Отель "Калифорния" (СИ)

Я сжала переносицу и поднялась. Что-то ребята рано вернулись. Обычно теть
Роза таскала наших до самого вечера. В этот же момент тренькнул в кармане мобильник. Я ответила не глядя.
— Шелес-с-стова, — промурлыкал гад в трубку, — а поехали сегодня в ресторан, а?
— Волков, я уже полгода как Волкова, — проворчала, открыв дверь для честной компании, все так же не глядя, и упала в кресло. — Есть повод?
— Есть, — я слышала эту довольную, сытую улыбку в его голосе. — И вообще, мне не нужен повод, чтобы утащить тебя.
— Утащить меня?
Крюгер подозрительно притих. Видимо, все-таки вымелся на улицу. Ну и хорошо.
— Так что за повод?
— Отдел отелей полностью сформирован, сегодня поставили последнюю подпись.
— Ты серьезно? — я даже с места подскочила.
— Абсолютно. Ну что, поехали?
Собачье, полное счастья повизгивание не дало договорить, я повернула голову на звук и застыла.
В дверном проеме стояли двое. Девушка и парень. Лет восемнадцать. Абсолютно не похожие друг на друга, держались за руки. В шапках с красными помпонами.
Улыбались. Знакомыми улыбками. В свободных руках сжимали пакеты, а от ворот медленно отъехало такси.
— Я перезвоню, — пробормотала, сбросив гада.
Сделала шаг, потом еще один. Сердце клокотало где-то в горле, дышать было сложно. И такой страх вдруг сдавил тело, будто самый страшный детский сон, как чудовище в шкафу. Невероятный, выжигающий страх.
Вдруг этого нет? Вдруг это неправда?
— Ксенька… Костя, — их улыбки стали шире, а мой собственный голос почти не касался слуха. Я каркала, не говорила. Тихо-тихо тренькал колокольчик, потому что дверь на улицу еще открыта. Медленно-медленно падал на шапки и куртки снег.
Гулко и быстро билось и рвалось что-то в груди. Я бросилась к мелким, сжала в руках, стиснула, вдыхая запах мороза и розовых щек. От Кости пахло чем-то свежим, от Ксеньки — цветочным.
Живые. Живые дети. Теплые.
Такие непохожие на себя прежних и… такие похожие. Смешинки в глазах, руки, что в ответ стискивали плечи, улыбки…
— Мы теперь Лиза и Андрей, — проворчала Ксенька-Лиза мне в волосы.
— Мара, задушишь, — расхохотался Костя-Андрей, сам не торопясь отпускать. Он был сильным. Почти мужчиной.
А я не могла разжать рук, не могла их отпустить. Так и стояла, стискивая детей, забывая дышать, боясь моргнуть, сказать что-то, боясь до дрожи отпустить.
Я такая эгоистка. Страшная…
— Мы очнулись в этих телах месяца четыре назад, — прошептала Ксюша.
Сначала ничего не соображали, не помнили. Попали в аварию всей семьей. А потом начали сны сниться, и память вернулась. Мама с папой тоже здесь. Но они еще не вспомнили. Господи, Мара… — Ксюшка громко шмыгнула носом, потерлась о меня, уткнулась куда-то в шею, пряча лицо. — Я так скучала.
— Я тоже… — прокаркала. Глаза щипало, щекотало в горле, и дыхание все еще вырывалось болезненными толчками, жалящими уколами. А колокольчик все продолжал петь почти шепотом.
Невероятным усилием, но я все же заставила себя отступить на шаг и глубоко, с упоением, вдохнуть, моргнуть, даже тряхнуть головой.
Они расстегивали куртки, снимали шапки и ботинки. А я стояла и смотрела, под ногами вертелся Крюгер. Свои-чужие лица, свои-чужие движения. И все-таки Костя был старше. Года на два.
— А вареники есть? — вдруг поднял голову мальчишка. — Вишневые?
— А где все? — так знакомо склонила голову набок Ксенька.
И я расхохоталась, кивая в сторону дверей кафе, набирая номер гада, готовая орать, визжать, бегать по потолку, прыгать, тискать их, держать за руки или хотя бы просто смотреть. Просто смотреть и улыбаться, как одаренная в обратную сторону. Казалось, что сейчас я могу даже взлететь, что безжизненные тяжелые крылья смогут оторвать меня от земли. Счастье душило. Почти больно…
— Яр, — проговорила все еще охрипшим голосом, когда гад снял трубку, приезжай домой, — сбросила и пошла доставать вареники. Вишневые.
Когда дверь странного, пугающего дома наконец-то закрылась, из тени деревьев вышел мужчина. Элегантный, холодный, он поднял воротник черного пальто, морщась на падающие снежинки, пару раз подбросил в руке серебряную монетку, одну из тех тридцати, что когда-то были уплачены за предательство, и зашагал по дороге на запад. За спиной дрожали огромные черные крылья.