Я начинаю жить (СИ)

— Хорошо, я уйду. — Еще секунду смотрю на него и направляюсь к двери. И тихо шепчу ему:
— Прощай.
Он вряд ли услышал.
 
 
Она красива,
 
Быть может, уникальна даже…
 
Взгляд синих глаз
 
Проникновенен — вижу.
 
Предположу, они свели с ума
 
Твой мир и душу, и всего тебя
 
Когда-то…
 
 
 
Пронзительность однако их
 
Остра немыслимо и глубока.
 
Скажи, тебе не причиняют они боли?
 
Ее жестокие, холодные,
 
Как синь Атлантики, глаза?
 
 
 
Прости,
 
Ты любил её — я помню.
 
А она тебя?
 
И вновь прости, я не должна была
 
Былые чувства подвергать сомнению.
 
Но… больно, веришь?
 
Думать о тебе, о паре с нею.
 
Не разлюбил ее ты? Не ответишь?
 
 
 
"Люблю" сказал мне ты… тогда,
 
Под дождь снежинок.
 
Скажи, то утро помнишь?
 
Ту ссору… сказку у крыльца?
 
В машине я потом уснула;
 
В руках ключи — ждала тебя.
 
Ты в рай отвез меня… тогда.
 
 
 
То неужели было ложью?
 
А если нет, то разлюбил?
 
Она вернулась, верно?
 
Как жаль… а обо мне забыл…
 
 
 ***
20 января 2020.
Понедельник.
После того дня прошло… да какая разница, сколько дней прошло. Я на следующий же день отправилась в поликлинику. За несколько дней прошла обследование, рассказала неврологу о своих приступах, заглянула к психиатру. Теперь, я знаю, что со мной не так — панические атаки. Сообщила о кошмарных сновидениях — он выписал какие-то таблетки. А главное, ради чего я всё это затеяла, мне дали нужную справку. С ней я отправилась в деканат, написала заявление на академический отпуск, и её приняли. Собирая весь пакет документов, я много раз задумывалась, правильно ли я поступаю… Не знаю.
Направляюсь в деканат. Собираюсь потянуть ручку двери, как в эту же самую секунду дверь отворяется и предо мной встает Игорь, чуть не налетает на меня. От неожиданности я чуть в обморок не падаю, но вовремя беру себя в руки.
— Игорь, — начинаю я. Взгляд его полон растерянности, однако голос уверенно произносит:
— Нет, Алекс. Не сейчас, — огибает меня и уходит.
Я стою как вкопанная, перед дверью деканата. И пытаюсь сдержать подступающие слезы. Появляется ядовитый ком в горле, который медленно начинает душить. На дрожащие губы падает одинокая слеза.
Ну уж нет, Игорь. Я должна поговорить с тобой. В последний раз. Это мой шанс.
Врываюсь без стука, запираю дверь изнутри.
— Алекс, я же сказал…
— Нет, мы поговорим здесь и сейчас, — твердо заявляю я.
Он садится за стол, нервно потирает шею. Но ответа я так и не получаю.
— Я хочу знать, намерен ли ты меня прощать? — (И снова глухо, будто со стенкой говорю.) — Хорошо, спрошу по-другому. За что ты так со мной? Ты таким образом наказываешь меня? Или что? Пытаешься окончательно добить, да?! Будто я не понимаю, что произошло. Словно я не жалею, что позвонила ему в ту ночь. Игорь, мне правда жаль. Мне жаль, черт побери! Ты винишь меня в его смерти, но я не понимаю почему. Почему, Игорь? Или по-твоему это я устроила аварию?.. Молчишь? Хорошо. Молчи. Итак говорю только я… Ты прекрасно знаешь меня, знаешь, вернее можешь предположить, каково мне сейчас, однако продолжаешь причинять мне боль. Я открылась тебе, открыла тебе свое ранимое сердце, а ты топчешь его сапогом. Ты эгоист, знаешь да? Иначе это никак не назовешь.
 
У меня больше нет слов. И нет надежды. Разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Алекс, мне нужно подумать. Я не могу сейчас ничего тебе ответить.
Да сколько можно думать?! Уже почти месяц прошел.
«Думай. Можешь долго думать. Можешь вечно. Но ждать я тебя не буду.» — хочется мне ответить, но я проглатываю слова со слезами и выхожу. Выхожу в никуда. В мир, где я осталась одна. Без него.
 
 
Ты слез моих не видел, верно?
 
Отвернувшись, вновь закрыл глаза.
 
Понимаю — невыносимо больно,
 
Однако кто я для тебя?
 
 
 
Ты потерял родного… и в том винишь меня…
 
Знаешь, скоро я забуду —
 
Быть какого твоей… и близкой для тебя.
 
 
 
Кричу, молю — позволь утешить,
 
Безумства горя поделить на два;
 
К твоей груди прижаться тесно,
 
Быть той, кто исцелит тебя.
 
Хотя… нашел уже такую, верно?
 
Она из прошлого пришла…
 
 
 
Ту, что ранила когда-то в сердце,
 
В душу слепо вновь пускаешь?
 
Говоришь с ней, её слова внимаешь…
 
Она везде — ты что, совсем не замечаешь?
 
 
 
Ты слез моих не видел, верно?
 
На боль мою легко закрыл глаза.
 
Не понимаю, не пойму — мне грустно.
 
Скажи мне, отныне… кто я для тебя?
 
 
  
Эпилог.
 
21 января 2020.
Вторник.
 
 
Мы с тобой как две звезды,
 
Мы — отдельно: я и ты;
 
Друг от друга далеко,
 
До тебя так высоко.
 
 
Всё может измениться в любой момент. В один миг рушится весь твой каркас, и тебе остается лишь собирать осколки опорных балок. Пытаться их склеить. Связать. Скрепить. Сшить. Что еще можно с ними сделать? Бросить валяться? Тоже вариант. Но в этом случае, тебя больше ничего не держит. Как ты будешь жить дальше? Никак. Значит, возвращаемся к первоначальному варианту, варианту медленного, но верного восстановления.
Час тридцать. Вылет в два. С мамой по этому поводу уже говорили, неделю назад она дала добро. Вот и отлично. Так будет лучше. Мне нужно уехать. Но напоследок я должна кое-кому позвонить.
— Алекс, слава богу, ты позвонила. Мы так давно не разговаривали с тобой. По-человечески. Ты как? Почему не ходишь на занятия? Встретимся? — Подруга сходу обрушивает на меня невероятное количество вопросов.
— Привет, Лер. Я… в общем, я взяла академический.
— Прости, что ты сделала? — чересчур громко переспрашивает она, и я инстинктивно отвожу телефон от уха. — Ты что, с дубу рухнула? Какой на фиг академ?
— Я знала, что ты не поймешь. Поэтому и не стала говорить. И еще… я уезжаю из города.
— Ты что? — ошеломленный голос. — Чокнулась совсем?
Молчу.
— А Игорь Константинович знает об этом?
Снова молчу, больно прикусив губу.
— Ты точно дура, Алекс, — заключает подруга.
— Может, я и дура, но у меня нет желания оставаться в этом городе. Во всяком случае пока. Мне нужно время, чтобы всё обдумать.