Демон с ошибкой (СИ)

Когда на лице, кажется, собралась вся паутина леса, идти стало немного полегче, так как появились удобные тропинки, а сырую траву сменила хвоя. Наверное, где-то неподалеку имелся населенный пункт. Подозрения скоро подтвердились. Сквозь стволы замаячили небольшие домики. Однако суккуб, вопреки ожиданиям, замедлил шаг.
— Мы туда не пойдем? — Хрипло спросила я. Из-за сырости никак не получалось согреться, но признаться в этом было для меня смерти подобно. Ведь Гелиан непременно примет меры, а я их могу и не пережить.
— Пока не знаю, — ответил он. — Сначала выясним, успели ли охотники расставить засады во всех окрестных деревнях. Возможности у них есть, а вычислить наш примерный маршрут не так уж и сложно.
Засады не было. По крайней мере, мы ничего не обнаружили, пока кружили вокруг небольшого дачного поселка.
— Рискнем, — наконец, решил мой спутник, и мы двинулись к самому крайнему дому на отшибе.
Возле него буйно рос кустарник, скрывая крыльцо и подступы к нему от случайных глаз.
Первым в дверь постучал Гелиан, я же спряталась за его широкой спиной, стараясь не опускать взгляд ниже. Открыл мужичок в дырявых штанах с провисшими коленями.
— Ты один живешь? — Мягко спросил суккуб, сразу взяв быка за рога.
— С женой, — охотно ответил тот, верноподданнически тараща глаза.
— Есть родственники или друзья, у которых можно до завтра остаться ночевать, не привлекая подозрений?
— Есть, только выпивку надо взять… — честно пояснил дядька.
Гелиан порылся в кармане и достал пару банкнот из нашего награбленного запаса.
— Держи. Веди меня к супруге.
Через десять минут счастливые хозяева, начисто забыв про нас, убежали с ночевкой в гости. Когда я заглянула в холодильник, поняла всю глубину их радости. Там было шаром покати. А в огород выходить чревато, пока окончательно не стемнеет — нас могли заметить. Хотя, после увиденного на вокзале, у меня в голове бродила беспокойная мысль о том, что, если потребуется, Гелиан загипнотизирует весь поселок не моргнув и глазом.
— Хочешь есть? — С редкостной проницательностью спросил суккуб.
— Не отказалась бы, — проворчала я. — Консервы пожуем?
— Как можно? — Ужаснулся он. — У нас же крупа с собой.
— И?
— Сиди и смотри, — с достоинством сказал Гелиан, доставая из сумки припасы.
Спустя примерно полчаса передо мной поставили тарелку каши с мясом. Ну, то есть, с тушенкой. Незамысловатое блюдо выглядело вкусно. Пахло тоже.
— Где ты научился готовить? — С набитым ртом уточнила я. — И, главное — зачем? При таком количестве денег…
— Неужели не помнишь? — Оскорбился мой спутник, который ел не в пример красивее. Не то, чтобы особо старался, скорее, просто не умел по-другому.
— Нет…
— Где-то классе в седьмом ты громко заявила, что никогда не выберешь мужем избалованного юнца, который даже сам себе еды не приготовит.
— Правда? — Заявление было в моем духе, но при каких обстоятельствах я могла сказать подобное?
— Да. У нас тогда столовая пару дней не работала, все пришли с бутербродами, а я с купленными в магазине шоколадками. Положил одну тебе на парту, ты кинула на меня презрительный взгляд и сказала…
— Вспомнила, — Перебила я, слегка краснея.
— Ну вот. Так и научился.
— В седьмом классе?
— Ага. Мама тоже была в шоке. Особенно когда мой борщ получился намного вкуснее, чем ее.
Он засмеялся. Я не нашлась, что сказать, невольно любуясь очаровательными ямочками на идеальных щеках.
После каши мы попили сладкого чая (заварка с рафинадом тоже были в сумке) и принялись за просушку вещей. Носки у меня были — хоть выжимай. Штаны тоже. Кофта, собравшая все капли с веток, противно липла к телу. Пришлось снимать все, спрятавшись от Гелиана в комнате. Чтобы не ходить голышом, позаимствовала у хозяев пыльное покрывало с кровати и завернулась в него, стуча зубами.
