Учитель и ученик
Повисла недолгая пауза, после чего Пакс сказал:
– Ваши аргументы весьма убедительны. Позвольте похвалить вас за красноречивую риторику.
– Поверить не могу, что ты пытался напугать двух рыцарей-джедаев лопатой. – Женщина появилась, подняв руки над головой. – Мы сдаемся.
– Сдаваться не нужно, – сказал Квай-Гон. – Но нам надо поговорить.
* * *
«“Просто поговорить”. Так я и поверил».
Пакс Марифер стоял в трюме своего корабля, скрестив руки на груди и сердито глядя на рыцаря-джедая и его ученика, посмевших прервать его работу. Конечно, работа оказалась совершенно бесплодной: пустая трата времени. Но это не давало джедаям никакого права врываться и размахивать своими мечами.
Рахара тем временем успела представиться и уже болтала с этими двумя, будто со старыми друзьями.
– Можете поверить? – Она указала на блестящий оранжевый кристалл, который дылда по имени Квай-Гон держал в руке.
– На вид в точности как кайбер, – сказал Квай-Гон, вертя кристалл в пальцах. – Тот же вес. Он даже немного вибрирует в Силе. Различия невероятно тонкие. То, что вы обманулись, объяснимо.
Юнец с глупой прической – Пакс забыл, как его звали, – недоверчиво покачал головой:
– Вы уверены, что это не кайбер? Не какая-то… новая форма, другой тип кристаллизации?
Это было уже невыносимо.
– Да, я уверен, – проговорил Пакс таким тоном, который, он надеялся, можно было охарактеризовать как «убийственный». В доказательство он протянул сканер. – На макроуровне эта штука идентична кайберу, но если заглянуть через микроскоп, то между ними не больше общего, чем между Корусантом и Сираном.
– По-видимому, этот кристалл называется «колен», – объяснила Рахара. – Мы как раз о них прочитали. Как оказалось, они науке известны, но встречаются очень редко – даже реже, чем настоящий кайбер. Но для световых мечей они не годятся и сами по себе столь необычны, что даже не находят спроса на рынке драгоценных камней. Следовательно, вся эта экспедиция была для нас не более чем погоней за майноками. – Она пожала плечами таким образом, что шелковистые волосы легли на одну сторону. Пакс подумал: не специально ли она так сделала, забыв, что джедаи вроде как должны хранить целомудрие?
Затем он подумал, что, быть может, просто слишком засматривается на волосы Рахары.
– Не только, – произнес Квай-Гон, улыбнувшись ей и продолжая делать вид, будто Пакс – самый незначительный человек на корабле. – Она также дала вам возможность спасти множество жизней.
Пакс встретился взглядом с Рахарой. Он подумал, что имеет полное право возмущаться ее выходкой, привлекшей то самое внимание, которого они надеялись избежать. Но в ее глазах стояла боль, которую она так старательно и успешно скрывала почти все время. Она тихо ответила:
– Не было причин не помочь.
– Но не было причин и улетать после этого, – сказал меньший джедай с дурацкой прической, Обби как-его-там. – Почему вы улетели?
Пакс готов был вклиниться и дать одно из множества возможных объяснений – каждое из которых, по его мнению, было лучше предыдущего. Но Рахара – которая за все годы об этом ни разу не заговаривала – просто протянула левую руку.
– Глядите, – сказала она. – Вот почему.
На тыльной стороне ладони был виден бледный шрам от давным-давно удаленной метки «Цзерки».
– Эти шрамы не рассасываются, – тихо сказала Рахара. – Метки обрабатывают химическим составом, который прижигает плоть таким образом, что даже бакта не справляется. Он остается на всю жизнь – знак того, что ты раб. Или был рабом, пока тебя не освободили.
– Ваш последний хозяин освободил вас? – спросил Квай-Гон.
В глазах Рахары появился стальной блеск:
– Я сама освободилась.
Этого Пакс уже не мог стерпеть.
– Если вы хоть на секунду подумаете, что можете вернуть ее «Цзерке», – имейте в виду, ваши мечи не помешают мне помешать вам.
Квай-Гон поднял руку:
– У меня нет намерения возвращать мисс Уик «Цзерке». – Было в его голосе что-то, отчего хотелось ему верить, и это было весьма необычно, поскольку Пакс не верил практически никому. – Мне лишь нужна ваша помощь.
– Я так и знала. Пакс был прав. – Рахара обхватила себя руками: жест страха, никак не вязавшийся с чистой яростью в ее голосе. – Вы заставите меня что-то… что-то сделать, иначе выдадите «Цзерке» для…
– Мисс Уик, – снова заговорил Квай-Гон. – Повторяю, у меня нет намерения возвращать вас «Цзерке», независимо от того, будете вы сотрудничать или нет. Однако у меня больше сочувствия к освободившимся рабам, чем к нелегальным добытчикам драгоценных камней.
– Кто сказал, что мы нелегальные добытчики? – встрепенулся Пакс. – Вы не сможете ничего подобного доказать.
Обби-дурацкая-прическа показал планшет со всеми реестрами находок и данными о продажах. Планшет, по-видимому, не был защищен паролем.
– А я думаю, что сможем.
Рахара обратила взор к потолку:
– Пакс, и так ясно, чем мы занимаемся. Так давай не будем тратить время на препирательства. – Она перевела взгляд на Квай-Гона. – Ну и какой услуги вы от нас хотите?
Пакс полагал, что готов к любому ответу. Но Квай-Гон мило улыбнулся и сказал:
– Нужно, чтобы вы помогли мне отыскать неких террористов.
Глава 13– «Мерикс», говорите? – Квай-Гон устроился на сиденье и изучал внутреннюю начинку корабля, которая являла собой уникальное сочетание новейших технологий и столь древних материалов, что они вполне могли быть старше Республики. – Любопытное название. Вы их находили?
– Как ни прискорбно, нет, – ответил жилистый человечек с торчащими волосами, которого звали Пакс Марифер. Было видно, что джедаев он не любит… но гордость за корабль была сильнее. Проведя ладонью по блестящей стене, он добавил: – Попадись нам немного мерикса… о, какие усовершенствования я бы сделал.
Оби-Ван, сидевший возле антисканерного поля, нахмурился и повернул голову:
– Что такое мерикс?
– Наверное, самый редкий драгоценный камень в Галактике, – ответила Рахара Уик, помещая оранжевые колен-кристаллы в цилиндр анализатора. – Что-то вроде янтаря… а конкретно окаменевшая смола белых деревьев врошир с Кашиика, которые исчезли тысячи лет назад.
– Сам по себе мерикс мутный и белесый, но стоит солнечным лучам упасть на него под правильным углом… – Когда Пакс улыбался, его лицо делалось вполне симпатичным. Однако Квай-Гон резонно предположил, что известно это весьма немногим. – Тогда он сияет таким золотистым светом, что вообразить невозможно.
Оби-Вана драгоценные камни интересовали так же, как любого среднестатистического семнадцатилетнего падавана. То есть не интересовали вообще.