Детектив на море
– Сможешь так? – Он бросил далеко вперед плоский камешек, и тот вприпрыжку пустился по воде.
– Здесь становится скучно, Алекс, – пожаловалась Анита. – Денек-другой ради Вероники я потерплю, но если не подвернется какого-нибудь приключения, то мы совсем закиснем.
– А не ты ли обещала мне в Париже, что не будешь больше лезть в авантюры? – напомнил Максимов. – Лично я предпочел бы путешествовать тихо и мирно – как подобает приличным гражданам приличной страны.
Анита подобрала юбки и сделала попытку пристроиться рядом с ним на валуне, но неожиданно ее внимание привлек некий объект, колыхавшийся в волнах и косо освещенный лучами заходящего светила.
– Глянь! Что это там?
Максимов приставил руку козырьком ко лбу.
– Похоже, бутылка…
– Достань мне ее!
– Вот еще! Стану я собирать всякий хлам…
– Достань! Если бутылка плывет по морю, то это необязательно хлам.
Алекс хмыкнул, подвернул купленные в Париже модные брюки из тонкой шерсти табачного цвета, скинул с ног лакированные боты и по щиколотки зашел в средиземноморские воды. Бутылка плыла мимо, высунув узкое горлышко, заткнутое пробкой и залитое сургучом. Максимов протянул руку, чтобы достать этот стеклянный поплавок, но расстояние было слишком велико. Помог прибой – он хоть и окатил до подмышек, зато толкнул бутылку в нужном направлении.
– Тысяча чертей! – процитировал Алекс слышанное в Париже ругательство. – Теперь и панталоны сушить, и жилет с рубашкой… А все из-за твоих капризов!
Анита не слушала его. Она выхватила улов, посмотрела через стекло на свет и воскликнула:
– Там записка! Как в романах про пиратов…
– Ага. Думаешь, в ней карта острова, где зарыты сокровища? – проворчал Максимов, снимая насквозь промокшую шелковую жилетку. – Не слыхал я про пиратов, которые делают такие щедрые подарки кому попало.
– Может, не будем рассуждать, а откроем и посмотрим?
Алекс взял у нее находку и повертел, разглядывая.
– Бутылка из-под лафита. Сравнительно новая, даже этикетка не отклеилась. Держу пари, что ее бросили в море не раньше вчерашнего дня. – Он подковырнул сургуч ногтем. – Не поддается. Что ж… Пожертвуем формой ради содержания.
Он коротко размахнулся и хрястнул бутылкой о валун. Горлышко отпало. Анита тонкими пальчиками выудила сложенный вчетверо листок бумаги. Развернула его и увидела накорябанные лиловыми чернилами строчки:
«Перепиши это письмо десять раз, перерисуй Символ Счастья и разошли по разным адресам. Уничтожишь письмо – умрешь страшной смертью».
Под текстом, написанным по-французски, была изображена бесформенная фигура, усеянная квадратиками, точками, прямыми и извилистыми линиями.
– Интересно, какой дурак это придумал? – буркнул Алекс, выжимая жилетку. – И чего ради?
– Вот и мне интересно… – Анита всматривалась в бумагу, словно надеялась вырвать у нее тайну. – Не поленился, написал, нарисовал, запечатал в бутылку, пустил по морю… Столько трудов!
– Надеюсь, ты не собираешься переписывать и перерисовывать всю эту чушь? Тут недалеко есть яма, куда сливают помои…
Невольно приняв морскую ванну прямо в одежде, Максимов сделался недовольным, тем более когда обнаружилось, что он рисковал костюмом совершенно напрасно. Анита, однако, не торопилась избавляться от записки и спрятала ее в свой ридикюль.
– Выкидывать пока не стану. Лучше повременить…
– Вы правильно поступаете, мадам, – прозвучал позади нее чей-то приятный голос.
Анита обернулась. К ней шел высокий подтянутый брюнет, облаченный в походную куртку и короткие штаны, заправленные в гамаши. Вечерний бриз развевал его длинные волосы, шевелил смолисто-черные усы и топорщил бородку. Брюнет был красив, можно сказать, эффектен, Аните подумалось, что улыбка сделает его неотразимым, но он выглядел серьезным и сосредоточенным.
Подойдя, он с достоинством поклонился и отрекомендовал себя:
– Жан Гаше, коммерсант из Перпиньяна. Прошу прощения, что без церемоний.