Зато суккуба такие мелочи не волновали. Он вышел из кухни в одних только обтягивающих боксерах и, как ни в чем не бывало, принялся развешивать на теплой печке сначала мою одежду, потом свою. Туда же поставил ботинки. Я все это время смотрела на него и понимала — ситуация просто кошмарная. Мы вдвоем в небольшом доме, почти голые. Уйти некуда — ванна отсутствует, туалет во дворе. Если ничего не предпринять, то я сама вскоре наброшусь на этого негодяйски привлекательного демона. Даже сейчас, когда он занят мелкими бытовыми делами, невозможно отвести взгляд от сильных рук, мощной груди, подтянутого живота… взгляд скользнул ниже и намертво залип.
— Снять? — Насмешливый вопрос Гелиана застал меня врасплох.
— Что? — Прохрипела я.
— Боксеры снять? Чтобы лучше было видно, — пояснил он.
— Наоборот, я думаю о том, что неплохо бы тебе чего-нибудь приодеть, — от его интонации во мне внезапно проснулась вредность. — Никогда не выберу мужем избалованного юнца, который ходит по дому в одних трусах.
А что, с готовкой же сработало.
— Поздно, Медок, избалованный юнец в трусах уже сам выбрал тебя, — ласково ответил он и издевательски захохотал над моим вытянувшимся лицом.
Чуть позже стало ясно — прогулка не прошла для меня даром. Горло ощутимо запершило, глаза стало поддавливать, из носа потекло. Но я предприняла поистине героические усилия, чтобы Гелиан ни за что не догадался о надвигающейся простуде. Наоборот, чем хуже мне становилось физически, тем легче душевно, ведь болезненное состояние оттягивало все внимание на себя. Поэтому я схватила какую-то старую книгу с отвалившейся обложкой и, по самый нос укутавшись в покрывало, села спиной к окну, чтобы лицо терялось в темноте. Пусть думает, что я сторонюсь его из-за обнаженного тела. Тем более, это так и есть.
Когда стемнело, Гелиан сходил и затопил баню, пристроенную ко двору. Нам действительно не мешало бы помыться, вот только к этому моменту я уже чувствовала нарастающую головную боль и тошноту, поэтому отказалась от водных процедур под предлогом, что не выношу жару. Голос старалась сделать как можно более уверенным, как у абсолютно здорового человека. Получилось.
Суккуб постелил мне на кровати, а сам лег на пол. Я с каким-то мазохистским удовольствием радовалась тому, что его влажные после бани запястья и волосы оставляют меня почти равнодушной. Все силы уходили на то, чтобы не начать чихать и шмыгать зудящим носом. Дождавшись, пока он ляжет и отвернется, отдавая дань моей стеснительности, я скинула покрывало и нырнула под ватное одеяло. Несмотря на его толщину, согреться никак не получалось.
Однако основное ухудшение произошло позже. Я проснулась среди ночи и поняла, что умираю. Все тело страшно ломило, холод проникал в каждую клеточку. Голову сдавливали тиски.
— Эй, — еле слышно позвала я, но из осипшего горла не вырвалось ни звука. Стало страшно, словно на всей земле не осталось больше никого живого.
Я пододвинулась ближе к краю. Потом еще ближе. Потом с глухим стуком упала на пол.
Гелиан вскочил. Он подхватил надсадно дышащую меня на руки и смачно выругался.
— Я чертов идиот, — шипел демон. — Думал, ты сторонишься, потому что голая и боишься, что я воспользуюсь ситуацией. Не мог проверить, слепой придурок.
Покрывая себя бранью, он не переставал действовать. С меня в мгновение ока стянули одеяло. Сбегав к нашей сумке, суккуб принялся чем-то энергично растирать мое одеревеневшее тело, умело разминая мышцы руками. Кожу стало чуть жечь. Потом он влил в меня глоток спирта (я закашлялась), лег рядом, крепко прижал к себе и накрыл нас двумя одеялами — своим и моим. Холод отступил, стало, наоборот, очень жарко. Но выбраться из-под горячущего Гелиана не представлялось возможным. Во-первых, не было сил. Во-вторых, он не собирался меня выпускать. Смирившись со своей незавидной участью я, наконец, заснула.
Пробуждение выдалось незабываемым. Хорошей новостью был позорный проигрыш простуды в неравной схватке с суккубом. К сожалению, плохая новость тоже имелась. Началось с того, что под утро мне приснился совершенно неприличный сон, да такой реалистичный. Словно я плавлюсь в объятиях самого прекрасного из мужчин, готового исполнять все мои желания… довольно застонав, повернулась к нему лицом и с наслаждением прижалась к рельефному телу, впившись ногтями в спину.