Пражский синдром (СИ)

- Марта сейчас в сильном напряжении и очень ждет вашу свадьбу. Уж не знаю, пани Анна, чем вы так ее покорили, но она от вас без ума. И очень боится, что вы действительно передумаете. В том числе, если она вас чем-то огорчит. Поэтому до вашей свадьбы, скорее всего, будет вести себя идеально. А вот потом можете ждать не самых приятных моментов. Как обратную реакцию. Просто будьте к этому готовы. И, я думаю, тогда нам не помешает пообщаться всем троим. Возможно, дело сдвинется с мертвой точки с вашей помощью, пани Анна.
Если б не Марта, я задала бы Алешу кое-какие вопросы, как только мы вышли. Но дома запал прошел. Да он наверняка и не ответил бы. Пожалуй, мне стоило набраться терпения и подождать. До сих пор эта тактика не подводила.
А через пару дней Марта подкинула мне еще один сюрприз. Я пришла забрать ее после уроков, и она с виноватым видом сказала, что учительница пани Зузана просила меня зайти к ней.
- И что ты натворила? – поинтересовалась я, пока мы поднимались по лестнице на второй этаж.
- Ударила Станду рюкзаком. Но он сам назвал меня жабой.
- Побудь здесь, - я оставила ее в коридоре, а сама зашла в класс.
Там оказалось очень даже уютно: светло, удобные столы, много цветов, зеленый коврик с мягкими игрушками в углу. За учительским столом что-то читала миниатюрная блондинка в стильных очках, примерно моя ровесница.
- Добрый день, - поздоровалась я. – Марта сказала, вы просили зайти.
- Здравствуйте, пани Новакова! Присаживайтесь.
- Ну, мы с паном Новаком собираемся пожениться, но… - смутилась я, кое-как пристраиваясь на детский стул.
- Простите, - учительница смутилась еще больше. – Марта сказала, что у нее теперь есть мама, и я подумала… Как мне к вам обращаться?
- Пани Домникова. Хотя у нас свадьба через месяц, все равно буду Новаковой. Так что неважно. Марта, кажется, с кем-то подралась?
- Со Стандой Немурой. Но он сам ее вечно задирает. Там, похоже, чувства. Да и Мартичка не возражает особо. Она девочка популярная. Хотя ее иногда дразнят за произношение. Я насчет учебы хочу поговорить. У меня к ней две претензии. Письмо ей плохо дается, много ошибок делает. И пересказывать совсем не умеет. Память отличная, запоминает все, что мы читаем, а своими словами не может передать. Надо с ней позаниматься, чтобы не запустить. Вы ведь, кажется, тоже учитель?
- Чешский преподаю… иностранцам, - я решила не вдаваться в подробности.
- Ну так это прекрасно, - обрадовалась пани Зузана. – Марта умная, способная, но постоянно отвлекается, думает о чем-то.
Мы поговорили еще немного и распрощались. Я вышла в коридор и чуть не сшибла Марту, которая стояла у двери, ковыряя пол носком ботинка.
- Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросила я, когда мы отошли от класса.
- Анна, ты сердишься, что я сказала, что ты теперь моя мама? - она страдальчески наморщила лоб.
Ага, поросенок, опять подслушивала. Отшлепать бы тебя маленько.
Я подвела ее к окну, приподняла и усадила на широкий низкий подоконник. Села рядом, обняла за плечи.
- Во-первых, я не сержусь. Только надо было меня предупредить, потому что получилось немного неловко. А во-вторых, пообещай мне одну вещь.
- Не драться со Стандой?
- Не подслушивать под дверью. Это очень некрасиво. Порядочные люди так не делают. Ну представь, ты будешь у себя в комнате разговаривать по телефону, например, со Стандой, а я буду подслушивать. Или папа. Тебе понравится? Думаю, нет. Ты ведь не первый раз так делаешь? Когда папа со мной разговаривал по Скайпу?
Марта покраснела и опустила голову.
