Страж зверя (СИ)
Твою ж…
Неровное плетение дрожало и извивалось, грозя вот-вот рассыпаться прахом. Сколько можно его учить ставить крепежи и связки плотнее? Сколько можно повторять? С таким плетением мы эту стену едва поцарапаем! У меня такое чувство, будто Белый делает это нарочно!
— Лист…
— Молчите! — прошипел страж, плотнее вжимая ладони в камень.
Прекрасно, теперь он мне еще и приказывает!
Я сел на пол позади неумехи, готовясь выпускать тьму. Было странное чувство смутного беспокойства. Не за себя. Не за стража. Но вот за кого или за что, понять я не мог.
А плетение расползалось дальше. Выше. Шире. Чаще узор. Но все равно слишком неустойчивое. Парень пока создал лишь ядро и только-только приступил к основным связям.
— Здесь поменяй на ударную связку, — прокомментировал очередной виток. — И, тьмой тебя заклинаю, сделай ты его плотнее!
— Не сейчас, — выдохнул Лист.
Тихо, Кристоф, спокойно. Убить его всегда успеешь.
Прошло еще лучей десять, а мальчишка все возился, исполняя мои требования по замене связок, но абсолютно игнорируя просьбы укрепить узор.
— Здесь на сцепляющую, — бессмысленно. Все это бессмысленно, если плетение останется таким же слабым. А ведь парень почти закончил. — Лист, ты помнишь, что замыкать не надо?
Белый кивнул.
Вдох, он закрывает глаза, касается стены лишь кончиками пальцев, и сверху старого узора еще через три вдоха ложится новый. Мощный, прочный.
— Я создавал контур, — обернулся страж ко мне, яростно растирая лоб. — Так проще и надежнее.
С ответом я не нашелся.
— Концы крепко держишь?
— Да, — его коронная улыбка растянула губы.
— Держи, что бы ни случилось, — кивнул скорее себе, чем Белому. Тьма плескалась в руках. — И лучше отойди мне за спину.
Мальчишка без вопросов встал сзади. Вспомнилась пошлая шутка, я скривился и выпустил тонкую струйку силы. Она продержалась всего миг, а потом будто растворилась.
А если так?
Поток тьмы стал больше, плотнее. Руки начали покрываться чернотой, а сила потекла в плетение. Оно будто оживало на глазах. Искрилось и переливалось, расцвечивая стену. Разъедало камень.
Сзади застонал Лист.
— Терпи, — прохрипел я не своим голосом. Зверь клокотал в горле. Зверь стремился наружу. Скоро, уже скоро…
Мир начал сужаться, исчезли звуки и запахи. Лишь собственное рваное дыхание и пот на лбу от попыток удержаться. Не сорваться раньше времени.
Но вот следующий вдох, и заклинание наполнено.
— Закрывай, — чистый рык. — И уходим.
Через пять вдохов мы стояли в коридоре.
— Сколько ждать? — спросил страж.
Сейчас.
Дикий грохот прокатился под сводами шахты, такой, что мальчишка зажал уши. Шум разлетевшихся камней, скатывающихся булыжников, сыплющаяся с потолка мелкая крошка, висящая в воздухе пыль…
Все. Больше не удержу.
Я бросился вперед, выпуская силу. Еще не Зверь, но уже близко.
Червь был там. Огромный. Серый. Двухголовый.
От него воняло моей тьмой и запахом гнили, грязно-желтая слизь стекала из уголков раскрытой пасти, где поблескивали острые тонкие зубы. Монстр был слеп, кожа на обеих головах напоминала панцирь, местами она отслаивалась, обнажая гниющее мясо, переплетения сухожилий и мышц.
Он вертел огромными башками, видимо, пытаясь сориентироваться в изменившемся пространстве, и тянул из меня тьму. По крупицам, но я чувствовал даже это. Много ему не взять: он подавится и сдохнет, в прямом смысле. А вот по чуть-чуть, едва-едва ему подойдет. Тварь привыкла жрать именно так.
Голоса у урода не было, она лишь издавала невнятные хрипы и бульканья, вязкая слюна стекала на пол. Скользкая, липкая, воняющая, будто тухлые яйца.
Я сдвинулся левее, послышался шорох камней. Червь тут же повернул ко мне обе башки.
Вдох, и он срывается с места. А моя тьма льется бесконечным потоком. Никаких заклинаний, никаких плетений. Управление энергией, чистой силой. Скрутило кости и вывернуло жилы, руки превратились в иссушенные лапы, послышался треск одежды. Еще не Зверь, но уже немного осталось.
