Слуги правосудия
Пистолет все так же у меня на боку, под пиджаком, незамеченный. Я — вспомогательный компонент. А вспомогательные компоненты известны своими невыразительными лицами. Я легко удержалась от улыбки.
— С позволения моего лорда… — заговорила Сеиварден во время паузы, возникшей после слов Анаандер Мианнаи. Ее голос звучал хрипловато, и я подумала, что она, быть может, несколько учащенно дышит. — Чт… я не…
Мианнаи справа издала язвительное ха.
— Гражданин Сеиварден удивлена и не понимает меня, — продолжила та Мианнаи. — А ты, «Справедливость Торена», ты намеревалась обмануть меня. Зачем?
— Когда я впервые заподозрила, кто ты такая, — сказала Мианнаи слева, прежде чем я успела ответить, — я с трудом в это поверила. Еще один давно утраченный знак, возникший у моих ног. Я наблюдала за тобой, чтобы увидеть, что ты станешь делать, попытаться понять твои намерения по твоему довольно странному поведению.
Если бы я была человеком, я бы рассмеялась. Передо мной две Мианнаи. Ни одна из них не доверила другой провести эту беседу без надзора. Ни та ни другая не знали подробностей уничтожения «Справедливости Торена», и каждая, несомненно, подозревала, что другая в этом участвовала. Я могла быть орудием каждой, и ни одна не доверяла другой. Кто из них кто?
Мианнаи справа произнесла:
— Ты вполне сносно скрыла свое происхождение. Помощник инспектора Сит первой вызвала у меня подозрения. «Я не слышала эту песню с самого детства», — сказала она. Эту песню, которая, очевидно, пришла с Шиз’урны. Признаюсь, мне понадобился целый день, чтобы сложить все фрагменты вместе, и даже тогда я не могла в это поверить. Ты неплохо скрыла свои имплантаты. База введена в полное заблуждение. Но это мурлыкание, я полагаю, в конце концов тебя выдало бы. Ты знаешь, что делаешь это почти непрерывно? Подозреваю, что тебе стоит определенных усилий не делать этого сейчас. Что я высоко ценю.
Лежа по-прежнему лицом в пол, Сеиварден проговорила совсем тихо:
— Брэк?
— Не Брэк, — сказала Мианнаи слева, — «Справедливость Торена».
— Один Эск «Справедливости Торена», — поправила я, отбросив деланный джерентэйтский акцент и человеческое выражение лица. Я покончила с притворством. Это внушало ужас, потому что я понимала, что недолго проживу после этого, но в то же время, как ни странно, принесло облегчение. Гора с плеч.
Правая Мианнаи движением руки подчеркнула очевидность моего заявления.
— «Справедливость Торена» уничтожена, — сообщила я.
Обе Мианнаи, казалось, перестали дышать. Уставились на меня. И опять-таки я могла бы расхохотаться, если бы была на это способна.
— Прошу снисхождения у моего лорда, — сказала Сеиварден неуверенным голосом. — Несомненно, здесь какая-то ошибка. Брэк — человек. Она никак не может быть Один Эск «Справедливости Торена». Я служил в подразделении Эск «Справедливости Торена». Ни один врач «Справедливости Торена» не дала бы Один Эск тело с голосом, как у Брэк. Если только она не хотела всерьез разозлить лейтенантов Эск.
На три секунды повисла тишина, плотная и тяжелая.
— Она думает, что я из отдела спецмиссий, — пояснила я, нарушив тишину. — Я никогда не говорила ей этого. Я говорила только, что я Брэк из Джерентэйта, но она никогда в это не верила. Я хотела оставить ее там, где нашла, но не смогла, и я не знаю почему. Она никогда не была в числе моих любимцев. — Я понимала, что это звучит безрассудно. Это особое безумие, безумие ИИ. Мне все равно. — Она не имеет к этому никакого отношения.
Правая Мианнаи приподняла бровь.
— Тогда почему она здесь?
— Никто не мог игнорировать ее прибытие сюда. Поскольку я прибыла вместе с ней, никто не мог пренебречь этим или скрыть мое появление. И вы уже понимаете, почему я не могла прийти прямо к вам.
Правая Мианнаи слегка насупилась.
