Нити судьбы (СИ)

— Тебе повезло, — я не видела лица Нэйтона, но по интонации голоса, поняла, что он завидует Феликсу.
— Не спорю, а скажи мне, почему я испытываю неприязнь, а порой и отвращение к змеям? Как-то это не логично учитывая тот факт, что змеиная кровь течет и в моих жилах.
— Я не уверен, но скорее всего тебе еще с младенчества привили или же внушили неприязнь к пресмыкающимся и я надеюсь на то, что это сделала не Оливия, потому что если это сделала она, то у меня не будет ни единого шанса вымолить у нее прощение. Но даже если она меня не простит, я ей все равно благодарен за то, что она позволила тебе появиться на свет. Элеонора, вам тяжело было?
— Поначалу очень. Мне мама рассказывала, что бывали дни, когда она не знала чем меня накормить и тогда мы шли к бабушке, к ее маме. Она нас кормила, но при этом постоянно ворчала, упрекая маму. Бабушка совсем недавно чуть поспокойнее стала, возможно из-за того что перебралась на постоянное место жительства на другую планету. Теперь она гораздо меньше ворчит, но все равно постоянно чем-то недовольна. Характер у нее такой, и с этим ничего не поделаешь, но я к этому уже привыкла.
— Элеонора, а не могла твоя бабушка, зная о том, что я василиск, внушить тебе неприязнь к пресмыкающимся?
— Бабуля-то? Запросто. Она заочно ненавидит тебя, называя развратником и соблазнителем. Она уверенна в том, что ты сломал жизнь ее единственной дочери.
— По-сути так оно и есть.
Нарезав холодную закуску и разогрев полуфабрикаты, мы с Нэйтоном уселись за стол, и на какое-то время на кухне стало тихо.
— Элеонора, ты, конечно, можешь сказать, чтобы я не лез не в свое дело… — отставив от себя опустевшую тарелку, Нэйтон бросил в мою сторону нерешительный взгляд.
— Говори, раз уж начал.
— У тебя с Мирославом серьезно или он тебе был нужен всего лишь на пару ночей?
— Почему на пару? — я даже есть перестала. Откуда Нэйтон мог знать то, что я с Мирославом провела две ночи?
— На тебе его запах, оборотни это очень хорошо чувствуют, так что если надумаешь от него гулять имей это ввиду.
— Зачем и почему ты меня об этом спросил?
— Дело в том, что Мирослав со вчерашнего дня сам не свой, — Нэйтон не отпускал моего взгляда.
— Мало ли какие у него неприятности на работе? — предположила.
— Да, нет, дело не в работе, она тут совершенно не при чем. Элеонора, он сохнет, как сорванное растение, увядая на глазах. Когда я его сегодня увидел, не узнал. Элеонора прошу тебя, не мучай парня. Если он тебе не нужен, отпусти.
— А если нужен.
— А если нужен, не отталкивай его от себя. Элеонора он примчится к тебе по первому твоему зову.
— Нэйтон ты в этом уверен? — у меня в голове созрел грандиозный план.
— Более чем. Я видел, как он на тебя смотрел, видел, как он переживал за тебя и как расстроился, когда ты его вчера от себя оттолкнула. Мне бы не хотелось тебя торопить, но тебе лучше сегодня же разобраться с Мирославом.
— Отчего такая спешка?
— Боюсь, он не доживет до понедельника. — Нэйтон не шутил, я видела это по его глазам, по выражению его лица и по напряженной позе, в которой он застыл.
— У тебя есть предположения, потому что я не верю в то, что от любви можно так быстро сгореть.
— Твое чувство к Мирославу только просыпается, в то время как его уже пылает, но ты права, с Мирославом что-то не так. В нем словно включился механизм обратного отсчета, поэтому я и прошу тебя поторопиться. Если я не прав, то будем искать другие пути его спасения.
— Надо, так надо, — кивнула, чувствуя, как в меня пробралось беспокойство. — Я сейчас кое-кому позвоню и сразу едем.
— Привет, — Герман ответил практически сразу.
— Есть срочное дело. Бери камеру и свое удостоверение и на всякий случай можешь еще что-нибудь прихватить. Жду тебя через пятнадцать минут у департамента безопасности.
— Элка, ты что задумала?
— Увидишь. Так я могу на тебя рассчитывать или мне кого-то другого искать?
