Injectio Платины (СИ)

Недаром тот так заюлил, когда монахиня спросила его про документы на покупку девушки. Если бы они добрались до Букасо, Сабуро обязательно попросила бы брата разобраться в этой тёмной истории.
Но теперь работорговец мёртв, а Бано Сабуро так же недосягаем как Сын неба.
Больная выглядела очень плохо: губы покрывала сухая корка, тело сотрясала непрерывная дрожь, а полузакрытые и затуманенные глаза смотрели куда-то в небо, похоже, уже ничего не замечая вокруг.
Тем не менее женщина решила отнести её в долину и дать возможность умереть под крышей.
Почти у самого домика девушка принялась просить пить. Монахиня намеревалась сначала устроить её на лежанке, а потом сходить за водой. Но спутница умоляла так жалобно и настойчиво, что женщина заколебалась. Она вдруг вспомнила, что больные петсорой, в дополнение ко всем прочим страданиям, испытывают сильнейшую жажду, которая у Платино, должно быть, стала уже совершенно невыносимой. Не желая усугублять мучения несчастной, Сабуро осторожно опустила её на землю и поспешила в домик за миской из сушёной тыквы, которую нашла на сундуке. Схватив её, женщина почти бегом устремилась к ручью.
Она ещё ни разу не видела, чтобы кто-то пил с такой жадностью. Наверное, из-за этой торопливости желудок и изверг большую часть воды обратно. Тем не менее после этого девушка смогла сама подняться и пройти в домик, где первым делом потребовала снять с сундука корзину с рисом.
А дальше начали происходить и вовсе удивительные вещи!
Оказывается, в ларе лежат две какие-то странные сумки. Или это были завёрнутые в непонятную ткань ящики? Женщина просто не успела ничего толком рассмотреть.
Тяжело с хриплым бульканьем дыша, Платино рывком выдернула самую маленькую из них за кожаные ручки и, перенеся на лежанку, одним движением сделала в ней длинный разрез от одного края до другого! Потом достала две коробочки самого затрапезного вида из плотной белой бумаги, несколько странного вида цилиндриков, размером с палец, заклеенных то ли в вощёную бумагу, то ли в сушёный рыбий пузырь.
Абсолютно ничего не понимая, монахиня попыталась закрыть дверь, откуда ощутимо тянуло холодом, но невольно попятилась от злобного рычания спутницы. В первый миг Сабуро испугалась, посчитав это проявлением безумия, которое, случалось, овладевало больных петсорой, но быстро догадалась, что девушке просто нужен свет.
Тут у неё в руках появился пузырёк из необыкновенно тонкого и прозрачного стекла. Проделав непонятную манипуляцию, Платино отломила от него кончик и отвернулась к лежанке. Из-за этого монахиня упустила часть её действий, пока не догадалась шагнуть в сторону.
К этому времени жидкости в крошечном сосуде заметно поубавилось. А девушка держала в руках один из тех странных цилиндров с очень тонкой иглой на конце. Её она воткнула в блестящую крышку другого флакона, чьи стенки покрывали непонятные знаки, а внутри пересыпался белый порошок, похожий на пудру или муку самого тонкого помола.
Женщина разглядела, что в прозрачном цилиндрике находится жидкость, скорее всего из сосудика с запаянной крышкой, которую теперь выталкивает поршень.
И тут Сабуро вспомнила, что совсем недавно видела рисунок и читала описание подобного рода устройства, используемого в медицине одной очень далёкой заморской державы, чьи корабли впервые объявились в портах Благословенной империи лет пятьдесят назад.
Люди, мало чем отличавшиеся от датогайцев, охотно скупали чай, шёлк и фарфор, предлагая взамен, кроме золота и серебра, стойкие краски, стеклянную посуду и зеркала, а также всяческие диковины.
Выяснилось, что далеко за бурным и свирепым Западным океаном лежит большая и богатая страна, населённая многочисленным народом. При первом же знакомстве с их культурой и искусством стало ясно, что они слишком грубы и примитивны для обладающих художественным вкусом, благородных и образованных людей Благословенной империи, гораздо лучше понимающих изящество и изысканность.