Анита ответила ему легким реверансом, а Максимов порозовел, представляя, сколь нелепо смотрится в мокрых брюках, босиком и в прилипшей к телу сорочке. Тем не менее он сумел подавить стыд, по всей форме представил себя и Аниту и даже пошутил касательно бесплатного душа от старины Нептуна. На иронию мсье Гаше не отреагировал, и Аните так и не удалось увидеть его улыбку.
– Вы путешествуете? – уточнил он. – Я тоже. Нас было четверо, мы – компаньоны, держим совместное винное производство. Решили немного встряхнуться, проехать по побережью…
– Вы сказали «было четверо»? – переспросила Анита. – А почему в прошедшем времени?
– Потому что в Тулоне произошла неприятность, если позволительно так выразиться. Один из моих друзей – его звали Гюстав – купил у мальчишки-газетчика на улице свежий номер «Фигаро». А из газеты выпала записка. В ней содержались непонятные загогулины и просьба размножить ее и разослать по десяти адресам.
– Вот такая? – Анита достала из ридикюля и показала мсье Гаше листок, найденный в бутылке.
– В точности. Я потому и подошел к вам. Услышал ваш разговор на тему, которая с недавних пор меня волнует…
– И что стало с вашим приятелем? – нетерпеливо поторопил его Максимов, напяливая еще не просохшую жилетку, дабы придать себе более-менее презентабельный вид.
– Он посмеялся, порвал записку и выбросил ее в первую попавшуюся урну. И в ту же минуту в него врезался ехавший на полной скорости фиакр. Поднялась суматоха, кучер оправдывался тем, что его ослепил луч фонаря на углу… Гюстава свезли в больницу, где он скончался, не приходя в сознание.
– Прискорбная история, – посочувствовал Алекс. – Но это всего лишь совпадение, не находите?
Мсье Гаше не склонен был спорить.
– Согласен. Я не мистик, посещаю кружок материалистов… Но вот что странно. Мы с двумя оставшимися компаньонами отправили нашего несчастного товарища в Перпиньян, где вдова занялась организацией похорон, а сами продолжили путь, поскольку это путешествие было предпринято не только с целью развлечения – мы намеревались договориться с владельцами прибрежных виноградников о поставках сырья для нашей фабрики. И в Марселе я вдруг получаю точно такую же записку…
– От кого? – живо поинтересовалась Анита.
– Не знаю. Нашел в гостиничном номере, на тумбочке возле своей кровати. Портье и горничные клялись, что никто посторонний в комнату не заходил.
– И что вы сделали?
– То же, что и вы: оставил записку до поры при себе. – Мсье Гаше извлек из кармашка для часов плотно сжатый бумажный треугольник. – Хотите сравнить?
Анита убедилась, что записка, попавшая в руки их нового знакомого, идентична той, которую они выловили из моря.
– Один в один, – констатировал Максимов. – Видно, кто-то всерьез занялся одурачиванием населения. Не пойму только, какая от этого выгода?
– В том-то и дело! Человек прилагает усилия, несет определенные расходы – и что он получает? Меня как коммерсанта занимает этот вопрос, но объяснения я так и не придумал.
– А если все куда серьезнее и дело не в выгоде? – предположила Анита.
Максимов снисходительно усмехнулся.
– Нелли! Не думаешь же ты, что бред какого-то сумасшедшего в состоянии повлиять на судьбу? Это антинаучно…
Едва он договорил, как со скалы, располагавшейся метрах в ста и вдававшейся в море, донесся громкий хлопок, сопровождаемый треском, как при электрическом разряде. Все трое одновременно вскинули головы и посмотрели туда. На плоской площадке, венчавшей скалу, виднелось нечто необыкновенное, похожее на уродливое существо, стоявшее на растопыренных негнущихся ногах и свесившее вниз черные обмякшие крылья. Разглядеть его в деталях мешала не слишком удобная позиция – смотреть приходилось снизу вверх, а сбоку светило заходящее солнце, из-за чего каменные уступы отбрасывали длинные причудливые тени.
– Что это? – встревожилась Анита.
– О, не беспокойтесь! – улыбнулся наконец мсье Гаше, продемонстрировав полоску безупречно белых зубов. – Это еще один мой спутник – Эмиль. Он страстный фотограф, вечно таскает с собой аппарат и делает снимки везде, где бывает.