Отель "Калифорния" (СИ)

— Не любите эту песню? — хмыканье сдержать не удалось.
— Не переношу.
— Вам все-таки придется дать мне описание.
— Вы такой фанат работы или вам просто скучно? — повела девушка плечом, откидывая прядь темно-русых волос за спину. В приглушенном свете на руке блеснули браслеты. Странные такие браслеты — этнические. Не просто дешевые побрякушки, но действительно обереги. Уж я-то в этом разбирался. Любопытно. Учитывая, что все это время, с того момента, как я снова увидел «Красную шапочку», ощущение присутствия в ней темноты усиливалось, а вот безумия не было, как я ни старался его почувствовать. Так было неправильно, так просто не могло быть.
Кто же ты такая?
— Не угадали, я просто не хочу связываться с Сергеем Николаевичем. И давайте на «ты».
— Как скажешь, — пожала девушка плечами. — Описание я составлю, вышлю на почту Сашке.
— Давно ты знаешь ребят и Сухаря? — все-таки не удержался от вопроса.
— Достаточно. Познакомились, когда только начинала.
— Отель не приносит дохода?
— Приносит. Именно с постояльцев все и началось. У нас как-то остановился мужчина из Самары, искал в Москве сына. Я помогла, так и закрутилось, — легко отмахнулась Мара. Она не врала, но меня не покидало чувство, что это не вся правда. Да и опять же эта ее тьма, что виднелась в глазах вперемешку с легкой насмешкой, незлобной иронией. Слишком странное сочетание для молодой девушки.
— Почему ты так смотришь? — нарушила она повисшую на несколько мгновений тишину.
— Как?
— Знаешь, я так и вижу, как ты сейчас наклонишься вперед и выдашь что-то типа: «Ко мне, ко мне, бандерлоги», — понизив голос и сощурившись, выдала «Красная шапочка». Я сначала замер на несколько секунд, так и не донеся вилку с ростбифом до рта, а потом дернул уголком губ. Проницательная девочка, чувствительная.
— И ты пойдешь? — положил я подбородок на переплетенные пальцы.
— В каком смысле?
— В прямом: поддашься гипнозу, как бандерлоги? — после этого вопроса что-то вдруг изменилось. Темнота внутри этой девушки выросла так резко, что мне пришлось приложить столько усилий, чтобы загнать гада на место, сколько не приходилось прикладывать уже давно. А Мара молчала, смотрела пристально в мои глаза и хранила молчание. Соблазнительный рот был расслаблен, руки свободно лежали на столе, грозовые глаза странно мерцали в приглушенном свете, медленно опускалась и поднималась грудь от глубокого, ровного дыхания. Через секунду я тоже расслабился, смирившись с интересом и желанием к «Красной шапочке». Не можешь бороться — прими. А с причинами можно разобраться и позже. Гад удовлетворенно развернул кольца, я задышал глубже, стараясь полнее ощутить вкус безумия, распробовать в нем каждую нотку. На поверхности лежали острый кайенский перец и куркума — смерть и боль.
Как интересно с тобой, девочка.
— Ты не ответишь? — нарушил я повисшую тишину.
— А стоит? — едва заметно хозяйка странного отеля склонила голову к плечу.
— Мне любопытно, — в голосе против воли послышались тягучие нотки. Пусть. Так даже интереснее. Мара слегка дернулась, опустила взгляд вниз.
— Любопытство сгубило кошку, Ярослав.
— Мы уже выяснили, что я не кошка и даже не кот.
— Всеми силами постараюсь избежать этого, закончить, как глупые обезьянки, я не хочу. Ты мне не нравишься, Ярослав Волков, — вдруг призналась девушка.
— Честно. Только вот я, пожалуй, не хочу тебе нравиться.
То, чего я от тебя хочу, никак не вписывается в это безликое определение.
— Хорошо, — по-своему истолковала слова девушка. — Тогда доедай и уезжай, если по ограблению больше нет вопросов.
— Последний. Ты раньше мальчишку этого видела?
— Нет.
— На парковке был кто-то еще?
— Я никого не заметила, но с уверенностью сказать не могу.
— Пока, пожалуй, все тогда, — я вернулся к еде. — У тебя отличный повар.
— Знаю.
— Почему «Калифорния»? — сменил я тему после нескольких секунд тишины.
