Ребенок от убийцы брата (СИ)

Спустя где-то полчаса пилот обрадовал нас новым сообщением: что мы снижаемся, только вот город, куда мы приземлялись, был совсем не близко от Москвы.
Нет, поначалу это действительно было весело: нас (пассажиров этого рейса) отвезли в здание аэропорта, где мы могли размяться, спокойно сходить в туалет, даже нормально перекусить… только вот время шло, а новый рейс до Москвы так и не объявляли… более того, местные рейсы тоже стали отменять один за одним.
— Ну вот, мам, — протянула молодая девушка, сидящая неподалеку от меня. — Съездили навестить братца. Теперь он с этой своей силиконовой куклой уже в Сочи лыжи расчехляет, а мы тут на полу будем ночевать…
— Галия, не ной, — фыркнула женщина постарше. — Твой брат предлагал нам билеты на утренний рейс — это тебе хотелось как следует выспаться. Выспалась?
— Ну, мам… — простонала девушка.
Заметив мой невольный интерес, женщина постарше дружелюбно улыбнулась.
— Мы в гостях у сына были, решили в коем-то веке вместе отпраздновать Новый Год.
— Только братец с утра пораньше намылился в Сочи, — с чувством оскорблённой невинности протянула девушка. — Его самолёт улетел по расписанию, а наш…
И она развела руками.
Я понимающе кивнула.
— А нас вообще в воздухе развернули. Сказали, что Москва не принимает… — я покосилась на моих собеседниц. — И вот мы здесь.
— Ой, да, — закивала девушка. — Вам ещё хуже.
— Галия! — одёрнула пожилая женщина.
Я, рассмеявшись, замахала руками.
— Да что вы, всё в порядке. Галия права.
Мои соседки по залу ожидания оказались премилыми женщинами. Мать и дочь, хотя и шуточно подначивали друг друга, но всё равно чувствовалась, что у них крепкая, любящая семья.
Насколько я поняла из разговора, Роза Ренатовна давно вдовствовала. В Москве она жила только с дочерью, в то время как её старший ребенок — сын — перебрался из столицы сюда, где у него имелась хорошая работа.
Судя по тому, в каких брендах сидели обе женщины, работа у их сына была не просто хорошая, а очень хорошая… и, кажется, сын хорошо помогал своим родным.
Нет, конечно, возможно, что я ошиблась — и эти «капиталы» у них были припасены давно, но только с чего: Роза Ренатовна, как она сама сказала, давно не работает; муж её был простым водителем автобуса — то есть вряд ли он оставил им какое-то огромное наследство; Галия училась в престижном московском вузе, но на коммерческом отделении.
Правда, это были только мои умозаключения — расспрашивать своих новых знакомых я, понятное дело, не стала — мы просто болтали, как обычно это бывает в залах ожидания, когда людям нечем заняться.
А ещё моих соседок очень впечатлил Ромка: присматриваясь к сынишке, они молча переглядывались и цокали языками. А что, Рома у меня красавчик.
— Оксана, а Рома ваш выглядит как настоящий татарин, — заметила вдруг Роза Ренатовна. — У вас, наверное, муж из наших?
— Да нет, — отмахнулась я и зачем-то сказала ненужную правду насчет себя: — У меня только бабушка была татарка. А так вроде все русские… ну и прадед с одной стороны, кажется, белорус.
Женщины очень осторожно спросили про причины глухоты моего сынишки, а потом, наблюдая за тем, как шкодничает уставший Ромка, начали рассказывать про своего сына и брата — Рафа.
Я сначала напрягалась и каждый раз вздрагивала, как только они произносили это имя — я слышала, как Лейсян таким же образом сокращала имя убийцы моего брата; но потом Галия вдруг произнесла: Рафик, и я тут же расслабилась, не преминув заменить, что у её брата изумительно красивое имя.
Наверное, это показалось моим соседкам странным, потому что Галия вдруг загадочно улыбнулась, а Роза Ренатовна, наоборот, поджала губы… но спустя мгновение они заговорили о чем-то другом, и этот эпизод промелькнул как молния — моментально забывшись сразу после этого.
А снег всё шёл…
Вечером нас покормили ужином, и ещё одной порцией обещаний, что скоро мы обязательно вылетим в Москву. Но в толпе пассажиры уже начали шушукаться о гостинице, а особо деятельные даже принялись потихоньку договариваться с агентами авиакомпаний.
