Мастера особых поручений

— Посмотрим на твое поведение, — счастливо улыбнулась Дая и добавила сварливо: — И на то, как ты будешь меня уговаривать.
— Я буду очень, очень стараться! — с удовольствием пообещал Грай. — Расскажи хоть, что тут у вас случилось?
С этим вопросом он вытянулся на постели рядом с девушкой, обнял ее покрепче, прижал к себе и устроил белокурую головку у себя на плече — так было гораздо удобнее. А Даршарай и не возражала, она чувствовала себя в этот момент совершенно счастливой.
  
ГЛАВА 12,
 
в которой вскрываются предательства
 
Кабинет начальника Тайной канцелярии; королевские покои
Ночь прошла отвратительно и совершенно не принесла облегчения. Тавьер вроде бы засыпал, но то и дело вскидывался, вырываясь из липкого сумбурного сна, в котором не было ничего определенного. К счастью, не снились ему ни жена, ни королева, безопасник гнался за кем-то и никак не мог поймать, в последний момент неизменно хватал воздух.
Так что он поднялся еще затемно и несколько часов сосредоточенно возился с бумагами в кабинете. Показалось, что это пошло на пользу, помогло собраться. Когда утро всерьез вступило в свои права, Тавьер последовательно навестил нескольких подчиненных, к которым у него были вопросы, и раненую Даршарай.
Потом принял у себя в кабинете Лавиля с докладом, однако собственную концентрацию заметно переоценил, сосредоточиться на словах помощника никак не получалось. Тавьер не думал о чем-то постороннем и вроде бы внимательно слушал, но просто не мог воспринять смысла сказанного, слова слышались как произвольный набор звуков. Умница-воздушник вежливо делал вид, что не замечает состояния начальника, и терпеливо повторял по нескольку раз выпадающие из восприятия Ильнара моменты. В итоге все же сумел добиться понимания, хотя ушел в растерянности и беспокойстве: таким Тавьера он еще не видел. Пообещал себе: если через день-другой состояние Тавьера не улучшится, непременно обратиться к целителю, невзирая на все возможные протесты будущего пациента.
А начальник Тайной канцелярии, выкурив после ухода Ондара одну за одной еще три папиросы, наконец признался себе в собственной трусости. От королевы сбежал, теперь — пытался сбежать не то от себя, не то опять от нее, как будто Олире действительно могло хватить глупости за ним бегать. И если от гипотетического преследования еще можно было спастись, то от собственных эмоций — увы, как бы он ни старался их задавить.
Ильнар раз за разом возвращался в воспоминаниях к той сцене. Пытался гнать наваждение от себя, но сейчас наконец признал, что это не работает. И ладно бы мысли были разумные, а то… Вспоминались тепло женского тела, его отзывчивость и податливость, вкус губ, пьянящее и нестерпимое желание большего. И жалость, что их прервали.
Сожри Белый его сердце! Мало того, что он как мальчишка поддался на какие-то нелепые подначки и вышел из себя, дав волю эмоциям, мало того, что он посмел поцеловать королеву, так он еще всерьез думает о том, что было бы неплохо не ограничиваться поцелуями. То есть, называя вещи своими именами, он продолжает ее хотеть. Настолько, что при воспоминании о поцелуе узкие форменные штаны начинают доставлять неудобство.
Это не раздражало, нет; это приводило безопасника в бессильную ярость — и вызывало тот самый страх.
Как это получилось? Как он пропустил? Как… Как?! В какой момент отношение к этой женщине как к полезному инструменту и объекту охраны превратилось во что-то настолько личное?
В насколько личное и что еще кроется за плотскими желаниями, Ильнар и вовсе боялся думать. Потому что он не просто хотел женщину, он хотел именно эту женщину, а мысль о посещении борделя вызывала непонятное тоскливое отвращение.
Накурившись до головокружения из-за нехватки воздуха и плотного тумана в кабинете, Тавьер все же сумел взять себя в руки, перестал загонять опасные мысли вглубь сознания, признал и принял их существование. Открыл окна, чтобы проветрить, пристроился на подоконнике, угрюмо глядя вниз, в парк. Постарался сосредоточиться не на самой проблеме, а на дальнейших собственных действиях. Здесь, к счастью, вариантов виделось немного.
