Красавица и миллиардер

Прям-таки клан достижений и триумфа.
Некоторые вопросы к Максиму отпали сами собой.
Если держать в голове его состояние, то он перестает казаться наглым и заносчивым.
Могло быть хуже.
И намного.
Он еще неплохо держится.
Хотя его положение мне не ясно до конца.
О Максиме можно хоть что-то узнать только за последний год. До этого он как будто сидел на необитаемом острове, ни одной заметки в светской хронике или в бизнес-сводках. Общих фотографий с братом и то толком нет. Только свежие, словно сделанные пару мгновений назад.
Странно все это.
И любопытно.
– Спасибо. – Я с улыбкой благодарю за букет и комплимент заодно и иду ставить цветы в вазу.
– Ты вообще заводила новую машину? – неожиданно спрашивает он.
– А что?
– Она стоит ровно там, где ее бросил мой водитель.
Наблюдательный какой.
– Боишься? – спрашивает Максим, он упирается ладонью в дверной косяк и подается вперед, наклоняясь. – После аварии не по себе?
Я медлю, прикидывая, что ответить насчет машины. Занимаюсь цветами, что помогает тянуть время. Но Максим не отличается терпением, он ныряет в гостиную и подходит вплотную. Заглядывает мне в лицо, так что я замечаю, что он напряжен. Максим внимательно смотрит на меня, приняв мое молчание за что-то большее.
– Ты вообще как? – бросает он.
Он щурит глаза и машинально тянет ладонь ко мне.
– Я нормально. – Я поспешно киваю, чтобы остановить его локомотив беспокойства. – Я полностью отошла после аварии. Дело не в этом…
– А в чем?
– Ты прав, я боюсь, – я выдыхаю. – Боюсь поцарапать ее или что-то сделать не так. Этот внедорожник внушает мне ужас своими размерами. И своей стоимостью тоже.
Максим берет паузу, чтобы осмыслить мой ответ.
Он проверяет по моим глазам, что я говорю серьезно, а не язвлю, после чего зажигает усмешку на своих по-мужски красивых губах.
Я впервые задерживаю взгляд на его губах.
И впервые чувствую предательскую тягу.
Они у него не тонкие, но идеальной суровой формы. Словно их высекли из камня, раз за разом доводили до совершенства с маниакальным упорством. Поэтому до них чертовски хочется дотронуться.
Провести пальцами легонько.
Почувствовав изгиб и тепло.
Да, тепло…
Ведь они не могут быть из камня.
Это только кажется.
Так хочется проверить.
Черт!
По повисшему молчанию становится ясно, что меня поймали с поличным. Максим не имеет ничего против того, что я откровенно пялюсь на него, и, кажется, готов подождать еще. Но я поспешно отворачиваюсь к букету и поправляю ленту в десятый раз.
– Давай тогда поедем на твоей, – говорит он и упирается локтем в столешницу. – Ты сядешь за руль, а я буду рядом, чтобы тебе было спокойнее.
– Прошлый раз, когда мы так сели в машину, мы попали в аварию, – упрямлюсь.
– Но спокойно же? – усмехается Максим. – Со мной и в аварию угодить не страшно.
Тут не поспоришь.
Я тогда чувствовала себя защищенной.
Как за каменной стеной, как бы банально это ни звучало.
– Хотя бы потести ее, – добавляет Максим. – Я знаю, что она огромная. Но мне будет спокойнее, если ты будешь кататься на хорошей машине.
– С десятком подушек безопасности?
– Именно. – Максим кивает и дотрагивается до моего запястья, чтобы я уже отпустила ленту букета. – Поехали, а то я и так вечно опаздываю. Вадим это не любит.
– Он строгий?
– Он нормальный. С виду немного грозный, но он добрее меня.
– Правда?
– И он каблук, – уверенно добавляет Максим с ухмылкой.
Я поддаюсь ему и даю увести меня из гостиной. Я подхватываю черный пиджак, небольшую сумочку на цепочке и выхожу из квартиры вместе с Максимом. В моей ладони зажаты ключи от подаренного им внедорожника.
Потестить можно.
Ок.
Может, даже стоит пару раз газануть, чтобы Максим испугался и понял, что мне нужна машина с разгоном улитки. Там же небось под капотом зверь.
– От тебя вкусно пахнет, – невпопад сообщает Максим в лифте.
Он наклоняется и чиркает носом по моей макушке.
