Однажды в Марчелике 2 (СИ)
Внутри — в прихожей, которую Дан запомнил, как просторную, аккуратную и светлую — теперь всё было разгромлено. И от былого комфорта не осталось и следа. Это людям тут было где развернуться, а вот раненному воллу здесь места явно не хватало. А, кроме того, ему очень мешалась дверь, теперь вынесенная вместе с косяком — и расставленная вдоль стен мебель и вазы, которые россыпью осколков и обломков лежали на полу.
И, в первую очередь, все эти предметы мешали воллу возле подоконника, на котором когда-то, до этой злополучной ночи, росли пышные комнатные растения. Теперь же весь подоконник был завален землёй вперемешку с черепками горшков. А сами растения покоились в животе волла, которому надо было восполнить силы, потерянные из-за ран и долгой скачки — с нагрузкой в виде мэра.
Окончательно своё здоровье волл поправлял — прямо сейчас! — занавесками с вышитыми на них цветами. Занавески не были вкусными, но когда в тебе двадцать три пулевых отверстия, выбирать не приходится. Даже если ты волл…
— Тише! Тише, малышка! — проговорил Дан, приближаясь к воллу, а рив просто старался лишний раз не отсвечивать, стоя у стены.
Волл, хоть и девочка, грозно хрюкнул на касадора. Дан осторожно замер, давая животному к себе привыкнуть.
— Тише, красавица, тише… — ласково попросил Старган.
— Лучше бы вы со мной так разговаривали, метен!.. — обиженно крикнула Маргарет с улицы, отвлёкшись от перепалки с дочерью. — А эту горбатую тварь надо просто пристрелить!
— Тише! — повторил Дан, делая небольшой шаг к воллу.
Волл оказался весьма выдающимся экземпляром. Он был меланистом, то есть почти абсолютно чёрным — разве что пара белых шерстинок на спине затесалась. И если альбиносов среди воллов не бывало в принципе, то вот меланисты изредка попадались. К тому же, именно эта самочка, по меркам своих собратьев, отличалась немалыми размерами…
Тут надо сказать, что самки воллов всегда чуть больше самцов, хотя ни о каком матриархате в их волловьем обществе и речи не идёт. Самцы воллов, несмотря на более скромные размеры, по общему признанию отличались скверным характером, вспыльчивостью и редкой злопамятностью. В то время как большие самки, как правило, были весьма добродушными созданиями.
Но вот именно к этому воллу это никак не относилось… Забежавшее на постой в дом Маргарет животное было не только очень большим, но и весьма вздорным. Поэтому стоило Дану протянуть к ней руку, как самочка взбрыкнула задом и рванула дальше, утаскивая за собой цветастые занавески.
— Стой, скотина! — в сердцах рявкнул Дан, отчего животное только ещё больше расстроилось. И заметно ускорилось.
— Обращение, в целом, верное! — прокомментировала это Маргарет криком с веранды. — Но Бога ради, почему я слышу грохот?! Вы там что…
Возможно, рив, который жался у стены при входе, и расслышал, что же она там думала про него и Дана. Но сам Дан всё это пропустил — потому что как раз уворачивался от падающего серванта, сбитого на пол элегантным движением волловьей кормы.
Поняв, что быстро успокоить вздорную бестию у него не получится, Старган предпринял рискованный бросок мимо обиженного волла — к другому подоконнику, где ожидала своей смерти очередная рассада. А затем вместе с горшками кинулся к выходу. Волл, поразмыслив пару секунд, плюнул невкусные занавески, и рванул за человеком, почему-то уводившим из под носа что-то аппетитное и сочное…
К сожалению, именно в этот момент вздорная мать и упрямая дочь, потеряв возможность следить за происходящим в доме, вновь зацепились языками. И, буквально за несколько секунд обмена любезностями, довели себя до исступления — в приступе которого, наплевав на путы, сумели доползти до середины веранды и принялись пинаться ногами. И в это же самое время происходило возвращение мэра на грешную землю — из мира бессознательных видений и счастливых грёз.
Первое, что увидел градоправитель, открыв глаза — дерущиеся и связанные Маргарет и Лилия Нуар на дощатом полу веранды. Следом — вылетающий из дома Маргарет рив. За ним — здоровенный касадор… Почему-то с горшками в руках, в которых росла пышная рассада.