— Можешь считать это своего рода традицией.
— Традицией?
— Да, — и снова больше ни слова. Я же продолжал разбирать по кусочкам ее тьму.
Звук открывшейся двери привлек внимание, в ресторанчик зашел панк.
— Приятного, — кивнул бугай, опустился на свободный стул и молча принялся перебинтовывать руку девушки.
— Спасибо, Кит. Отнеси, пожалуйста, обедо-ужин близнецам.
— Сделаю. Они все еще разговаривают друг с другом только через эти дурацкие картинки.
— Я поговорю с ними попозже.
— Отлично, мне кажется, они что-то затеяли, и я чувствую себя пятилетним ребенком, попавшим на лекцию по неорганике.
— Если бы захотел, давно бы разобрался.
— Зачем? Ты же есть, — вполне натурально удивился парень, завязал аккуратный бантик и поднялся на ноги.
— До свидания, Ярослав Волков, — протянул мужик мне руку. Я пожал ладонь, чувствуя и от Никиты запах смерти, только на этот раз без каких-либо примесей. Смерть в абсолюте, словно он был живым трупом.
Чушь какая-то. Надо срочно покормить гада.
Кофе выпить мне все-таки позволили, но взгляд Мары постоянно, словно спотыкающийся о настенные часы, ясно давал понять, что девушка торопится. Остаток обедо-ужина мы говорили ни о чем. Ну… то есть я пытался узнать о девушке побольше, а она уклонялась от прямых ответов. Игра была забавной, но не более. Помогла убить время и дала возможность понаблюдать за «Красной шапочкой».
Смешно, но она даже вышла меня проводить, желая, видимо, лично убедиться, что я сваливаю. На улице снова шел дождь, медленно опускались сумерки, туман стелился по газону и вдоль дороги. Серо-белый, не очень густой. По моим губам невольно скользнула улыбка. Этот туман напоминал тьму Мары: неплотный, но слишком очевидный, не опасный, но заставляющий насторожиться.
— Спасибо за ужин, — обратился я к девушке, когда мы подошли к машине.
— Не за что, — слегка улыбнулась она. — И, Волков, серьезно, скажи Сухареву, что я просто неудачно подстригла кусты, а мои домашние все перепутали.
— Жду от тебя описания, — отрицательно покачал головой.
— Профессиональная деформация, — наигранно тяжело вздохнула девушка.
— Да.
— Ну, оставляю тебя с ней наедине. Желаю приятно провести время, — дернула она плечом и развернулась. У меня почему-то возникло неприятное ощущение, что я что-то забыл. Спать надо явно больше, чем несколько часов в неделю.
— Пока, — махнула рукой «Красная шапочка» по-прежнему не оборачиваясь. А я смотрел ей в спину, сам не мог понять отчего. Просто стоял и смотрел, как по гравиевой дорожке девушка неспешно идет к отелю, а под ее ногами тихо поскрипывают камешки.
Дверь за Марой закрылась, а я все еще стоял возле машины и теперь внимательно разглядывал сам дом. Первый этаж был обшит потемневшими от времени деревянными панелями, второй и третий демонстрировали ровную кирпичную кладку. Была тут и веранда, очевидно, опоясывающая весь дом, старые садовые качели мирно висели в одном ее углу, стандартная треугольная крыша, покрытая темно-красной черепицей, в некоторых окнах уже горел свет. По идее, здание должно было казаться уютным, может даже милым, но почему-то ощущение было абсолютно противоположным. Дом… Не пугал, но настораживал, беспокоил и словно отталкивал. Будто не хотел, чтобы к нему приближались. Точно такое же ощущение вызывает большая бездомная собака, спокойно лежащая возле помойки: не заставляет бежать в панике, но приближаться к ней не хочется.
Странно, как отель, производя такое отталкивающее впечатление, еще умудрялся оставаться наплаву.
Впрочем, хозяйка этого дома производила не менее странное впечатление.
Я сел в машину и отправился в Москву.
Сегодня надо было еще просмотреть то, что нарыл на подчиненных Сухаря Тим. Хотя я все равно был убежден, что просто теряю время в отделе. Стоило подумать о файлах, как до моих затуманенных мозгов дошло, что именно я забыл.
Кретин.
Подполковник просил передать Маре флэшку, которая так и лежала сейчас в заднем кармане моих джинсов. Старею, что ли?