Отель "Калифорния" (СИ)

— Мара…
— Все, — я вывернулась из его рук. — Не хочу об этом говорить больше. Не сегодня точно.
— Шелес-с-стова, — раздалось шипение в спину.
— Я поступила правильно!
В квартире находиться больше не хотелось. Там не хватало воздуха, места, было слишком темно. Я спустилась на улицу и прислонилась к машине, бездумно разглядывая детскую площадку перед собой и мамаш с колясками. Иногда совершенно искренне хотелось стать рыбкой: круг в аквариуме — и новая жизнь.
Надо вызвать такси.
Ярослав, скорее всего, поедет к Санычу, потом в отделение, а мне там делать нечего. От слова совсем.
К тому моменту, как Волков вышел из подъезда, до приезда тачки оставалось пару минут. День окончательно догорел, и на горизонте появились облака. Не пасмурные, но большие и пушистые. Хотя кто его знает, в последнее время погода в Москве как взбалмошная малолетка.
— Скинь мне видео, — попросила я, как только мужчина подошел.
Он ничего не говорил несколько долгих мгновений, но телефон все-таки достал, перебирая пальцами свободной руки старые четки, тихо постукивали костяшки друг от друга.
— Мара…
— Ярослав, пожалуйста, — попросила вполне искренне. Я правда не хотела сейчас выяснять отношения. Не то настроение. К тому же новость о том, что он глава Контроля, сама по себе не была такой уж плохой. Скорее даже наоборот.
— Я просто прошу доверять мне, — проговорил Гад.
Сожаление и разочарование во взгляде скрыть не получилось. Он все еще не понимает…
— Я доверяю тебе, — накрыла я его руку с четками, сжав пальцы. — Я не доверяю Совету. Ты, наверное, слишком долго там, чтобы понять меня, Яр, но… Они практически перестали чем-либо отличаться от остальных. Строгие дядьки в синих одинаковых костюмах, их чопорные секретарши в мешковатых пиджаках с прическами из девяностых слушают и действуют только в двух случаях.
— Расскажи мне, — невесело улыбнулся Змей.
— Либо когда им угрожают, либо когда им предлагают взятку.
— Мне ты взятку не предлагала.
— Яр… — я не знала, как ему объяснить, как сделать так, чтобы он меня наконец услышал. Контроль действительно как отдельный организм, придаток Совета. Они могут все: они решают проблемы, они охотятся на слишком зарвавшихся ублюдков, неугодных Совету, но они… делают это почти всегда только по указке. Армия, которую хитрожопый король швыряет на передовую, когда ему вздумается.
Я набрала в грудь побольше воздуха, обхватила лицо Волкова руками. Это будет больно.
— Ты сейчас разозлишься, будешь все отрицать, но… Скажи мне, если завтра они положат тебе на стол папку с моим делом, что ты будешь делать?
Он молчал. Его руки обвились вокруг талии, Гад прижал меня к себе так, что я ощутила его напряженное тело каждой частичкой своего, чувствовала его дыхание на губах, видела отблески зажегшихся фонарей в волосах.
— Я буду разбираться, — наконец сказал мужчина. Сказал неприятную, уродливую правду, а не то, что на моем месте ожидала бы услышать любая другая. Я этой правде была благодарна, даже рада.
— Вот видишь…
— Это не значит, что я отдам тебя, — тут же сощурился он, глаза полыхнули злостью, руки сжались крепче. Гад почти втиснул меня в дверцу машины.
— Мой благородный грешник, — прошептала, зарываясь пальцами мужчине в волосы, заставляя его наклониться, целуя и проваливаясь в этот поцелуй с головой. Его губы были твердыми и жесткими, поцелуй — яростным и голодным, все тело — жестким, только невероятно легко пальцы ласкали спину, до безумия нежно язык играл с моим. Кружилась голова, горело все внутри.
Черт!
Этот мужчина сводит меня с ума.
— Мы даже поругаться не можем по-человечески, — пробормотала я, отстранившись, когда воздуха совсем перестало хватать.
— Может, потому, — склонил он голову набок, продолжая поглаживать пальцем мою скулу, — что мы не люди? Но ты задаешь слишком сложные вопросы, колючка…
— Прости, — пожала плечами.
Волков покачал головой:
— Мне нравится. Это какое-то почти мазохистское удовольствие. Еще один фетиш, как моя одежда на тебе, — широкая ладонь спустилась к заднице. Змей прижал меня к своим бедрам.