И этот самый касадор разве что чудом не споткнулся о Лилию и Маргарет, дерущихся у него под ногами. А прямо за ним из дома показалась невероятно огромная башка волла, которая возмущённо хрюкнула на странных людей, собравшихся на веранде.
— Нет-нет-нет! — закричал касадор с цветами, разворачиваясь к двери.
Видимо, в его голову случайно пришла та же здравая мысль, что и в голову мэра: сейчас волл просто затопчет двух вздорных бабёнок — и поделом. Но всё-таки… Поэтому горшки упали на пол, разлетаясь брызгами осколков и комками земли, а касадор схватил Лилию с Маргарет за воротники и потащил их в сторону.
Шансов успеть было немного. Но, к счастью, огромный чёрный волл застрял задницей в проходе, окончательно доламывая стену — и подарил касадору пару лишних секунд. Ну а дальше в опасности оказались и все остальные. Потому что сразу после того, как стена брызнула щепками, а волл, проминая доски настила, выбрался на свободу, опасно зашатались столбы, поддерживающие крышу…
— Бежим! — крикнул кто-то самый сообразительный, и все, кто в этот момент находился рядом, бросились врассыпную.
К счастью, помощник рива не оставил мэра, утаскивая его прочь. А Дан не оставил в беде Маргарет и Лилию.
Тяжёлый навес над верандой с треском и грохотом обрушился вниз, подняв в воздух тучу пыли. Люди застыли, глядя на густое облако, скрывшее от них и дом, и волла, и рассаду. А когда пыль немного улеглась, их взглядам предстал до безобразия довольный волл, жующий спасённую в пасти рассаду. И морда у этой чёрной твари была полна блаженства и спокойствия, которое нисходит либо на безмозглых животных, либо на умудрённых годами старцев.
— Сука! Тварь безмозглая! Мой дом!.. — не хуже гирлапая взвыла владелица стоянки фургонов.
Лилия в этот раз решила промолчать, лишь сочувственно подтолкнув мать плечом.
— Мешо! Думаю, ваш дом мы потом восстановим… — сообщил перемазанный в пыли и земле Дан, доставая нож и примериваясь к Маргарет.
— О, прошу вас, метен! — заметив нож, как-то сразу сдала позиции женщина. — Дом восстанавливать не надо! Мне мёртвой от него никакого толку!
Дан тяжело вздохнул и перерезал путы сначала на Маргарет, а затем — и на Лилии. Правда, едва лишь мать и дочь снова уставились друг на друга, совершенно серьёзным голосом уведомил о последствиях.
— Будьте драться — сдам вас ей! — сообщил он, указав на тётю Луизу, как раз подходившую ко всей честной компании.
— Дан Старган! — грозно сказала Луиза, уперев руки в бока, и от её тона даже здоровяк Ларс Олафсон немного поёжился. — Будь добр, расскажи-ка мне, что тут происходит?! Иначе, видит Бог, я за себя не ручаюсь!..
— Хорошо, тётя Луиза… Я тогда тоже за вас никому не буду ручаться! — немедленно отозвался Дан. — Уверен, вы проживёте и без займов!
После этого грозный касадор, отряхнув пыль, развернулся и пошёл в сторону пострадавшего дома, волла и рассады, а вслед ему неслось возмущённое:
— Дан, вернись, несносный мальчишка! Разве можно так игнорировать меня?! Я всю ночь не могла уснуть!..
Дан и Ко, офис рива в Лилитауне, Марчелика, 5 июля 1936 года М.Х.
Близился вечер. День, наполненный чужим горем и опасной работой, подходил к концу. Рив и мэр сбивались с ног, пытаясь восстановить порядок, найти виновных и оправдать невиновных. А вадсомад, теперь объединённый с бывшим номадом Марко Дельсудо, наконец-то отдыхал. Ни Дана, ни касадоров не касались эти разборки.
Эта праздность бесила не только рива и мэра, но и ещё множество людей в Лилитауне. Однако на все претензии касадоры отвечали, что это не их дело. И только за разумную плату согласились оказать посильную помощь. А платой, которую затребовал Дан, была возможность поговорить с арестованным командиром дельтианцев…
И теперь, когда тени удлинились, а солнце уверенно клонилось к горизонту, Старган наконец-то попал в офис рива, где находились камеры заключённых. Камер было шесть. Они располагались в пристройке, оборудованной под содержание арестантов. И этим вечером пять из шести камер были забиты под завязку. В каждой из них сидело по четыре-пять человек, хотя рассчитаны они были максимум на двух.