— Можешь, я уже бегу собираться.
— Элеонора, что ты задумала? — в голосе Нэйтона слышалось беспокойство.
— Увидишь, если надумаешь пойти вместе со мной, а если нет, то можешь остаться здесь, — я направилась в комнату намереваясь переодеться.
— Я с тобой, чтобы ты ни задумала. Только хотелось бы узнать, на какую именно авантюру я только что подписался?
— Увидишь, всему свое время, — коварно улыбнувшись, я закрылась в комнате.
Когда мы с Нэйтоном подъехали к департаменту безопасности, Герман нас там уже поджидал.
— Элла, ты потрясающе выглядишь, — Герман, не удержавшись, сделал несколько моих снимков. — По какому поводу праздник? Ты бы хотя бы предупредила, я бы тоже переоделся согласно случаю.
— Не забивай голову, тебе можно и так.
— Все интересней и интересней, — глаза Германа заблестели. — Мы еще кого-то ждем или все уже в сборе? — Герман мазнул взглядом по Нэйтону.
— Мы идем втроем и у меня к вам обоим просьба, — я перевела взгляд с одного мужчины на другого. — Чтобы вы не услышали из моих уст, сохраняйте молчание и ни в коем случае не останавливайте меня и не говорите, что я сошла с ума, хотя это и не далеко от истины, потому что в противном случае меня бы здесь не было.
— Элеонора, ты меня пугаешь.
— Нэйтон, если тебе страшно, то ты можешь остаться.
— И пропустить самое интересное? Ну, уж нет. Пошли, раз уж пришли.
Я надела на себя свое самое лучшее платье, длинное, облегающее темно-синее, расклешенное книзу. Оно переливалось при каждом моем шаге. На лице легкий макияж, волосы распущенны, в руках маленькая сумочка, а на ногах туфли на высоком каблуке.
— Герман постарайся, чтобы я постоянно была в кадре, — попросила оператора, заходя в помещение. Никогда прежде мне не было так страшно.
— Вы к кому? — дорогу нам преградила охрана.
— Добрый день, нам необходимо попасть вовнутрь.
— На вас выписан пропуск?
— Нет. Позовите начальство, — потребовала.
— Никого я звать не собираюсь, и пропускать вас тоже. Выписывайте пропуск, а потом уж…
Я развернулась лицом к камере.
— Мы ведем свой репортаж из департамента безопасности. Как вы могли только что наблюдать, дальше проходной нас не пустили, в то время как за ней скрывается преступник. Один из сотрудников данного учреждения обвиняется в воровстве.
— У-у, — застонал стоящий рядом со мной Нэйтон.
— Мы требуем выдачи преступника. Жители Миорина вправе знать о том, что происходит в стенах данного департамента.
— Да что вы такое говорите? — один из охранников даже побагровел от злости.
— Этого не может быть, — заявил второй.
— У меня есть факты и неопровержимые доказательства. Так вы нас пропустите?
— Что здесь происходит? — По другую сторону турникета появился Антонио.
— Да вот журналистка уверяет, что один из наших вор, говорит, что у нее есть доказательства и требует пропустить?
— Добрый вечер Элла, — поздоровался со мной Антонио, не скрывая того, что мы с ним знакомы. — Кому вы хотите предъявить обвинения?
— Лиманскому Мирославу.
— Даже так? — Мне показалось или Антонио действительно обрадовался? — Пропустите, я лично сопровожу наших гостей до нужного кабинета, а то еще заблудятся.
Турникет мигнул зеленым светом, сообщая о том, что мы можем пройти через него.
— Я никогда не поверю в то, что Лиманский вор, — заявил один из охранников.
— Так пойдемте с нами и сами в этом убедитесь, — предложила, мне хотелось, чтобы зрителей было побольше.
— А я пойду, и если ваши обвинения будут ложными, то я самолично вышвырну вас на улицу. — От накаченного оборотня исходила угроза, почувствовав которую Нэйтон встал между мной и охранником.
Мы шли по длинному и широкому коридору. Благодаря охраннику, который изъявил желание прогуляться с нами, к кабинету Мирослава подошло около двадцати любопытствующих. Охранник шел и не только громко возмущался, но и приглашал всех без исключения кто попадался нам по дороге полюбоваться на наглых клеветников, то есть на меня и Германа.