Ильнар и близко не допускал мысли, что можно дать чувствам волю. Может, Олира и права, это трусость, но… позволить себе интрижку с королевой? Нет уж, у него еще сохранились какие-то остатки чести, и унизить ее подобным образом он не мог. Не говоря уже о том, сколько проблем это доставит им обоим.
И ведь, сожри его Белый, Олира тоже хороша! Почему она позволила? Почему ответила? Почему не отвесила оплеуху позвонче, так, чтобы мозги встали на место?!
Нет уж, подобные вещи нужно давить в зародыше. Да, разрешил на какое-то время эмоциям взять верх, но все еще можно исправить. А для этого нужно что? Прийти к королеве с докладом и, улучив момент, извиниться. Разумеется, полностью взять вину на себя, потому что предъявлять женщине претензии за ее спонтанную реакцию — подлость.
Случайный срыв. В конце концов, он тоже человек и имеет право иногда проявить слабость.
Да. Вот так и надо впредь к этому относиться: как к случайности. И внимательно следить за собой, чтобы подобное не повторилось. Пролетит немного времени, и влечение это пройдет как простуда. Именно для этого боги и наделили человека разумом: чтобы мог держать под контролем свои нелепые желания. А колючий ком в горле от этих мыслей можно и потерпеть. Хватит. Не в том он возрасте и не на той должности, чтобы тратить время и силы на ерунду.
С этими мыслями и в этом настроении Тавьер и направился в покои к королеве, благо весомый повод для встречи имелся.
Олиру он нашел в гостиной, в окружении женщин из свиты и еще нескольких человек. Недавние слова Тавьера оказались пророческими: слухи о том, что королева решила взять власть в свои руки, расползлись по дворцу, и к ней потянулась вереница желающих засвидетельствовать свое почтение. Олира благосклонно улыбалась всем сразу, почти не участвуя в разговоре.
Зрелище увивающихся вокруг нее мужчин подпортило безопаснику и без того дурное настроение, но к этому он уже был морально готов. Ничего, пройдет. Зато под леденящим взглядом главного королевского пугала разговоры разом оборвались, кое-кто из присутствующих заметно сбледнул с лица, кто-то попытался прикинуться частью декора.
Хорошо. Пусть боятся.
— Ваше величество, рены, — коротко поклонился Ильнар, не позволяя себе заострять внимание на том, что ему, в отличие от остальных посетителей, королева обрадовалась искренне. — Прошу прощения за появление без вызова и нарушение беседы. Мне бы хотелось сообщить вашему величеству некоторые новости. Наедине.
— Да, конечно, рен Тавьер, — поднялась с места Олира. — Прошу в кабинет, — жестом пригласила она.
Безопасник поспешил пройти вперед, чтобы придержать женщине дверь.
— Я слушаю вас, Ильнар, — настороженно проговорила королева, когда за мужчиной закрылась дверь. К столу не пошла, так и замерла в метре от прохода. А Тавьер застыл у двери, едва заставив себя выпустить ее ручку. Не дело это, столь уж откровенно трусить, все же не в клетку со зверем зашел, а в кабинет с красивой женщиной.
— Лаккат Мисори допрошен. Человека, собравшего бомбу, он не назвал, но его мы установим и так, над этим уже работают люди в Мисе. Гораздо интереснее причина, побудившая его к связи с Пеналоном. Есть версия, что его шантажировали, причем шантажировали каким-то компроматом на сына. Не исключено, что арлаккат не так уж непричастен к заговору, как это видится со стороны, и я хотел вас по этому поводу предостеречь.
— Заговор! — опомнилась королева. — Я совсем забыла сказать. Когда Деналь приходил ко мне в последний раз, он упомянул имя Шанталье и сказал, что отец напрасно с ним связался. Мне сразу показалось это странным, вы же говорили, что с этим безопасником никто не контактировал напрямую.
— Шанталье? — вопросительно вскинул брови Тавьер и усмехнулся. — Тогда у меня есть версия, как они могли быть связаны: арлаккат как раз служил на эштарской границе во время стычки, в которой едва не погиб этот безопасник. Вероятно, именно младший Мисори его выручил, а потом — попросил вернуть долг и свел с отцом. Больше о связи лакката с этим человеком ему узнать было негде, особенно если они действительно не общались. Благодарю. — Безопасник вежливо склонил голову. — Я сейчас же запрошу отчет о том происшествии.