Палитра его пороков (СИ)

— Да, все верно. Ваш официант — Вероника. Идемте, я вас провожу.
Наш столик в одном из дальних залов, в уютном закутке между стеной с картинами и книжным шкафом. А рядом детская комната, стилизованная под замок с башенками. Людей не слишком много, детей тоже, но Эля все равно стесняется идти играть, и я решаю сначала ее покормить.
К нам подходит официантка, симпатичная рыжеволосая женщина. Я улыбаюсь ей, но почему-то при виде Сергея ее лицо превращается в застывшую маску не то страха, не то злости.
— Сережа?
Серебров бросает на нее мимолетный взгляд, достойный Медузы Горгоны. Я бы превратилась в каменную статую, если бы он так на меня посмотрел!
Интересно, кто она. Знакомая? Бывшая девушка?
— Готовы сделать заказ? — интересуется она.
— Нет, мы посмотрим меню, — отвечает Сергей.
Когда официантка уходит, я тихо спрашиваю:
— Вы ее знаете?
— Это моя бывшая жена.
Я открываю рот в немом изумлении.
— А…
Потом решаю, что не хочу влезать в его отношения с женщинами. И в семейных делах разбираться — тоже. Только очень обидно, что оба брата используют меня для того, чтобы кому-то досадить. Костя — Сергею, а Сергей, в свою очередь, этой бывшей Веронике. Иначе для чего он меня сюда взял?
— Что ты хочешь, Эль? — спрашиваю племяшку, листая детское меню.
— Макалоны!
Мне немного стыдно. Мы обе любим макароны, но дома их ели, потому что это дешево и вкусно. Себе я щедро посыпала рожки сыром, а для Эльки добавляла свекольный сок, чтобы они получались цветными, ей так нравилось. Но в ресторане необязательно есть макароны, мне хочется, чтобы Элина попробовала что-то вкусное, набралась сил, получила побольше витаминов.
И я делаю то, что ненавидела, когда была ребенком. Начинаю ее уговаривать.
— А давай возьмем сырные шарики, хочешь? Или креветочки?
— Макалоны!
— Эль, ну что мы все макароны, да макароны, смотри, вот, наверное, вкусные котлетки…
— Макалоны!
— Эля-я-а-а-а…
— Макалоны!
Серебров смеется.
— Дай ей макароны, женщина, успокойся.
Я краснею и отстаю от ребенка, а довольная победой Эля снова увлекается игрой с кроликом.
Вероника возвращается. Я вдруг замечаю, как дрожат руки, и крепче сжимаю меню. А Сергей невозмутим. Делает заказ — стейк, картофель и вино, смотрит на меня. Я не уверена, что голос послушается.
— Можно мне язык с овощами на гриле и глинтвейн, а для ребенка цветную пасту, яблочный сок и фруктовый салат.
Да, я все равно впихну в Элю что-нибудь витаминное.
— Напитки принести сразу?
— Да, пожалуйста, — лениво отвечает Сергей
Мне жалко Веронику. Даже если Костя сказал правду, об ее измене, все равно жалко. Серебров может уничтожить, стереть в порошок. Может, но не хочет. Мучить интереснее, играть интереснее. Я более чем уверена: Вероника за свое предательство заплатила сполна.
Неужели и Костя тоже?
— Почему вы не попросили другую официантку? — спрашиваю я.
— Зачем? Это ее работа.
— Вам, должно быть, неприятно.
— Неприятно видеть, как бывшая жена носит мне тарелки? — усмехается он. — Да брось, картинка анекдотичная. Когда мы разводились, она получила кучу денег. Не половину, конечно, основной капитал я получил в наследство, а он не делится. Но сумма была более чем шикарная. И знаешь, куда она дела почти сорок миллионов?
Мне сложно представить, куда можно деть такую сумму денег.
— Выплатила компенсацию пострадавшим, когда пьяная въехала в витрину магазина.
Я с грохотом роняю вилку, и Эля укоризненно на меня смотрит.
— Семеро получили травмы, пришлось выплатить компенсации. Плюс ущерб магазину, плюс машина была не ее, плюс адвокаты. Ну и так, по мелочи. И вот…
Он смотрит в сторону.
— Нам несет напитки несравненная Вероника Дементьева, в замужестве Сереброва. Забавно.
— Не очень, — честно говорю я.
Он пожимает плечами. Мы разные настолько, что у меня нет даже догадок насчет того, зачем он приехал в этот ресторан. Непостижимый какой-то мужчина.
