Мастера особых поручений

— То есть вы тоже полагаете, например, что своевременная смерть вашей предшественницы — несчастный случай? — со снисходительным сочувствием спросил пеналонец.
— Но вы же только что сами готовы были клясться в случайности еще более чудесных совпадений, — возразила Олира. — Чем смерть одной королевы примечательней своевременного предательства и замены посла? Ваш предшественник всего лишь устал, и дело совсем не в том, что он не умел так хорошо держать лицо. А ее величество — просто не удержалась на лошади. И какая разница, кому она мешала?
— Вы очень смелая женщина, — заметил посол и склонил голову набок. — Или влюбленная? Ведь нам всем свойственно оправдывать близких…
— Осторожнее, рен Жонес, — весело предостерегла Олира. — Еще немного, и я подумаю, что вы намекаете на мою причастность к заговору против супруга. Который я устроила, вступив в любовную связь с начальником Тайной канцелярии.
— Ну что вы, как можно! — возмутился посол. — Я ни на минуту не сомневался в вашей добродетельности и уж тем более не думал о причастности к заговору. Приношу свои извинения, если допустил столь оскорбительную неточность в словах! Я слишком восхищен и ослеплен вами, будьте снисходительны к несчастному!
— Вот сейчас переиграли, — чуть поморщилась Олира, вызвав у обоих мужчин негромкие смешки. — А вы тоже весьма храбры, рен Жонес. Вы же понимаете, что если ваша страна действительно устроит катастрофу на севере и жертвами станут не только отравленные в крепости воины, но мирные жители Северного края и лакката Мисори, торжествовать Пеналон будет недолго, а вы и вовсе не узнаете подробностей?
— Значит, мне остается только рассчитывать на милость победителей и молиться за победу Турана, — развел руками посол. Все такой же невозмутимый и идеально гладкий. И Олира рассеянно подумала, что, похоже, первый раз в жизни хочет выцарапать кому-то глаза. Но держать лицо она тоже умела.
— Неужели ваши маги настолько самоуверенны, что решили поиграть с подобными силами? — негромко, себе под нос, заметила она.
— Я понятия не имею, о каких магах вы говорите. Да даже если бы знал, я не маг и не в моей компетенции обсуждать колдовские вопросы, — развел руками Жонес. — Но людям вообще свойственно выдавать желаемое за действительное и не замечать очевидных препятствий.
— Не замечать очевидного… — повторила королева и едва не хлопнула себя по лбу, озаренная внезапным воспоминанием. — Боги! Пойдемте, Тавьер, не будем больше надоедать своим присутствием сару послу. У меня есть важное поручение. Всего доброго, рен Жонес.
— Буду рад видеть вас вновь, — с улыбкой поклонился тот, провожая королеву и ее спутника задумчивым взглядом.
— Позвольте высказать восхищение, ваше величество, — весело проговорил безопасник, когда они покинули тюремные подземелья. — Вы весьма неплохо держались. А своим последним замечанием, по-моему, даже всерьез его зацепили. Во всяком случае, он точно готов был лопнуть от любопытства.
— Плевать на посла, — отмахнулась Олира. В возбуждении поймала мужчину за локоть, вынудив остановиться, и развернула к себе. — Ильнар, я вспомнила! Вспомнила, где слышала имя Торны Дагер!
— А, то есть это был не экспромт, — со смешком посетовал мужчина. — Торна Дагер… кажется, вы что-то говорили про интерес к ней короля, когда тот был молод.
— Дагер. Ирихон Дагер. Барас Саварди так назвал своего охранника, боевого мага, который недавно прибыл из Урелея. На прощальных торжествах, после сожжения тела его величества.
— Вы уверены? — Тавьер вопросительно вскинул брови и пробормотал себе под нос: — Лавилю определенно надо тренировать память. Полагаете, он может быть родственником той женщины? Это не самая редкая фамилия, мягко говоря.
— А что, если не совпадение? Если та женщина родила сына? Бастарда королевской крови. Даже мне очевидно, что наличие такой фигуры способно изменить всю расстановку сил! И вполне могло подтолкнуть того же Саварди к риску.