— Засранец, — уткнулась я лбом Яру в грудь, все еще тяжело дыша. — Ты к Санычу?
— Да. Потом заскочу на пару часов в отделение. Сухарь забил мою голосовую матом, надо выяснить причину.
— Я поеду в отель.
— Хорошо, я постараюсь пораньше, — он повернул голову на звук подъезжающего такси. — Пообещай мне только, что не будешь встречаться с отцом.
— Даже под дулом пистолета, — улыбнулась, отстраняясь.
Он кивнул как-то настороженно и задумчиво и взял меня за руку, потянув в направлении машины.
«Я хочу тебя», — мигнуло сообщение на телефоне, когда такси уже выехало со двора.
«Это обещание?»
«Это факт».
Я улыбнулась, откинувшись на спинку, прикрывая глаза. Ночь будет горячей?
Такси остановилось у отеля практически через полтора часа, как-то нервно царапнув гравий на обочине. В «Калифорнии» на первом этаже горел свет, но было тихо, падальщики все еще ошивались в округе, в окне гостиной маячила любопытная морда Крюгера, тачки Кита видно не было.
Хорошо.
Кулак, до этого момента отчего-то сжимающий внутренности, отпустил. Теперь было гораздо спокойнее. Да и первое впечатление от слов Волкова стало гораздо-гораздо слабее.
К вопросу о доверии.
Интересно все же, почему он не сказал мне раньше?
Я расплатилась с угрюмым, уставшим от непростой дороги шофером и вышла. Ведьма… Подумать только, Ирз нанял ведьму, чтобы «помочь» мне потерять отель.
Я остановилась у самого начала дорожки, рассматривая «Калифорнию» — мрачная, старая, неприглядная снаружи… Но такая своя внутри. Дом.
Почти как из психодельных мультиков Бертона, из страшных историй, рассказанных у костра темной, тихой ночью.
Мой дом.
Костя нашелся в библиотеке, Кит, судя по звукам, мучил несчастную гитару у себя в комнате, Ксеньки, теть Розы и Стаса видно не было.
— Где сестру потерял?
— Теть Роза пытается научить ее быть девочкой, — вздохнул ребенок. — Они что-то лепят, — и, подумав немного, все-таки поднял голову от планшета, с мольбой посмотрев мне в глаза: — ты же не заставишь меня пробовать, Мар?
Я расхохоталась, прислонившись к дверному косяку.
— Не заставлю, но и с сестрой объясняться будешь сам.
— Ма-а-а-р, — протянул он с видом приговоренного.
— Учись находить правильные слова, — улыбнулась я. — Тебе это пригодится. Давно они там?
— Нет, только начали.
— Тогда пошли присоединимся, — подошла я к дивану.
— Это обязательно?
— Да, — кивнула как можно строже. — Я соскучилась, и вы обещали поделиться со мной рассказом о «Барселоне».
Мальчишка со вздохом убрал планшет.
— А Стас где?
— Наверное, у себя, — пожал подросток худыми плечами.
— Тогда сходи за ним, и я жду вас на кухне. Заодно расскажете, что сегодня делали.
— Что делали, что делали, — проворчал Костик, проходя мимо, — с этой собакой определенно что-то не так. Он абсолютно недрессируем.
Пес, словно почувствовав, что говорят о нем, ткнулся мокрым носом мне куда-то под коленку, укоризненно глядя в спину ребенку.
— Ну и что ты опять натворил, морда бесстыжая?
«Уф», — сказала собака, и мы вместе отправились на кухню.
Растрепанная Ксенька пыталась месить тесто в огромной миске, оно тянулось так, что чуть ли не текло, большая часть оставалась у девочки на руках, фартуке и столе, падая мимо. Но Ксюша старалась. Вся мордашка выражала усердие и сосредоточенность.
— Чем помочь? — спросила, закрывая дверь.
— Не мешать, — проворчала юная хозяйка.
— Начинкою займешся? Ми ліпимо вареники, — с гордостью ответила теть Роза, протягивая и мне пестрый ярко-желтый фартук.
— С вишней?
— А як же, — хитро улыбнулась повар через плечо, доставая из холодильника огромный пакет с вишней.
О, вот оно счастье. Вареники с вишней, а еще, когда сварятся, сахаром сверху совсем немного присыпать. Я чуть слюной не захлебнулась.