Палитра его пороков (СИ)

— Хорошо. Я поняла. Но… пока я в больнице…
Он закатывает глаза.
— Я же сказал, выписывайтесь. Начнешь потом. Дольше недели вас не продержат, я думаю.
— Спасибо. Рисунок такого размера займет несколько месяцев, вы уверены…
— Кисточка, — обрывает он меня, — я никогда не делаю того, в чем не уверен. Мы заключили сделку, условия обоим известны. Все? Вопросов больше нет? Твоя комната — вторая дверь справа на втором этаже. Располагайся.
С этими словами он уходит, оставляя меня в растерянности. Лишь из коридора кричит куда-то в пустоту:
— Рита, покорми девушку, я в офис.
Рита? Я хмурюсь… неужели жена? Нет, быть того не может, он говорил, что развелся. Наверное, прислуга.
Звонит телефон — Марина. Я чувствую, как сердце бешено-бешено начинает биться. Что-то с Элей?
— Привет, красотка, — говорит подруга. — Ты где?
— Я у Сергея. Вещи перевожу. Что-то случилось?
— Да нет, спит, даже поела что-то. Я тут врача видела. Он сказал зайти к нему не раньше семи. Так что вот как мы поступим. Чтобы я тебя тут до семи не видела.
— Но…
— Не спорь с подругой! У Сергея ты или еще где, плевать. Ложишься и спишь, поняла? В нормальной постели нормальным сном. Я тут посижу, их комната ожидания приличнее, чем моя квартира. И по размеру такая же. А ты высыпайся, давай, поняла?
— Поняла, — улыбаюсь.
— Все нормально у тебя?
— Да. Он хочет рисунок.
— В смысле?
— Просто рисунок на стену. В обмен на помощь Элине. Здоровую стену… метра три. Панораму города. Буду рисовать.
— И все?
Я ведь не вру? Я недоговариваю…
— И все.
— Ну вы даете, Евгения. Ладно, только не кидайся рисовать прямо сейчас, иначе окажешься на соседней койке с Элиной. Поспи. Есть там где поспать?
— Есть, — вздыхаю. — Спасибо. Тебе есть чем пообедать? Я могу…
Теперь ведь есть водитель. Можно привезти Маринке обед.
— И пообедать, и позавтракать, а еще тут медбратик симпатичный, так что я вообще, считай, занята. Ложись.
Я заканчиваю разговор и иду наверх, мне даже любопытно, как выглядят спальни в этом огромном богатом доме. Вторая дверь направо?
Их добрый десяток, этих комнат! Зачем одинокому мужчине столько?
Я берусь за ручку нужной двери и вхожу внутрь, а затем замираю прямо у порога.
Наверное, от недосыпа и недоедания у меня галлюцинации. Потому что своим глазам я не верю, и даже пройдя в глубь помещения не могу осознать то, что вижу. Возвращаюсь в коридор, снова отсчитываю двери. Но нет, об этой комнате говорил Серебров. И здесь мои вещи, аккуратно сложенные на огромном столе.
А еще к этой комнате примыкает детская. На самом деле это самая сказочная и фантастическая детская из всех, что я видела. Кровать золушки, подсветка из звездочек на потолке, большое игровое пространство, рабочее место, здоровый шкаф с книгами, какими-то коробками.
У него, наверное, был ребенок, который после развода остался с матерью. Да, был. И Сергей сделал для него детскую, чтобы он навещал отца. Но тогда почему поселил меня здесь? О том, что он специально обставил комнату, зная, что я и Элина приедем, мне не хочется думать.
Затем я подхожу к шкафу и понимаю, что никакого ребенка у Сереброва нет. От этой мысли мороз по коже. Все книги запечатаны в пленке, даже этикетки не сняты. Коробки — игровые наборы, паззлы, творческие мастер-классы и конструкторы — не распакованы. Я словно перед витриной магазина.
Мне страшно, потому что я словно смотрю в чужую душу, похожую на бездну. Что происходит с человеком, который делает в своем доме такое?
Одновременно с этим я, к собственной неожиданности, немного радуюсь за Элю. Мне стыдно за эти эмоции, но я очень хочу, чтобы она все это увидела, чтобы пожила немного, как в сказке, потому что я никогда не смогу купить ей такие игрушки и сделать такую комнату. Придется сказать ей, что мы едем в гости и сделать настоящие каникулы.
Вещи разбирать совсем не хочется. Я снимаю туфли, ставлю будильник и ложусь на огромную кровать. Едва не стону от наслаждения — после недели сна между полом и краешком неудобной койки с вылетевшими пружинами, постель кажется мне самым уютным местом на свете.
Хочется пореветь. И от жалости к себе, и от страха за Элину, и от облегчения. И еще потому что я чувствую себя отвратительно, восхищаясь этим домом и наслаждаясь условиями, в которые вдруг попала. Мне кажется, я должна сражаться, быть как те героини книг и фильмов, которые ни за что не предают свои идеалы и принципы.
Но, похоже, героиней мне не быть. Я прижимаю к себе белого мехового кролика и закрываю глаза.
Куда ж меня этот кролик привел-то!
  