— Он маг, а мы с вами выяснили, что магов королевской крови не бывает, — задумчиво возразил безопасник. Потом, предупреждая возмущение Олиры, заверил: — Нет, я, разумеется, отдам приказ копнуть поглубже и выяснить все про этого Дагера. Про них обоих, раз уж возникли такие подозрения. Слишком много… чудесных совпадений, чтобы можно было в них поверить, — хмыкнул Тавьер. — Да и смертник тогда говорил про кровь, почему бы и нет.
— Проклятье! Как я могла забыть?! — тяжело вздохнула королева и, продолжая держать под локоть, решительно потащила безопасника дальше.
— Не ругайтесь, вам не идет, — со смешком заметил он. — И не корите себя, столько всего успело случиться, немудрено растеряться. Время не упущено, огневик никуда не делся, ничего страшного не произошло.
— Надеюсь. — Олира вновь вздохнула. Некоторое время они шли молча. — Какая же все-таки мразь этот… Жонес. И имя у него мерзкое.
— Ваше величество, — с укором протянул Тавьер, пытаясь скрыть веселье. — Хватит ругаться.
— А вы прекратите меня воспитывать! — возразила она, впрочем, без обиды. — Я влюбленная женщина, мне можно.
Искоса брошенный на безопасника взгляд искрился весельем, а губы явно норовили изогнуться в улыбке, с чем королева упрямо боролась. Глядя на нее сейчас, Ильнар рассеянно признал, что покойный монарх все же знал толк в женской красоте.
Дайра и Олира, две такие разные — и внешне и по характеру — женщины, но обе удивительно красивы. Только первая была броской и ослепительной, а вторая — нежной и невероятно женственной. Колкий бриллиант и теплый жемчуг, как будто нарочно подобранные противоположности.
Ильнар несколько секунд покрутил в голове эту бестолковую, но забавную мысль — сравнение женщин с определенными драгоценностями, — обдумывая его правомерность, границы применения и степень, в которой оно характеризует профессиональную деформацию мага земли.
Потом мысли соскользнули на Мияну и попытки подобрать камень для нее, но Тавьер осознал, что не может вспомнить достаточного количества деталей — ни внешности, ни характера. Того, что когда-то давно любил. Притоны помнились отчетливо, а женщина — отдельными штрихами, фрагментами.
И безопасник вдруг разозлился на себя за эту непозволительную рассеянность и дурацкие, неуместные, посторонние мысли, которые в последнее время начали посещать его с завидным постоянством. Если женщины неожиданно стали занимать столько внимания, нужно просто посетить бордель, а не думать о ерунде!
Проводив королеву до ее покоев, Ильнар раскланялся и отправился выбивать из себя дурь работой, на ходу доставая очередную папиросу.
А Олира, глядя вслед Тавьеру, на несколько секунд замерла у двери перед старательно отводящими глаза и прикидывающимися мебелью магами охраны. Перемена в настроении безопасника от нее не укрылась, и женщину мучило любопытство: что ему вспомнилось, если он вдруг так помрачнел и замкнулся? Потом опомнилась и вошла в свои покои, прокручивая в памяти разговор с послом и его странные намеки на чувства королевы к Тавьеру.
Это предположение почему-то только веселило и совсем не вызывало отторжения. Почему бы и нет в самом деле? Если бы ей вдруг случилось влюбиться, пожалуй, Ильнар — тот, что прятался за ледяной маской сурового безопасника, — для этого подошел бы просто замечательно…
Северный край
Черноту и безмолвие нарушил тихий, вкрадчивый, до тумана в голове чувственный женский голос:
— Хоро-оший… Горячий… Сильный… — Тонкая ладонь едва ощутимо погладила, скользнув с солнечного сплетения вниз, на живот…
И Тагренай, дернувшись, проснулся. Несколько секунд лежал, пялясь в темноту и пытаясь понять, что с ним и где он находится. Страха не было: руки-ноги не связаны, сила отзывается, под спиной постель, сверху — теплое одеяло, значит, место не враждебное. А вот что за место? Точно ведь не дом!
Проморгавшись и стряхнув оцепенение сна окончательно, Грай с горем пополам вспомнил, что они с северянином все-таки одолели длинный путь под синим по белому. Забрались в какую-то щель, которую он без Таллия при всем желании не нашел бы, и после пары переходов оказались в жилой пещере, которую назвать пещерой было очень сложно — небольшая овальная зала с покрытыми тончайшим каменным кружевом барельефов стенами.