Огромная плеть метнулась от меня к уроду, рассекла одну морду и пропорола правый бок. С хлюпающим звуком хлынула густая жижа, червь захрипел, сжимая и разжимая огромные челюсти.
Я перетекаю вбок, тьма подбрасывает в воздух, сгусток силы попадает прямо в нарост на уже изувеченной мной голове. Тварь вскидывается, извивается и брызгает вокруг зловонной плотью, мясом, кровью, слизью. Одна из голов разлетелась на части.
Я приземляюсь на ноги, а червь все корчится и мотает уцелевшей башкой.
Два шага в его сторону, очередной черный шар дрожит в моих ладонях, и… И руку и поясницу пронзает боль. Хвост!
Из груди рвется наружу рев, сильнее обжигает болью от меняющегося тела, глаза застилает туман, и черный кокон окутывает со всех сторон.
Как он посмел?! Как у него вышло?! Убью!
Я тьма. Я суть начало. Я суть конец.
Нет ничего и никого сильнее меня. Я тьма! Перворожденная, изначальная, единая. Я тьма!
И осталась только кровь. Только боль. Только страх. И жар. Практически невыносимый жар стихии во мне. Будто я прикоснулся к солнцу, будто тысячи раз сгорал на костре, чтобы возродиться вновь и снова упасть в огонь.
Но даже это не было сейчас так важно, как убить, разорвать.
Я чувствовал дыхание твари, малейшее колебание воздуха, биение прогнившего сердца. Его так легко достать, так легко сжать, так легко заставить перестать биться. Существо беспомощно и слабо передо мной, я тьма. А оно несущественно. Пыль. Разорвать, убить. Хочу, чтобы брызнула кровь, хочу, чтобы хрустнули кости, хочу растереть в порошок все, что еще останется.
Убивать.
Я хочу. И существо напротив разлетается брызгами, тяжелыми каплями, кусками плоти.
Убивать. Еще. Убивать.
Страх.
Что это? Чей он?
Там, сзади, что-то есть, что-то очень дорогое. Что-то, чем дорожит тьма. И это что-то напугано.
Почему?
Потому что падают отовсюду камни. А оно слабое, маленькое, беспомощное и… Ему страшно. Горько-страшно.
Укрыть, спрятать.
Что это? Что оно такое?
Я не понимаю, а оно дрожит, и легкая прохлада вдруг овевает тело, остужает разум.
Что оно такое?
Когда я открыл глаза, то первое, что мне удалось увидеть — белую шею и подбородок. Моя голова лежала у мальчишки на коленях, а он смотрел прямо перед собой. Немигающим отрешенным взглядом.
Дико болели рука и спина, вокруг отчего-то было очень темно и мокро.
— Чт… — я откашлялся, прочищая горло, Лист вздрогнул. — Что случилось?
— Вы стали Зверем, — он опустил голову, глядя прямо на меня. Странно было вот так лежать у него на коленях. Будто у любовницы. — Убили червя. На нас рухнул потолок.
— Потолок?
— Я не успел вовремя. Как только червь разлетелся, волна пошла дальше, срикошетила от стен, врезалась в пол, прокатила по туннелю.
— Но червь сдох? — уточнил я.
— Сдох, и его разметало по всему карману, — Белый помог мне сесть.
— То есть мы сейчас с тобой сидим в его останках?
— Да, — практически без эмоций. Простая констатация факта. Он вообще был странно напряжен и холоден. Не такой как обычно.
— Ты цел?
На первый взгляд, никаких повреждений на мальчишке не было, но спину я не видел, да и кто его знает…
— Благодаря вам. Кстати, спасибо.
— За что?
— Когда все начало рушиться, вы растянули тьму до меня. Щит создали или еще что-то, — пожал он плечами. — В общем, спасибо.
Чтобы тьма укрывала кого-то щитом? Чтобы Зверь спасал кого-то от завала?! Да никогда! Никогда до Белого…
Я огляделся.
Твою мать!
Места было, как в телеге крестьянина. Встать в полный рост тоже вряд ли бы получилось, а еще я наконец почувствовал запах. Запах гнили и… собственной крови.
Все-таки он меня достал. Но… Но почему еще не зажило? Бинтами мне, видимо, послужил плащ Белого.
— Ты тянул из меня?
— Да, — медленно кивнул Лист.