Глава восьмая. Прятки
 
Когда звонит будильник, я просыпаюсь, но с целую минуту не могу понять, где нахожусь. За окном снова пасмурно, над городом вдалеке собирается гроза. Мне не хочется вставать. Наверное, если бы было время, я бы отключилась на сутки, не меньше. Но через час с небольшим нужно быть в больнице, на встрече с врачом.
Дверь вдруг открывается, и я вскакиваю.
— Ой, простите! — миловидная брюнетка средних лет держит поднос. — Я услышала будильник и принесла вам ужин.
— Спасибо.
— Меня зовут Рита, если что. Я экономка. Сергей Васильевич сказал, вы здесь поживете, так что если будут какие-то вопросы, меня можно найти или на кухне или в комнате за кухней. Завтрак и обед в любое время, ужин готовлю к восьми и оставляю на кухне, мой рабочий день заканчивается в девять, но вы можете обращаться, если вдруг что-то срочное. Комната для стирки внизу, просто относите то, что вам нужно, я займусь. Ванная в конце по коридору. Аптечка, если что, на кухне и у Сергея Васильевича в кабинете.
— О… — Я теряюсь, чувствуя себя неловко. — Спасибо.
— Поужинайте, сегодня у нас морепродукты. Если что, спускайтесь за добавкой.
Я, как китайский болванчик, киваю.
— Мой номер записан в ежедневнике на вашей тумбочке. На всякий случай. Будут какие-то пожелания? Что-нибудь особое нужно покупать из продуктов?
Мотаю головой. Надо бы что-нибудь сказать, но пока не выходит. Такого я точно не ожидала. Когда Рита уходит, я сажусь за стол. Есть до ужаса хочется, а раз так любезно предложили, отказываться не резон. На подносе большая тарелка с моими обожаемыми макаронами (хотя, скорее, это паста, уж точно не рожки по тридцать рублей за кило), креветками и мидиями в сливочном соусе. Овощной салат с потрясающей лимонной заправкой. Стакан свежевыжатого сока и маленькая баночка с мороженым. Она меня особенно радует, это одна из тех мелочей, которые выдают абсолютную свободу в средствах. Ты не выбираешь самое недорогое и при этом вкусное мороженое, не тащишь, надрываясь, здоровый брикет, потому что килограммом дешевле. Ты просто берешь порционные маленькие баночки с разными вкусами и достаешь по одной к ужину.
Я заканчиваю с едой и отношу поднос на кухню, где Рита уверяет меня, что делать это совершенно необязательно, она все заберет, приберет и вообще ей за это платят. Затем я переодеваюсь и звоню Роме.
В машине водитель отдает мне бумажный конверт.
— Сергей Васильевич сказал, чтобы вы все заполнили и подписали.
Пока мы едем, я открываю конверт и просматриваю бумаги. В основном это договор с клиникой, заявление на доступ к персональным данным и все остальное. Только последний листок — небольшая анкета без опознавательных знаков.
Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место рождения, паспортные данные, место жительства, образование, размер одежды, ноги, аллергии, непереносимости, жизненно важные лекарства и все остальное. Меня съедает любопытство, но Рома вряд ли знает, зачем Сереброву понадобилась моя анкета. Может, из соображений безопасности…
Когда мы приезжаем, Марина придирчиво меня осматривает:
— Ну вот, другое дело. Уже посвежевшая. Поспала хоть немного?
— Отрубилась на весь день, — признаюсь я. — И съела столько, что живот надулся.