Ал'Ваар. Мир, изменивший драконов

Ближе к горам ландшафт сменился. Плотно стоящие деревья уступили место одиноким, раскидистым исполинам, приглашающим отдохнуть в их тени под шепот мерно колышущейся листвы. Трава стала ниже и желтее. В ней все чаще стали проскакивать разноцветные пятна – «полянки» цветов причудливых форм и оттенков. Дорога в этих местах оказалась четче и шире. Почва была плотно утоптана, а зеленая ленточка травы, тянущаяся посередине, подсказывала, что повозки – частые гости на тракте, хотя сейчас не виднелось ни одной.
Но кое-что все же не давало мне покоя, заставляя кусать губы и до рези в глазах вглядываться вдаль. Появившиеся на горизонте, уходящие в небо, пики Трехглавой горы казались пугающими и неприступными. Но выбор был невелик, хотя и походил на шведский стол. Хочешь – возьми болото с его непроходимыми тропами и мерзкими обитателями, которые уж точно запомнили тебя и мечтают отомстить. Хочешь – иди через Сонные горы – уж там точно выспишься на всю жизнь (правда, и жизни-то больше не будет). А хочешь – лезь на огромную гору в поисках маловероятно существующего животного с еще маловероятнее существующим волоском.
Я прикрыла веки, чтобы унять волнение, накатывающее приступами тошноты. А проснулась оттого, что мы резко остановились. Пред нашими взорами громоздился каменный исполин, чья трезубая корона подпирала своими остриями сам небосвод. Я нервно сглотнула и слезла с вайифа. Следом за мной спешились Кот и Юлла.
– Сколько дней займет восхождение?
Маг оценивающе оглядел гору и почесал затылок:
– День точно.
– Скоро ночь. Горы не любят, когда их будят. Предлагаю перекусить и поспать, – по-хозяйски заявила девушка.
– Согласен. Не знаю, как вы, а я жутко устал и проголодался.
– У меня нет времени отдыхать. Оставайтесь, а я пойду наверх.
– Тебе тоже нужно отдохнуть, Таня, – раздался в моей голове голос оленя.
– Но Янгор…
– Верь мне.
– Прости, но не теперь. Тот, кто мне дорог, умирает. Если еще не… – я прикусила язык.
– Он жив. – Вайиф выдержал долгую паузу, словно ожидая моего осознания, а потом продолжил. – Дважды я приходил тебе на помощь. Дважды я делал то, чего не должен был. Третий раз будет последним. А сейчас послушай друзей. Горы не любят, когда их будят.
– Будь по-вашему! – буркнула я, отстегивая ножны и усаживаясь на камень.
– Из еды только лепешки из горешника, – виновато развела руками Юлла. – Все, что успела схватить.
– Да хоть харгятина, – моя апатия взяла верх.
– Ну и хорошо. Кот, разводи костер.
– Огонька подкинуть?
– Если не сложно.
Я потянулась к стихии и та дружелюбно ответила. С каждым днем стихийная магия давалась мне все легче. Особенно здесь, в Асмэйне, где в магии недостатка не было от слова совсем. Даже после двух сражений подряд я не чувствовала опустошения, хотя совершенно уверенна, что случись такое в Зокрихане, я бы еще после боя с Изнанкой валялась в «обессиленном» обмороке минимум пару суток.
Костер весело затрещал, жуя сухие палки и радостно подбрасывая вверх желтые искорки, вырывающиеся на свободу подобно озорным светлячкам. Мы дружно уселись вокруг, жуя лепешки и безрадостно поглядывая вверх, на нависающую над нами гору. Тройка потухла. На привычные по жизни на Терре песни у костра или хотя бы задушевные беседы ни у кого не осталось сил, поэтому поужинав в полной тишине и выставив охранные заклинания, мы все улеглись на траву и погрузились в свои мысли.
Не изменяя себе и не очень-то доверяя заклинаниям, я покрепче сжала меч Шоха и закрыла глаза.
– Он тебе не понадобится.
– Что?
– Меч. Можешь положить его. Когда я рядом, никто не посмеет потревожить вас, – тон вайифа был спокойным и убедительным.
– Даже Первые? – я посмела усомниться в его словах.
– Мы почувствуем их задолго до нападения. Ты знаешь это.
– Знаю. Но с мечом все же спокойнее.
– Для тебя это не просто меч.
– Ты прав. Это мой долг перед Шохом.
– Ты не сможешь всех спасти.
– Его могла!
– Нет. Его личное пророчество сбылось.
Горькая, обидная слеза скатилась по моей щеке. Я вспомнила лицо проводника перед его смертью: такое покорное и умиротворенное.
– Что с ним сделает Ходуш?
– Этого я тебе не скажу. То, что ты увидела Хозяина – уже слишком много. Спи, Таня. Впереди опасный и трудный путь. Спи.
– Как скажешь.
Я устало зевнула и заставила себя во что бы то ни стало уснуть. Получилось не сразу. Куча мыслей и воспоминаний мешали отключить голову, но в какой-то момент мне все же удалось воспользоваться временным затишьем и провалиться в мрачный, беспокойный сон, очень неприятно отдающий реальностью: у Янгора начинался бред. И теперь счет шел даже не на дни…
 
* * *
– Таня, вставай! – голос вайифа заставил меня резко вскочить на ноги, отчего голова пошла кругом. – Идем со мной.
– Но еще ночь.
Вместо ответа олень развернулся и пошел вдоль горы влево, осторожно ступая по мягкой траве и старательно обходя большие камни. Я зажгла небольшой магический фонарик, чтобы хоть немного осветить себе путь.
– Притуши свет, – не оборачиваясь, сказал вайиф.
Я уменьшила яркость, с трудом подавив желание задать миллион вопросов.
– Пришли.
Олень застыл, неотрывно глядя в кромешную темноту. Увидеть то, на что он смотрел, мне удалось лишь через минуту, когда глаза немного привыкли к тусклому свету, по сравнению с которым наша Луна – настоящий прожектор. В окружении камней, на мягкой травяной подушке мирно спало существо, очень напоминающее котенка, если бы не крылья, сложенные за спиной, и куча лапок, переплетенных между собой.
– Тебе повезло, Таня, – наконец заговорил вайиф. – Стонька сама пришла к тебе.
– Но Старшая сказала, что они живут только на вершине.
– Верно. А умирать приходят к подножию.
– Так это…
– Да.
– Так вот почему золотой волосок считают мифом. Старых стонек просто нет наверху!
– Не совсем так. Он появляется только у долгожителей. У этих зверей короткая жизнь – десять лет. Но если им удалось прожить дольше – тогда на их теле вырастает особый волос, таящий в себе огромную магическую Силу.
– А этой сколько лет?
– Это знает только сама стонька. Действуй Таня. Времени и впрямь мало. Ты видела сон…
– Все, что мне приснилось – правда? – нехорошее чувство разлилось по телу, рождая непреодолимое желание забиться в какой-нибудь угол и переждать там все невзгоды.