я, кусая губу.
— Ой, ой… а тут шкатулочка с драгоценностями, — хлопает в ладоши Ольга.
— Пусть подавится этими драгоценностями! — пыхчу, как закипающий чайник.
Открываю шкатулку и невольно склоняю голову на бок.
Здесь мои серьги-гвоздики с красными бриллиантами — подарок Льва на мое двадцатилетие. Я сначала подумала: ну бриллианты и бриллианты, не первые в моей шкатулочке. Только потом узнала, что ношу в ушах целое состояние, ведь красные алмазы чуть ли не самые редкие камни в мире. Эти серьги я носила почти не снимая, так сильно нравились. Вынула из ушей лишь в ночь, когда решила уйти от мужа. И вот он прислал их мне… Еще обручальное кольцо — насмешка, настоящая насмешка! Цепочка, пара браслетов из тех, что попроще. Он будто издевается надо мной…