Повелительница драконов

— Ты не знаешь, чего требуешь от Карана.
— Нет, знаю, — возразила Талли. — Но для меня это очень важно.
— Важно? — Каран странно улыбнулся. — Важнее собственной жизни?
— Да, — ответила Талли настолько горячо, что Каран мгновение смотрел на нее испуганно, прежде чем снова улыбнулся. На этот раз улыбка получилась слабой и почти грустной.
— Ты еще ребенок, — сказал он. — Женщина, но ребенок. Твоя жизнь по-настоящему еще не началась, а ты хочешь покончить жизнь самоубийством. Зачем? Что заставляет тебя сделать это? — Он вздохнул, развернулся на месте и левой рукой сделал приглашающий жест. — Идем, неразумное дитя. Каран покажет тебе кое-что.
Талли неохотно встала и последовала за стариком. Они спустились по лестнице и пересекли комнату с камином, в которой они разговаривали до этого. Веллера нигде не было видно, и Ян, сын Карана, тоже не показывался. Вообще в доме было очень тихо. Талли не знала почему, но мысль остаться одной с полусумасшедшим стариком в этом доме над пропастью вызвала у нее неприятное чувство.
Каран подошел к большому окну и сделал что-то, но Талли так и не разобрала, что именно. Вдруг часть оконного стекла высотой в рост человека с едва слышным жужжанием отъехала в сторону. За ней появился балкон едва ли в метр шириной с изящными коваными перилами. Каран шагнул на балкон, улыбнулся ей и повторил приглашающий жест рукой.
Талли помедлила. Сердце ее заколотилось. Под балконом лежала бездна. Абсолютное ничто. Пропасть глубиной в мили.
— Что с тобой? — насмешливо спросил Каран. — Испугалась? Еще час назад ты просила Карана отвести тебя туда. А сейчас ты боишься даже посмотреть на пропасть. — Он покачал головой. — Ты еще ребенок, — повторил он.
Его слова разозлили Талли настолько, что она тут же шагнула к нему и положила руки на перила, — как раз этого он и добивался. У Талли закружилась голова оттого, что она так неожиданно заглянула в пропасть, к тому же она поняла, что действительно вела себя как ребенок. Каран играл с ней, даже не прилагая особых усилий.
— Значит, ты Талли, — тихо сказал Каран. — Женщина, которую ищут по всей стране дочери дракона и все бандиты и убийцы. За твою голову назначено целое состояние, ты знаешь?
— Вряд ли я осталась бы в живых, если бы не знала об этом, — резко ответила Талли. — Чего ты хочешь? Объяснить мне, что я в опасности?
— Поговорить с тобой, — спокойно ответил Каран. — Ты не первая, кто пришел к Карану с таким желанием. Остальных я отослал, не расспрашивая. Ты заинтересовала меня.
— Какая честь! — зло проворчала Талли. — Может быть, я заинтересую тебя настолько, что ты исполнишь мое желание?
Каран остался серьезным.
— Ты действительно этого хочешь, — сказал он тихо. — Ты хочешь туда. — Он указал рукой вниз, в гигантское ничто, не отрывая взгляда от Талли. — Ты взялась за все это лишь для того, чтобы умереть.
— Нет! — резко ответила Талли. — Я хочу вниз, но не собираюсь умирать. Поэтому мне нужен ты.
— Это одно и то же, — спокойно ответил Каран. — Пропасть — это смерть.
— Ты живой пример того, что это не так, — взволнованно сказала Талли. Она почувствовала, что снова на грани потери самообладания, но ей было все равно. Если потребуется, она заставит Карана помочь ей. — Я должна попасть туда, Каран, неважно как и…
— Зачем? — спокойно перебил ее Каран. — Что ты надеешься там найти, Талли? Славу? — Он покачал головой. — Посмотри на Карана. Он там был, но славы не нашел. Богатство? — Он снова покачал головой. — Там, внизу, нет ничего ценного. Ничего, что ты могла бы взять с собой. Приключения? — Он покачал головой в третий раз. У Талли вдруг возникла глубокая уверенность в том, что Каран точно такие же слова произносил уже тысячу раз, и именно на этом месте. Заученная сцена, которую он разыгрывал перед всеми глупцами, приходившими сюда. — Внизу нет приключений. Только смерть. Так что же тебя заставляет?
— Ничего, что касалось бы тебя, — гневно ответила Талли.
Каран рассмеялся.