Обычаи заокеанских невежд мало чем отличались от нравов других отсталых народов. Однако некоторые их чисто утилитарные изобретения показались кое-кому из учёных настолько любопытными, что они перевели на цивилизованный язык несколько книг этих варваров, посвящённых различным областям знаний.
 
Благодаря всё тому же столичному знакомому настоятельницы один такой трактат попал в библиотеку монастыря «Добродетельного послушания», где с ним ознакомилась Амадо Сабуро, когда вместе с другими монахинями собирала тексты по врачеванию.
Вспомнив тщательно выполненный тушью рисунок, женщина больше не сомневалась в том, что видит перед собой именно шприц, предназначенный для грубого введения лекарства непосредственно в тело больного. После прочтения пояснения, подобный метод показался Сабуро не просто варварским, а прямо-таки чудовищным, способным принести больше вреда, чем пользы. Более того, она даже предположила, что учёный, переводивший трактат заокеанских дикарей, что-то напутал. И вот теперь ей пришлось самой стать свидетельницей применения шприца.
Так, что же, Платино из той далёкой страны? Однако как же она здесь оказалась? Предположение о похищении её работорговцами не объясняет наличия у девушки этих необыкновенных вещей. Быть может, она путешествовала вместе с купеческим караваном? Вот только монахиня точно знала, что иноземцам запрещено покидать специально отведённые для торговли с ними города. О Вечное небо, вдруг её выкрали не как диковинную игрушку для богатого сластолюбца, а как искусную врачевательницу. Поэтому воры и прихватили её лекарства и инструменты. Однако выглядит Платино уж слишком молодо для лекаря.
Пока женщина терялась в догадках, спутница потрясла склянку, растворив белый порошок, наполнила полученным составом шприц и, зажав его в руках, воткнула себе в ногу!
Монахиня закричала от страха и неожиданности, а девушка, как подрубленная, рухнула на земляной пол.
Чувство долга помогло Сабуро справиться с растерянностью. Подскочив к неподвижному телу, она первым делом взялась за запястье девушки. Пульс прослушивался с трудом, кожа казалась неестественно сухой и горячей, а пересохшие губы вновь покрылись нехорошего вида коркой.
Женщина с трудом разжала её сведённые судорогой пальцы и попыталась вытащить шприц. Тот вышел очень легко, а вот пробившая плотную ткань иголка так и осталась торчать в ноге.
Пару секунд монахиня с недоумение рассматривала украшенный знаками и чёрточками цилиндрик, не понимая, из чего это сделано? Для стекла материал казался слишком лёгким, почти невесомым, а никаких других столь же прозрачных твёрдых материалов она не знала.
Отложив его в сторону, женщина крепко ухватилась за зелёную головку иглы и, резко рванув, избавила ногу больной от чужеродного металла.
И вновь Сабуро не могла не подивиться искусной работе чужеземных мастеров, даже не представляя, как можно сделать из металла такую тонкую и острую трубочку?
Осторожно, даже с каким-то благоговением положив шприц на раскрытую коробочку, она отодвинула их в сторону, а сама, подхватив спутницу под спину и колени, с трудом взгромоздила её на лежанку.
Не переставая мелко дрожать, девушка свернулась клубочком, подтянув колени к подбородку. Торопливо развязав узел с вещами, монахиня укрыла её сразу двумя меховыми плащами. Она знала, что больная уже вряд ли когда-нибудь сможет согреться, но намеревалась облегчить её страдания, затопив печь.
О запасах хвороста неизвестные хозяева домика позаботились заранее. Вот только, чтобы заставить его загореться, нужна растопка. Лучше всего подойдут щепки от смолистого полена или старая бумага.
Но поскольку у неё нет ни того, ни другого, придётся воспользоваться сухими листьями и мхом. Хвала Вечному небу за то, что дни стоят солнечные.
Попросив спутницу немного подождать, Сабуро захватила миску из высушенной тыквы и покинула домик, аккуратно прикрыв за собой дверь.
То ли случайно, то ли умышленно, но она подошла именно к тому самому дереву, на ветвях которого висела так бросавшаяся в глаза ярко-синяя куртка.