Я смущаюсь пожилой соседки, которая бросает на нас заинтересованный взгляд. Максим же не обращает на нее никакого внимания.
 
– Сколько у вас с братом разница?
– Одиннадцать лет, – отвечает он, раскрывая для меня водительскую дверцу.
Он остается стоять рядом.
Помогает подогнать сиденье под мой рост и что-то проверяет, оглядывая датчики.
– Большая, – произношу.
Я чувствую, что через его семью могу узнать о нем побольше, но толком не знаю, как подступиться.
– Меня нагуляли на стороне, – ровным голосом говорит Максим, вытягивая ремень безопасности из катушки. – Любовница отца залетела, но аборт не сделала. Так я и появился на свет.
Он наклоняется ко мне, приближаясь на расстояние поцелуя, и защелкивает ремень. После он задерживается, оставаясь со мной лицом к лицу, и ждет. Словно чувствует, что у меня еще много вопросов.
– Ты говорил, что ты детдомовский.
– Да. Она сдала меня в детдом, отец был только за. Он заводил интрижку на стороне для кайфа, а не чтобы его молодая любовница возилась с плачущим спиногрызом. Тем более у отца уже был официальный брак и наследник.
– Вадим?
– Ага.
– Но теперь вы общаетесь с братом?
– Да, мы нашли общий язык.
– А с отцом? Мамой?
– Биологической? Нет, я не поддерживаю связь ни с ней, ни с ним.
Максим выжидает паузу.
– Дурацкий разговор я завел, – добавляет он.
Наверное, по мне заметно, что его слова нелегко сразу принять и обработать. Я смотрю в лобовое стекло и ничего не вижу перед собой. Я хотела узнать о Максиме больше, но не думала, что это случится вот так. Да и правда о нем оказывается слишком неожиданной.
У него странная судьба.
Или какое слово лучше подобрать?
У меня сейчас с этим проблемы. Максиму как будто достался билет-перевертыш. Он и брошенный ребенок, и одновременно человек с огромным состоянием.
Наследством?
Я так понимаю, брат принял его в семью и помог встать на ноги.
Удивительно.
– Все хорошо. – Я прихожу в себя и перевожу взгляд на сосредоточенное лицо Максима. – Мне, наоборот, нравится, что ты рассказываешь о себе.
Это точно лучше его самого первого предложения за столиком в кафе.
Мы начали с ошибки.
Он искал парочку встреч с понятной целью, но постепенно мы поворачиваем в сторону нормального сближения. Да, оно тоже дикое и сверхъестественное, я не знаю примеров, когда девушке дарят дорогущую машину после одной совместной ночи, в программу которой входило лишь тихое посапывание рядышком.
Ну уж что есть.
Как сложилось.
А еще мы едва знакомы, но уже показываем друг другу наши семьи. Максим познакомился с моей сестрой с мужем, а теперь я увижу его ближний круг.
У нас точно все происходит шиворот-навыворот.
Словно взяли этапы нормального знакомства и перемешали их в лотерейном барабане.
– Я не привык говорить о себе, – бросает Максим и снова поправляет мой ремень безопасности. – Ты тормози меня, если что… Меня, бывает, несет. Не на личные темы, а вообще. Я бываю невыносим.
– Это я заметила, – я подшучиваю, но глазами показываю, что услышала его.
Я касаюсь его пальцев, которые держат ремень. Я хотела намекнуть, что все и правда хорошо, что он может отпускать и я готова побыть водителем. Но выходит нежное ласковое прикосновение.
Я сама не ожидала от себя…
Я веду по его длинным пальцам и удивляюсь, сколько в них напряжения. Словно расслабленная улыбка и поза хозяина жизни всего лишь напускное. Маска, которую он научился носить на постоянной основе. Я чувствую это и поэтому веду ладонью дальше.
Хочу то ли отогреть его, то ли смягчить.
– Поехали, – кивает Максим и как-то порывисто отстраняется.
Почуял жалость?
Или что?
Он обходит машину и садится рядом. Он полностью уходит в роль штурмана и на самом деле чертовски помогает мне. Показывает, что и где расположено во внедорожнике. Пару раз касается руля, как в прошлый раз, но сегодня я не реагирую на это остро. С ним и правда спокойнее. Да, в нем ощущается что-то неустроенное, сложное, надломленное, но в то же время в нем чувствуется мужской стержень.