Камень. Книга 3 (СИ)
— А ты в курсе, кто у нашего Петрова следующим заказчиком будет? — усмехнулся я.
— Михаил Николаевич как-то обмолвился мне, что собирается с Сашкой насчёт сыновей своих договариваться. — ответил воспитатель. — Информация устарела? — заинтересовался он.
— Ещё как устарела. — довольно протянул я. — Пока ты тут из себя обиженку в отпуске строил, много чего случилось. Это будет сам Император.
— Ничего себе! — присвистнул Прохор. — А как так получилось?
Рассказал.
— Дела… Очень рад за Сашку. — улыбнулся воспитатель. — Даже не сомневаюсь, что Государя он изобразит в лучшем виде. А после портрета такого заказчика у нашего Рембрандта Смоленского вообще всё будет в шоколаде. Но… — посерьёзнел Прохор. — Лучше бы Сашке у нас и дальше жить. Понимаешь, Лёшка, о чём я?
— Понимаю. С одной стороны, звёздная болезнь, с другой, масса желающих заполучить портрет кисти модного художника без всякой очереди.
— Именно. — кивнул Прохор. — Близость к тебе гарантирует Сашке некое особое отношение со стороны этих самых желающих, а проживание здесь способствует отслеживанию его морального состояния. Творческие люди, тонкая душевная организация, всё такое… Короче, если что, с Сашкой будем разговаривать вместе. Договорились?
— Договорились. — теперь уже кивал я. — И ещё, Прохор. Раз уж мы коснулись этой темы. Те две Валькирии, которые Сашку прессовали, остаются безнаказанными, а я этого им такого позволить никак не могу. Подожди. — мне пришлось останавливать уже готового что-то сказать вмиг посмурневшего воспитателя. — Я не собираюсь заниматься глупостями, а хочу наказать их только в том случае, если они действительно виноваты. Дай мне расклад и подскажи, как в этой ситуации поступить правильно.
— Правильнее всего вообще тебе про этих Валькирий пока забыть. — заворчал он. — Итак уже накосячил выше крыши, аж на целый Совет Рода… Но раз ты, Лёшка, начал сначала думать, а потом делать, да ещё и советуешься со старшими товарищами, неглупыми и чуткими, отказать тебе не имею права. Да ещё и зная твою упёртость… — он вздохнул. — Пойдём-ка на свежий воздух, подальше от лишних ушей. — мы вышли через заднюю дверь в «лес», где Прохор продолжил. — Валькирии, как ты знаешь, фактически подчиняются Государыне. И эти две конкретно выполняли её приказ. Самое главное для тебя выяснить, говоря юридическим языком, не было ли факта так называемого эксцесса исполнителя. Говоря по-простому, не проявили ли эти две курицы излишнего рвения при выполнении приказа твоей бабушки. Понял, о чём я?
— Да.
— Так вот, Лёшка, если они действовали строго в рамках приказа, винить тебе их не в чем. Сам понимаешь, Государыню они ослушаться не могли, хоть и поступали таким образом против законов чести… Специфика службы, понимаешь ли, с её постоянными сделками с совестью… Деваться некуда, не хочешь подобным заниматься и чистеньким остаться, никто тебя не держит, а желающие попасть на твоё место, которые не будут задавать лишних вопросов, всегда найдутся. Уж поверь мне. Но могла быть и другая ситуация, Лёшка. — Прохор вздохнул. — У любого руководства спецслужб всегда есть надёжные отмороженные исполнители, которым поручают самую грязную работу. Вот уж там ни о какой совести речи вообще не идёт, эти товарищи моральное удовольствие получают от страданий жертв, а, значит, этот пресловутый эксцесс исполнителя вполне вероятен. Заигрался с жертвой, вовремя не сумел остановиться, и… приплыли… Но, как мне кажется, это не наш случай, Лёшка. Поверь, я на подобных ублюдков на войне насмотрелся, не укладывается поведение наших Валькирий в эту схему.
— То есть, ты хочешь сказать, что эти две Валькирии просто выполняли приказ? И делать с ними ничего не надо? — возмутился я.
— Успокойся, Лёшка. — хмыкнул Прохор. — Теперь поговорим о другом. Как ты собираешься выяснять подробности? Пойдёшь и просто у них спросишь? Так они тебя вежливо отправят тебя к Государыне, и будут правы, я бы на их месте именно так и поступил. Государыня на эту тему тоже с тобой общаться не будет. Замкнутый круг, Лёшка, вернее, круговая порука. Зная тебя, можно предположить, что твои ручонки чешутся с этими двумя Валькириями побеседовать в интимной обстановке. Я прав? — улыбался воспитатель.
