Ребенок от убийцы брата (СИ)

И взгляд такой: невинный-преневинный. Ведь знал, что какао только по выходным и во время болезни.
«Ещё, поди из зефира вместо каши попросит», — подумала я и тут же мысленно усмехнулась, когда Ромка, усевшись на табуретку, кивнул в сторону коробки с зефиром.
— Можно, мамочка?
— Можно. — Ромка широко улыбнулся. — Но только после каши.
Улыбка моего ребенка скисла.
Ну да, я тоже не была большим поклонником овсянки, поэтому в овсянку я добавляла и изюм, и курагу и даже немного чернослива.
Как только мы позавтракали, Ромка помчался обратно в комнату, а я тем временем предупредила его учительницу (соврав, что Ромка немного рассопливился, и я хочу подержать его денек дома), ну и заодно я написала своему начальнику, сказав, что приболела я.
Было бы куда честнее написать, что я просто «выдохлась», но, увы, такое объяснение вряд ли бы пришлось по душе моему начальству.
Где-то в двенадцать дня в дверь позвонили. Честно признаться, я ожидала всего, что угодно: опеку, судебных приставов, злющего Валеева, а за дверью оказался бойкий молодой парень из доставки… с огромным букетом цветов в корзине.
Я, дура… нет, не так… Я — дура, я всерьёз подумала, что это мне прислали с работы, и даже написала девчонкам огромное спасибо — мол, получила, впечатлена.
А ещё казнить себя начала, что люди зазря потратились — скидывались, заказывали… время на меня тратили, думая, что я заболела, а я в это время на сайтах юристов зависала.
Только когда в час дня нам принесли внушительных размеров пакет из дорогого ресторана, я поняла, что это не девочки с работы.
Еду я не взяла — сказала, что ошибка, и мы ничего не заказывали.
А уже когда и девчонки прислали знаки вопроса в ответ на моё сообщение, решила избавиться и от цветов.
Розы были красивые… Мне просто последний раз цветы года три назад дарили. На восьмое марта. И то, там обычная мимоза была — одна веточка в зеркальной упаковке. А тут целое ведро красивых роз с нежными лепестками распустившихся бутонов.
Закутавшись в кофту, я вышла на лестничную площадку — корзина была такая большая, что вряд ли бы могла пролезть в мусоропровод. Поэтому, закрыв квартиру на ключ, я спустилась вниз — к помойке. Поставила цветы на железную крышку контейнера и тут же отвернулась, потому что… ну это же варварство — избавляться от цветов таким образом. За ними ухаживали, их растили, везли, собирали в эту красивую корзину… а я сейчас — бац, и вместо того, чтобы наслаждаться их красотой, просто вытащила их на мороз. Через несколько минут этот рукотворный куст превратится в засохший веник.
«Вот зачем он вообще прислал мне этот букет?» — с неожиданным раздражением подумала я. — «Он что думает, что цветы подсластят мне горькую пилюлю?»
Подумав о Валееве, я с силой захлопнула дверцу мусорки, топнула ногой и громко закричала — надеясь таким образом выпустить пар.
«На худой конец, всегда есть Беларусь, Украина и Казахстан. Там тоже понимают русский жестовый язык».
Но даже в состоянии дикого отчаяния я понимала, что это — утопия. У меня не было никакой другой альтернативы, кроме как согласиться на безумное предложение Валеева.
Но я всё же не собиралась сдаваться так просто.
Рафаэль
Я предполагал, что сиротка может заупрямиться. Она — стойкий оловянный солдатик, который знает, как держать удары судьбы. Иначе бы она просто не выжила.
Понятно, что моё предложение стало для Оксаны сюрпризом. Я допускал, что после этого ей понадобится какое-то время, чтобы всё спокойно обмозговать.
Я даже планировал, что не стану сразу пытать ее с ответом — просто продолжу изучение языка жестов и неспешное знакомство с сыном.
Но когда Павел сообщил, что сиротка внезапно ушла с работы, я не мог не напрячься. Судя по отчётам, она даже гриппуя с высокой температурой в офис приползала… А тут внезапно такое резкое изменение.
Да ещё с каким-то левым мужиком приехала — явно, что не таксист, а какой-то хороший знакомый. Я тут же приказал парням пробить этого чувака. На его счастье, мужик казался женат — счастливо женат — и никогда прежде не был уличён в походах налево.
 