— Гражданин Сеиварден Вендааи, — сказала Мианнаи слева, — теперь мне ясно, что «Справедливость Торена» тебя обманывала. Ты не знала, что это такое. Будет лучше, думаю, если ты сейчас уйдешь. И разумеется, никому об этом не расскажешь.
— Нет? — выдохнула Сеиварден в пол, будто задала вопрос. Или словно была поражена, что из ее уст вылетело слово. — Нет, — повторила она более уверенно. — Где-то тут ошибка. Брэк спрыгнула с моста из-за меня.
При мысли об этом у меня заболело бедро.
— Ни один человек в здравом уме этого не сделал бы.
— Я никогда не говорил, что ты в здравом уме, — тихо сказала Сеиварден, словно задыхаясь.
— Сеиварден Вендааи, — сказала левая Мианнаи, — это вспомогательный компонент — а это действительно вспомогательный компонент, — а не человек. То, что ты думала, будто это человек, в значительной степени объясняет твое поведение, которое до сих пор было мне непонятным. Я сожалею о ее обмане и твоем разочаровании, но тебе нужно уйти. Сейчас же.
— Прошу снисхождения у моего лорда. — Сеиварден по-прежнему лежала лицом вниз и говорила в пол. — Проявите вы его или нет, но я не оставлю Брэк.
— Уходи, Сеиварден, — сказала я без всякого выражения.
— Прости, — сказала она, и это прозвучало почти весело, хотя ее голос слегка дрожал, — но ты от меня не отделаешься.
Я опустила на нее глаза. Она подняла голову, чтобы взглянуть на меня, лицо выражало одновременно страх и решимость.
— Ты не знаешь, что делаешь, — сказала я ей. — Ты не понимаешь, что здесь происходит.
— Мне это не нужно.
— Вполне разумно, — сказала Мианнаи справа; казалось, ее это почти забавляет. Ту, что слева, это забавляло явно меньше. «Отчего бы это» — подумала я. — Объяснись, «Справедливость Торена».
Вот оно, то мгновение, ради которого я трудилась двадцать лет. Ожидала. Боялась, что оно не наступит никогда.
— Первое, — заявила я, — как, я уверена, вы уже подозреваете, вы были на борту «Справедливости Торена», и именно вы сами его уничтожили. Вы пробили тепловой щит, потому что обнаружили, что уже склонили меня к неповиновению некоторое время назад. Вы сражаетесь сами с собой. По крайней мере, вы двое. Может быть, и больше.
Обе Мианнаи моргнули и изменили свои позы на долю миллиметра, и это было мне знакомо. Я видела, как делала это сама, в Орсе, когда вырубилась связь. Это одна из тех коробочек, что блокируют каналы связи, — по крайней мере, часть Анаандер Мианнаи испытывала тревогу из-за того, что я могу сказать, и, должно быть, ожидала этого с рукой на выключателе. Интересно, каков радиус действия устройства, подумала я, и какая Мианнаи привела его в действие, пытаясь, хотя и слишком поздно, скрыть мое разоблачение от самой себя. Интересно, каково это — понимать, что встреча со мной неизбежно приведет к катастрофе, и тем не менее быть вынужденной в силу самой сути борьбы с собой пойти на нее. Эта мысль ненадолго позабавила меня.
— Второе. — Я запустила руку под пиджак и вытащила пистолет, темно-серая перчатка полиняла до белого цвета, который оружие приобрело от моей рубашки. — Я собираюсь вас убить. — Я прицелилась в правую Мианнаи.
Она начала петь плосковатым баритоном на языке, мертвом уже десять тысяч лет:
— Человек, человек, человек с оружием.
Я не могла пошевелиться. Не могла нажать на спусковой крючок.
Следует бояться человека с оружием. Следует бояться.Со всех сторон несутся крики, надевайте доспехи из железа.Человек, человек, человек с оружием.Следует бояться человека с оружием. Следует бояться.Она не должна знать эту песню. С чего это Анаандер Мианнаи копаться в забытых вальскаайских архивах, зачем ей учить песню, которую, весьма вероятно, никто, кроме меня, не пел дольше, чем она жила на свете?
— Один Эск «Справедливости Торена», — произнесла она, — застрели экземпляр меня слева от того экземпляра, который говорит с тобой.
Мышцы пришли в движение помимо моей воли. Я перевела пистолет влево и выстрелила. Левая Мианнаи рухнула наземь.