 
К моим соседкам администраторы подходили сами: как выяснилось, у них были не просто билеты первого класса, но ещё и какие vip пропуска…
— Мам, может быть, правда, вернуться пока в квартиру Раф…ика? — спросила Галия, покосившись на Розу Ренатовну. — У нас же есть ключи.
— Тебе завтра надо быть в институте, — напомнила дочери об учебе старшая женщина. — Или опять будешь за Игорем Денисовичем бегать полгода, чтобы он смилостивился и поставил тебе зачет?
— Ну, у нас же обстоятельства, — насупилась девушка. — Мы же не виноваты, что снегопад!
У Розы Ренатовны зазвонил телефон, и она отошла к окну, чтобы поговорить в более тихом месте. Ромка к тому времени уже начал устало канючить, поэтому мне пришлось взять его на руки и баюкать как маленького.
— Зачем вы напеваете ему песни, если он не слышит? — спросила Галия, с любопытством глядя на меня.
— Он слышит вибрации, — поцеловав лобик задремавшего сына, ответила я. — И слышит сердцем.
Галия молча кивнула.
А потом вернулась Роза Ренатовна и объявила дочери, что они едут в Москву на поезде.
— Раф обо всём договорился? — спросила Галия. Старшая женщина кивнула.
— Ага. Ещё накричал на меня — чего это я ему сразу не позвонила.
— А я тебе говорила! — широко улыбнулась девушка, на что Роза Ренатовна покачала головой.
— Галия, думаешь у Рафа много выходных? Да он только-только вырвался покататься на горных лыжах.
Покосившись на меня, женщина покачала головой.
— Простите, Оксана, вам, наверное, надоели наши перепалки.
— Что вы, — улыбнулась я. — Я с вами душевно отогреваюсь. Мы с Ромкой совсем одни…
— Как это? — удивилась девушка.
— У меня тоже был старший брат, Галия. — Грустно улыбнулась я, глядя на сынишку, в котором иногда искала черты своего брата. — Когда он погиб, родители не смогли пережить этой утраты… Берегите маму.
— А отец мальчика? — нахмурилась девушка. — Вы общаетесь?
— Нет. — Было слишком сложно … и непросто начинать рассказывать свою настоящую историю, поэтому я просто свернула разговор на безопасный вывод:
— Мне хватает Ромки. Он — мой мир.
Между нами повисла тяжелая пауза.
— Кстати, вы не против того, чтобы поехать вместе с нами до Москвы? — поинтересовалась Роза Ренатовна. — Сын заказал целое купе, и я…
— Спасибо, мы подождём самолёта… или гостиницы, — посмотрев на Ромку, тяжело вздохнула я.
— Ну почему? — удивилась Галия. — Оксан, мама же сказала, у нас целое купе — все четыре полки.
Прикусив губы, я решила сразу признаться, чтобы не затягивать этот неловкий момент.
— Спасибо вам за предложение. — Я подняла взгляд на Розу Ренатовну. — Спасибо.
— Но? — приподняла бровь Роза Ренатовна.
— У меня сильно ограничен бюджет, — честно призналась я.
— Да ты что, — всплеснула руками Галия. — Мама не возьмёт деньги.
Девушка покосилась на старшую женщину.
— Мам, скажи!
— Не возьму, — подтвердила Роза Ренатовна. — Оксана, не обижай меня.
— Нет, — покачала я головой. — Так не пойдет.
— Мальчик вымотался, — кивнула на моего сынишку Роза Ренатовна. — Ты представляешь, в каком состоянии он завтра пойдёт в школу?
О, да, я могла себе представить…
Если оставлять Ромку дома, значит, придется отпрашиваться… а это не очень хорошо. Одно дело, отпрашиваться, когда Ромка болеет, но так, из-за пустяка…
— Оксан, я не предлагала бы, если бы нам это было неудобно, — добавила Роза Ренатовна.
Во всех религиях мира, гордость считается смертельным грехом, но я, качая на руках засыпающего ребенка, не могла так просто принять милость чужих мне людей. Прикинув в уме стоимость двух мест в купе, я подумала об остальных своих запланированных тратах… в конце концов, обойдусь без новых наушников — мне и так некогда слушать музыку, а в метро лучше поспать лишний час, вместо того, чтобы слушать аудио книги. И можно вместо обеда обходиться стаканом кефира — я давно хотела немного похудеть, вот и повод нашёлся. А волосы мне Дашка подравняет — всё равно в офисе с хвостиком хожу.