Я решил, что зря психую и решил выждать ещё один день.
А она решила просто объявить забастовку. Проигнорировала все мои подарки. Отказывалась выходить из дому — и даже пацана оставила с собой, соврав учительнице, что они приболели.
Ага, именно поэтому она не спешила открыть мне дверь — заразить боялась.
Когда Оксана и на следующий день осталась с сыном дома, я решил, что пора действовать, а то дальше могло быть только хуже: вместо того, чтобы перешагнув самое сложное, начать приспосабливаться к новой жизни, она всё дальше загоняла себя в угол.
Я прокрутил ещё один раз то видео, где она выносила присланные мной розы на помойку, а затем сердито топала по снегу.
«Она не отступится. Будет сражаться до последней капли крови…»
Я посмотрел на расстроенное лицо своей девочки.
Пора предоставить ей возможность проиграть в этом последнем бое — и уже начать строить новую жизнь всем вместе.
Я набрал номер одного из своих приятелей и попросил о новой услуге.
  
Глава 12
 
Оксана
Я чувствовала себя отвратительной матерью, запершей ребенка дома под замок. Но нас осаждали! В прямом смысле этого слова осаждали в квартире. Сначала он прислал эти цветы, затем еду из ресторанов. Дважды. Как будто Валееву не хватило того, что я отказалась от его заказа в первый раз.
А вечером… вечером он сам объявился, принявшись звонить в дверь.
Я видела в глазок, кто пришёл, и потому не решилась открыть.
— Оксана, — рявкнул хорошо знакомый голос. — Открой дверь.
— Уходите, — выдавила я из себя.
— Ты ведёшь себя как маленький ребенок, — насмешливо протянул Валеев. — Ты же понимаешь, что эта твоя выходка ничем хорошим не закончится.
— Это не выходка. Мы… мы приболели, — соврала я, решив не вступать в прямую конфронтацию с Валеевым.
— Я не боюсь заразиться, — фыркнул Валеев. — Открой дверь.
— Лучше не надо. Простите, но мне нужно идти.
Дверь я ему так и не открыла — и это, кажется, сработало. По крайней мере, он отступил — ушёл от нашей двери, из нашего дома.
И это дало мне возможность перевести дыхание.
Я решила, что нам нужен ещё один день… всего только день вместе с Ромой — я хотела провести этот день с сыном и только с ним, отложив в сторону все гаджеты, все кодексы по семейному праву и все форумы, где такие же несчастные люди как я искали правды.
Предупредив своё и Ромкино начальство, о том, что простуда ещё не отступила, я решила, что сегодня мы больше не будем прятаться дома. Наоборот. Пусть этот день станет самым лучшим днем из тех, что у нас когда-либо были. Такие, короткие каникулы от неприятностей.
Утром мы поздно проснулись, позавтракали какао и бутербродами (никакой каши сегодня), затем я решила немного прибраться, попросив Ромку пока заняться домашним заданием, которое мне переслала учительница.
А после этого мы планировали поехать в Измайловский парк — и может даже сходить на каток: он хоть и платный, но цены там очень умеренные.
Но моим планам, к сожалению, не суждено было сбыться.
Около двенадцати дня в нашу дверь позвонили — через глазок было видно, что на лестничной площадке стоят две незнакомые женщины. Только поэтому я и рискнула открыть дверь.
— Кукушкина Оксана Александровна? — заглядывая в какие-то листы у себя в руках, спросила женщина постарше.
Я кивнула.
— С вами на настоящий момент проживает несовершеннолетний Валеев Роман Рафаэлович?
— Да, со мной.
Услышав полное имя своего ребенка из уст чужого мне человека, я вдруг подумала о том, что даже по имени Ромка полностью его, а не мой.
— А вы, собственно, кто? — задала я вполне законный вопрос, поскольку женщины, потеснив меня в сторону, уже прошли в прихожую.
— Отдел опеки и попечительства, — скривилась женщина помоложе и ткнула мне в нос своё удостоверение. — Что ж вы, дамочка, чужого ребенка незаконно удерживаете… Нинуль, давай обследовать.