— Да. — а мне было не до смеха.
— А нельзя, Лёшка. Другие Валькирии и остальные Дворцовые с их круговой порукой и корпоративной солидарностью тебя не поймут, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Кто им в следующий раз даст гарантии, что они не попадут в подобную ситуацию? А про Романовых я так вообще молчу, они тебя первые, как выразился намедни Борисыч, тихо и удавят за подобный беспредел.
Да… Об этих нюансах я не подумал — одно моё неосторожное действие в сторону Дворцовой полиции, которое будет воспринято ими как попрание основ службы, и про лояльность Дворцовых, на которой всё и держалось в деле охраны Рода Романовых, можно было смело забыть.
— Прохор, так что делать? — вздохнул я.
— Понял, наконец? — хмыкнул воспитатель. — Вот и молодец. А если хочешь выяснить правду, обращайся с этим вопросом к отцу. И прояви должную настойчивость. Думаю, он тебе не откажет. Смотришь, и появится у тебя шанс с этими дамочками откровенно побеседовать…
— Спасибо, Прохор. Именно так и сделаю. — поблагодарил я его.
Около семи часов вечера ко мне в особняк «пожаловали» Великие князья Николай и Александр Романовы. Первым делом мы осмотрели теперь уже их покои. Братья остались довольны, тем более что Дворцовые уже перевезли их вещи со старых квартир.
— Лёха, как и договаривались, постараемся не шуметь. — хлопнул меня по плечу Александр. — Спасибо, что приютил, родители, вроде как, даже не особо возражали.
— Не за что! — отмахнулся я. — Веселее будет. Места много, всем хватит.
— Лёха, а что там за разговоры ходят по поводу Совета Рода? — спросил Николай. — Якобы, именно по твою душу его собирают?
— Да, мои что-то такое тоже обсуждали. — кивнул Александр.
— Набедокурил я тут сильно… Доспех Императора чуть гневом не снёс… Разозлился на деда сильно. Но потом исправил. Вот теперь и пожинаю плоды своей несдержанности. — признался я братьям.
— А подробностями… можешь поделиться? — осторожно спросил Николай.
— Помните мой звонок Государыне по поводу Сашки Петрова? — братья кивнули. — Вот с него-то всё и началось. Пойдемте, остальное расскажу за ужином. — я повёл их в столовую.
Понятно, что Николаю с Александром я выдал версию «лайт», где моего друга Валькирии просто отвезли в имение Петровых и приказали сидеть до особого распоряжения, а дальновидный царственный дед, предполагая мою негативную реакцию, взял вину бабки на себя. Вот я на него и разозлился, да так, что дед чуть не помер. Это, естественно, испугало остальных наших родичей, кто был в курсе, вот они и решили разобрать моё «отвратительное» поведение на Совете Рода и как-то меня наказать.
Про подробности конфликта с бабкой братьям говорить ничего не стал, как и про мои методы разрешения этой ситуации. Вот уж про это им точно знать было совсем необязательно, а то ещё «бояться» меня начнут и сбегут куда подальше. Как мне их потом убедить, что я, вообще-то, весь белый и пушистый?
— Ну, Лёха, ты, конечно, дал! — именно таким восклицанием охарактеризовал Александр услышанное. — И чем тебе этот Совет Рода грозит?
— Не знаю, Сашка… — притворно расстроился я. — Одна надежда на Государя нашего… Может, и обойдется каким-нибудь лёгким наказанием…
— Так и будет! — отмахнулся Николай. — Судя по тому, что я слышал, никто толком среди родичей ничего не знает. А как Государь на Совете Рода всё подаст, так все остальные и порешают. Не переживай, Лёха, ты для Рода ценный колдунский ресурс, извини за цинизм, так что глупо таким ресурсом разбрасываться! — он довольно хмыкнул. — Да ещё и будущий Император. Мой тебе совет — забей! Как мы с Сашкой давно забили на воспитательные беседы с нами господ офицеров. Всё равно все эти беседы заканчиваются гауптвахтой, так чего себе нервы мотать? Главное, Лёшка, совсем уж жестко не косячить, держать по возможности себя в руках, видеть берега и за буйки не заплывать, а остальное — ерунда!