Страж зверя (СИ)

Я слушала его, и снова какая-то мысль рефреном зудела на заднем плане, но поймать ее опять не получилось.
— А магия?
— А магия пропала почти сразу после войны. Продержалась пять лет и будто испарилась.
— Но мы же с вами вчера… — я не договорила, опасаясь лишних ушей, и наконец-то поймала за хвост ускользающую мысль.
— Вот с этим мне предстоит еще разобраться. Я все никак не могу понять почему.
— Я думал, что исчезновение магии из Ненна как-то связано с границей вокруг.
— Нет. Барьер настроен на знак мора, только и всего.
— Как тогда вампиры выбрались отсюда? — я все еще не понимала. Князь тяжело вздохнул и поднялся из кресла.
— Пойдем. Покажу тебе кое-что.
Я покорно последовала за мрачным Кристофом. Шли мы в библиотеку. Там он подхватил с полки какой-то фолиант и принялся его листать. Через вдох меня ткнули носом в портрет девушки. Хорошенькая вампирша с длинными русыми волосами и карими глазами серьезно глядела на меня со страниц книги.
— Это Элиза Мариольская. Она погибла от взрыва в собственной лаборатории сто семьдесят четыре года назад.
— Несчастный случай? — скептически выгнула бровь.
— Я сделал все, чтобы так и считали, — Кристоф захлопнул книгу и поставил на место. — Она была ученым. Очень талантливым, перспективным ученым, жаль только со съехавшей крышей. Элиза родилась недалеко от Ненна, но с жаждой у нее было все нормально, ей повезло. Да и с родителями тоже, и с магией. Вампирша поступила в академию в Бирре, блестяще ее окончила, вошла в преподавательский состав, стала выдающимся зельеваром. А потом зациклилась. Зациклилась на идее открыть границу и помочь жителям Ненна контролировать жажду. Благородная, в общем-то, идея, и я даже поддерживал ее и спонсировал. До определенного момента. Сначала в экспериментах Элизы ничего незаконного не было, но… Но спустя пять лет девушка обратилась в некромантию, потом к запрещенной магии, начали пропадать студенты. Целые группы не возвращались порой со своих летних практик. Пока мы разобрались, пока поняли, Элиза успела натворить дел и создать зелье. Жажду оно не убирало, не уменьшало, помогало лишь на время не обращать на нее внимания и как бы подавлять знак мора, маскировать его, если хочешь. Более того, по истечению сумана вампиры сходили с ума и заканчивали жизнь самоубийством. Но убить вампиршу просто так я не мог, обвинять не хотел. Ее любили, ее талант почитали, ею очень многие восхищались. Пришлось сымитировать несчастный случай.
— То есть кто-то нашел формулу зелья?
— Мы постарались уничтожить все записи, но, видимо, плохо старались.
— Либо их хорошо прятали.
— Либо так, — пожал плечами Кристоф. — Я долго самостоятельно изучал зелье, прежде чем понял, что это очередная пустышка. Формула по-другому действовать не будет никогда. Да и к тому же для создания эликсира требуется очень большой одномоментный выброс магии смерти. И что-то мне подсказывает, часть тех, кого уводили в шахты, пошла именно на создание зелья.
— А зачем вообще нужен знак мора?
— Знак мора тягу к крови не уничтожает. Он просто не дает вампирам проникнуть на другие территории, где я уже не смогу их контролировать. К тому же отсутствие магии здесь значительно облегчает им жизнь. Жажда слегка притупляется чуть ли не естественным образом. А ведь знаешь…
— Что? — не выдержала я.
— Магия крови пропала практически сразу же… А вот вся остальная еще оставалась. Никогда раньше не замечал этой детали… — он снова начал перебирать пальцами в воздухе, уставившись в одну точку.
Я же в который раз разглядывала князя.
Красивый сильный вампир. И эти вечно растрепанные волосы, и прямой нос, и губы, что так любят кривиться в насмешливой улыбке. У него в руках жизни тысяч вампиров, у него в руках сила, которой нет равных. У него в руках власть. А Кристоф так спокоен, так невозмутим, так осторожен. Почему он так заботится о благосостоянии какой-то Ненна, что сам вызвался ехать сюда? Почему в его словах неподдельное беспокойство?