— Не боитесь, что она вам в компот наплюет? — спрашиваю.
Он смеется.
— Не боюсь. Владелец ресторана — мой приятель, администратор следит за Вероникой. Да и она боится потерять место, жить будет не на что. Я ее сюда устроил.
Еще один шок. Хоть когда-нибудь Серебров перестанет меня удивлять?
— Если вы ей помогли, зачем привели сюда меня? Зачем издеваетесь над ней?
— Она знает, в чем виновата, Кисточка. И что потеряет, если будет и дальше меня злить. Неужели тебе не интересно взглянуть на бывшего, который драит полы, пытаясь отработать сворованное?
Вопрос застает меня врасплох, я даже всматриваюсь в Сергея, чтобы понять, не шутит ли он. Не шутит.
— Нет, конечно. Он ведь бывший. Мы больше не связаны.
— Ну а обида? За то, что он продал тебя другому? Сидел в соседней комнате?
Я нервно кошусь на Элю, но она в наушниках, слушает песенки из мультиков и болтает с кроликом.
— Мне плевать на Дениса. Нет времени о нем думать, мне надо заботиться об Эле и о себе. Что там с ним происходит, мне не интересно, он сам выбрал судьбу. Если я буду ходить и смотреть, то тоже выберу.
Не знаю, что ответил бы мне Серебров, но в этот момент Вероника приносит напитки. Перед Сергеем ставит бокал вина, передо мной безалкогольный глинтвейн. Я смотрю на темно-красную жидкость в бокале мужчины и долго соображаю, что меня смущает. Что-то внутри неприятно скребется, будто я забыла дома выключить утюг или снова не передала показания счетчиков.
Потом доходит.
— Вы же за рулем! — ахаю я, когда он тянется к вину.
Рука замирает у бокала.
— Это просто вино.
— Это алкоголь.
— Бокал вина для мужчины моей комплекции, под жирную закуску, ни на что не влияет.
Я стискиваю зубы. Опыт подсказывает, что с Серебровым спорить не стоит. Интуиция кричит, что лучше бы мне остановиться и не портить вечер еще сильнее. Но все это меркнет перед ужасом, который я испытываю от мысли, что он сядет за руль после вина, и в этой машине будем мы с Элей.
— Я с вами не поеду, — тихо говорю я.
— Что? — Сергей изображает вежливое удивление.
— Если вы будете пить, я в машину не сяду и ребенка не посажу. Можете хоть что делать.
— Пешком пойдете?
— Домой поеду.
— У нас, вроде как, уговор.
— Ну заразите ее пневмонией снова, раз я его нарушаю.
Упрямо смотрю в темные дьявольские глаза, а саму потряхивает.
Мамочки, что я делаю? Почему мне обязательно нужно дергать тигра за усы?
— Макалоны! — Эля стаскивает наушники и радостно улыбается, встречая Веронику с тарелкой цветной пасты.
Я вздрагиваю, наваждение и гнетущая тишина спадают.
— Извините, — бормочу, — мне нужно выйти.
Выскальзываю из-за стола и несусь в туалет. Долго умываюсь холодной водой, руки мелко дрожат. Нужно попить успокоительное. Нельзя так реагировать на Сереброва, нельзя так его бояться. И тянуться тоже нельзя, как было днем. Нельзя!
Я ищу салфетки, чтобы вытереться и обновить макияж, но салфетница пуста. Кажется, мир против меня сговорился.
Неожиданно открывается дверь, и я мельком в зеркале вижу рыжую копну волос. Вероника смотрит слегка насмешливо, наклонив голову. В руках у нее несколько пачек салфеток.
— А я думала, у него только на рыжих стоит, — смеется она. — Говорят, дерет на работе рыженькую секретутку.
— Меня это не интересует, — холодно говорю. — Я у него работаю.
Уже готова вернуться в зал с мокрым лицом, но женщина перегораживает дверь.
— Ага, я вижу, как ты работаешь. По часовой ставке? А это новая услуга такая, шлюха с ребенком? Погружение в иллюзию нормальной семейки?
Внутри поднимается ярость.
— Закрой рот и носи тарелки, ясно? Еще раз ляпнешь что-нибудь про моего ребенка, сильно пожалеешь.
— Давай-давай, мать-героиня, посмотрим, сколько ты протянешь рядом с этим мудаком.
— Салфеточку можно? — Я забираю из рук Вероники пачку.