— Ты требуешь от Карана, чтобы он отвел тебя вниз, и считаешь, что его это не касается. Почему?
— Ты пойдешь, если я скажу тебе? — спросила Талли.
Каран ответил отрицательно.
— Но может быть, он поможет тебе иначе, — добавил он. — Ты пойдешь вниз, неважно, с помощью Карана или без нее. А он много знает. Но он передаст свои знания не каждому. Так что ты там ищешь, если не смерти?
— Именно смерти, — тихо ответила Талли. — Но не своей.
Она сама испугалась этих слов. До сих пор она ни с кем не делилась своей тайной и поклялась никогда не делать этого. Но у нее было такое чувство, что Каран непременно распознал бы ложь.
— Месть, стало быть… — сказал Каран. Он покачал головой, вздохнул. — Кого они убили? — спросил он. — Твоего возлюбленного? Твоих родителей? Твою семью?
— Всех, — резко ответила Талли.
— И они там, внизу?
— Я думаю, ты знаешь пропасть? — недоверчиво спросила Талли.
Каран улыбнулся.
— О дитя! — воскликнул он. — Как человек может знать вот это? — Он снова указал рукой вниз, в ничто, затем повернулся и тяжело оперся локтями на железные перила. — Каран был там, но то, что он видел, — лишь маленькая часть вечности. Даже если бы он отвел тебя туда, ты можешь искать всю свою жизнь, но так и не найти. Что ты знаешь о пропасти?
Талли помолчала. Она знала много чего о большом ничто за краем света — массу всякой ерунды. Не было никого, кто мог бы сказать, что скрывается под сине-бело-зеленым узорным покровом глубоко внизу. Может быть кроме Карана.
— Ничего, — тихо сказала она.
— Тогда ты знаешь столько, сколько все, — улыбнулся Каран. — Каран не отведет тебя вниз, но он расскажет тебе о пропасти, если хочешь. Ты хочешь?
Странно, но Талли заколебалась. Она сгорала от желания проникнуть в тайну, лежащую рядом, и одновременно боялась этого. Она думала, что сон может внезапно превратиться в кошмар, который она должна будет познать…
«Да, — подумала Талли, — вот оно!» Она боялась, что Каран убедит ее. Вдруг он докажет ей, что спуститься туда невозможно?
Через некоторое время она все-таки кивнула.
— Тогда посмотри вниз, — сказал Каран. — Посмотри вниз и ощути простор.
Талли повиновалась, хотя она не совсем поняла, что Каран имел в виду. Ей пришла в голову мысль о том, что сумасшедший старик издевается над ней, и ей это не понравилось. Но что ей оставалось?
А через некоторое время она, похоже, поняла, что Каран имел в виду. Она не ощутила ни простора, ни возвышенных чувств — ничего того, что Каран мог бы ожидать от нее, но впервые в своей жизни она действительно смотрела в бесконечность. Горизонта не было. Создавалось впечатление, будто все известные представления через некоторое время растворились. Не было «здесь» или «там», никакого «сверху», «снизу», «справа», «слева» — пропасть просто была, и была огромной. Направления не играли никакой роли, раз не было ничего, что они ограничивали бы.
— Что ты знаешь об истории нашего мира? — через некоторое время спросил Каран.
— Немного, — ответила Талли.
Говорить она могла с трудом: картина беспредельного простора под ней парализовала ее разум. Она увидела чудовищную массу в белых пятнах, глубоко, невероятно глубоко под собой, а еще ниже, под ней, было что-то зеленое, синее и коричневое. «Что это?» — подумала она в ужасе.
— Мир очень стар, дитя, — продолжал Каран тихим глухим голосом, будто произнося какой-то монолог. Вероятно, это он и делал. — Он уже был стар, когда человек только мыслью проникал в бесконечность. Некоторые утверждают, что мир умирает и что мы последние, для кого он стал родиной. Некогда, в незапамятные времена, он был богат и щедр — рай, вмещавший всех существ. Были богатые страны, плодородные равнины — необъятнее, чем ты можешь себе представить, — и моря, такие огромные, что корабль мог год плыть под парусами, не встречая суши. — Каран показал вниз. — Раньше пропасть была морем.
Талли с сомнением посмотрела на старика. Пропасть — море? Она видела моря — восточное соленое море, такое большое, что мужчине в гребной лодке нужно было десять дней, чтобы пересечь его, и на западе большое море с плавающими городами, — но пропасть?! Невероятно!