Я не понимала. Существа, наделенные властью, в моем мире вели себя не так. Существа, наделенные властью, в моем мире унижали, ломали, убивали. Существа, наделенные властью, в моем мире лгали, подставляли и желали еще больше власти.
Может, дело в том, что для него больше уже некуда?
Нет.
Здесь что-то другое. Что-то, чего я никак не могу понять. Я не могу. Интересно, а Селена бы смогла? Та девочка-ветер со смеллой в руках? Может быть…
— Вот вы где! — из хоровода мыслей меня вырвал Тивор и, судя по князю, не меня одну. — Пойдемте обедать, ищу вас уже лучей пятнадцать, все поместье оббегать успел.
Я бросила взгляд за окно.
— Скорее уж, ужинать.
— Не суть, — отмахнулся Черный и, уже обращаясь к Кристофу: — Что ты надумал делать с Кадархом?
— Вечером поговорю с Селием, если он согласится, то вернемся к системе смотрящих.
— Смотрящих? — влезла я, опять ничего не понимая, тяжелый вздох князя из серии «как-же-меня-достал-любопытный-мальчишка» стал мне ответом. Тивор даже не попытался скрыть смешок.
— Сразу после войны во всех крупных городах Малеи была введена система смотрящих, — начал Черный. — Они несли ответственность за каждый, даже самый мелкий, инцидент. Но и были наделены соответствующей властью. Могли самостоятельно судить и казнить, сами распределяли бюджет. Отчитывались только перед князем. Контролировали почти всю жизнедеятельность городов и прилегающих к ним территорий. Могли отдавать приказы от имени князя.
— Не хило так, — протянула я.
— Ага, воровать они в итоге стали тоже «не хило так», — проворчал князь. — Двадцать лет на разгребание последствий ушло.
Мы тем временем уже подходили к столовой. Несчастный Кадарх сидел сгорбившись и пряча виноватые глаза. Вообще, судя по его поведению, еще чуть-чуть, и мужик будет готов бухнуться князю в ноги, вымаливая прощение.
Вот еще одна странность: отчего малейцы так боятся собственного князя? Или это не страх, а нечто другое… Уважение, например?
— А…
— Все, — оборвал меня Тивор, — за столом никаких разговоров и вопросов, портящих аппетит.
Кристоф наградил Черного насмешливым взглядом. Мы проверили еду и питье на яды и дружно принялись уничтожать наш обедоужин.
Разговор тек вяло, практически ни о чем. Ближе к концу застолья Кадарх прекратил трястись и даже подключился к обсуждению новинок метательного оружия. Знал он, правда, немного, как, впрочем, и князь, и Тивор. А вот ассасин внутри меня все никак не хотел затыкаться. Еще бы: метательные ножи, духовые трубки с ядом, арбалеты и прочее — кормильцы, поильцы и основное орудие не совсем честного труда.
Когда ушла к себе, Тивор с князем еще оставались за столом.
Я с разбега запрыгнула на кровать и уставилась на лепнину. Конечно, я понимала, что своей болтовней отвлекла обоих мужчин от моей предполагаемой неконтролируемой жажды лишь на несколько лучей, если повезет — на несколько оборотов, если сука-фортуна вдруг подарит мне свою улыбку. А вот если нет… Если нет, расклад получался довольно поганым.
Знать секреты князя мне не хотелось. Что бы там себе ни думала его темнейшая задница и его светлейшая голова, я все еще надеялась дожить до конца контракта и благополучно свалить. А зная его секреты… Шансы стремились к минус бесконечности.
К тому же меня и так настораживает способность улавливать эмоции князя, а если я права… То я вообще в заднице, и кровь Кристофа лишь усугубит мое положение.
Нет, жить, конечно, с этим можно… Адам же как-то жил. Но за каким упырем оно надо мне? Ни одной мало-мальски серьезной причины придумать не получалось, да и несерьезной тоже, особенно учитывая все обстоятельства.
Я практически задремала, когда дверь в комнату шарахнула о стену, заставив меня подскочить бодрой козочкой, явив взору взволнованного князя. Его глаза горели, а на губах играла какая-то очень мальчишеская, почти шальная улыбка. Таким Кристофа я видела лишь один раз — на совместной рыбалке — а потому замерла, даже, кажется, вдохнуть забыла.