Тарзанариум Архимеда

И Эллис Арданьян, искоса взглянув на экран мужа, сделала какое-то неуловимое движение. Несколько соседних экранов синхронно мигнули, а потом…
А потом на одном из них появилось изображение нескольких фигур, с головы до ног затянутых в черное, и стоящих с автоматами в руках на чем-то, напоминающем сцену. Под ней, как показалось Руслане, робко шевелилась темная людская масса. На втором экране люди в черных масках («Российский спецназ», — определила Барбикен) рассыпались вокруг какого-то здания, немного напоминающего театральное. Их камуфляжные фигуры, кстати, почти ничем не отличались от фигур, замерших на темной сцене.
Третий экран показывал обычных людей, толпящихся на улице, но с необычно обеспокоенными лицами, воспаленными глазами и, закушенными до крови, губами. Дальше — какие-то личности в добротных одеждах, подходящие к ним. Многие их них были знакомы Руслане по телевизионным передачам, но твердо она узнала одного — депутата российской Госдумы Немцова. Да еще женщину эту. Японку, кажется. Хакомаду. Еще дальше на экранах что-то вещали известные деятели. Путин, Жириновский, Зюганов, кто-то еще…
Промелькнул даже некий украинский депутат, затянутый в Москву политическими сквозняками. Лица всех их разительно отличались от взволнованных лиц простых людей с третьего экрана и чем-то напоминали искусно сделанные восковые маски. Они искажались гримасами, руки жестикулировали, а их владельцы говорили, говорили, говорили, беззвучно шевеля губами…
Руслана непроизвольно попыталась прислушаться к ним. Но услышала нечто совершенно иное.
 
 
— Всю страну, словно губку пропитывая,
 
 
— шептал Арданьян, весь облитый синюшним потусторонним светом экранов, —
 
 
разъедая основы всего,
 
эта мгла, словно пыль антрацитовая,
 
оставляет тебя против всех одного.
 
Выживай, на других не рассчитывая,
 
у тебя больше нет никого…
 
 
Барбикен неимоверным усилием оторвала взгляд от экранов и с ужасом уставилась на Виктора. Неужели опять?!? Неужели по новому кругу?.. Бесконечному кругу всех мыслимых и немыслимых антимиров.
Экраны снова синхронно мигнули и резко погасли. Словно взорвались черным взрывом, обрушившим изображения в мглистое небытие. Впрочем, два из них продолжали светиться.
— Не пугайтесь, Руслана, — грустно сказала Эллис. — То, что вы видели — перехваченная нами телепередача с Земли. Из Москвы. Там сейчас боевики чеченские заложников захватили. Прямо в театре. Пришли, значит, люди мюзикл посмотреть. «Норд-Ост» называется… А то, что Виктор бормотал — это строки из его либретто. Осталась у Виктора еще некоторая способность к радиоперехвату. А вы говорите — аквариум…
В центральном отсеке наступило тяжелое молчание.
— Мы специально вам Москву прокрутили, — нарушил его Джон Арданьян. — Она вам просто ближе, Руслана. Но можно и из других точек земного шара. Хотите?..
Руслана быстро-быстро замотала головой. На ее глазах блестели слезы.
— Руслана, — прошелестела Эллис, — вы там за Виктором присмотрите, хорошо? Он ведь у нас — деревня. Никогда в больших городах не был.
— Мама! — дернулся было Виктор, но Эллис Арданьян остановила его коротким взмахом руки.
— Это не обсуждается! Все должны вернуться домой. На Землю. Все должны когда-нибудь возвращаться. Хотя бы для того, чтобы начинать все сначала. Вот даже господин Тресилов этого хочет. Не так ли?
Виктор, Руслана, Хастон и даже Кала, словно по команде, обернулись к входу в центральный отсек, на пороге которого замер, забытый всеми, Тресилов. Был Олег Анатольевич весь какой-то съежившийся и заброшенный. Даже жалко его стало.
— А что? — затоптался он на месте, неуверенно переступая с ноги на ногу. — Давно уже пора на Землю лететь. Я «за» двумя руками.
И непроизвольно почесал затылок, в который пять дней назад Маккольном была вставлена кнопка ментоусилителя. Глаза его сверкнули ртутным отблеском. Или это свет от экранов в них отразился? А на одном из экранов в черном пространстве завис синий, с белыми разводьями, шар Земли. Далекой и чуть таинственной. Любимой и ненавистной. Родной…
2002–2003 г.г.