- Анна, я больше не буду, - прошептала она, готовая разреветься.
Я прижала ее к себе и поцеловала в лоб.
- Учти, это не только некрасиво, но еще и опасно. Когда-нибудь ты не успеешь отскочить, дверь резко откроется и… убьет тебя. А теперь все. Высморкай нос, и пойдем домой. А то Рада решит, что мы завернули в цукрарну и тайком едим пирожные вместо обеда.
31.
Где-то за неделю до свадьбы случилось то, чего я втайне боялась. Мама вышла в Скайп и сказала, глядя куда-то за камеру:
- Анют, не расстраивайся, но бабушка с дедушкой не приедут.
- Почему? – у меня мгновенно навернулись слезы.
- Бабушка неважно себя чувствует, а дедушка не хочет ее оставлять одну.
- Это что, правда? Я должна поверить?
- Анечка, ты уже достаточно большая девочка, чтобы понимать: иногда стоит притвориться, что веришь. И ни в коем случае не выяснять, правда или нет. Лучше пригласи их с бабушкой осенью в гости.
Что тут было выяснять! Мама рассказала ему о Зденеке, о нашем с Алешем разговоре, и он принял решение: не ехать, чтобы случайно не подставить ни меня, ни Алеша. Таким он был всегда – думал о других больше, чем о себе. Меня жрала обида, за него и за себя. И в то же время я была ему благодарна. Так хотелось позвонить, сказать об этом, но… я должна была притвориться, что поверила маминым словам. Он так хотел.
Это стало последней каплей. Тот пузырь напряжения, в котором я жила все эти дни, должен был рано или поздно лопнуть. Закончив разговор, я легла на диван и разревелась в подушку. У Алеша была рабочая встреча, Марта, как я думала, уже спала.
Уж не знаю, как она услышала, все-таки от детской до гостиной было неблизко. Но дверь открылась, босые ноги прошлепали через холл. Она присела перед диваном на корточки, положила ладонь мне на щеку.
- Анна, ты плачешь? Тебя папа обидел?
Шевельнулось глухое раздражение, но я его отогнала. Села, усадила ее рядом, обняла.
- Нет, Марта. Моя бабушка болеет, они с дедушкой не приедут на свадьбу. Я просто расстроилась. С чего ты взяла, что папа меня обидел?
- Мама плакала, когда папа ее обижал.
Я невольно скрипнула зубами.
- Это она тебе говорила? Что он ее обижал?
- Да. Он на нее кричал, она плакала.
Тут много чего можно было сказать, но не объяснять же семилетней девочке, что представляла собой ее покойная мать. И что при ссорах редко кто может сохранять спокойствие, особенно если знает, что жена вернулась со свидания с другим мужчиной.
- Марта, иногда люди, когда сердятся, говорят такие вещи, о которых потом сами жалеют. Когда успокоятся. Только не всегда в этом сознаются. Вот скажи, за то время, пока ты живешь с папой, он тебя хоть раз обидел?
Наморщив лоб, Марта задумалась.
- Не отпустил к Злате поиграть, - неуверенно сказала наконец.
- Я помню. Что ты тогда получила за диктант?
Она сокрушенно вздохнула.
- Ты, конечно, можешь не верить, но папа тебя очень любит.
Стоп, Домникова, замри. На сегодня хватит. Закинула информацию – пусть переваривает. Сейчас у нее должен быть небольшой разрыв шаблонов. Хочется верить любимой Анне, но тогда получается, что обманывала любимая мама. Значит, придется признать, что мама говорила гадости о папе, потому что была на него зла, а на самом деле так не думала. Значит… Конечно, не все так просто, но потихоньку, полегоньку…
Когда Алеш вернулся, я рассказала ему обо всем – убедившись предварительно, что Марта спит, а не прилипла снова к двери. Он обнял меня и долго молчал, уткнувшись носом в мои волосы.
- Спасибо, Анна… - и добавил после паузы: - Очень жаль, что дедушка не приедет. Я был бы рад с ним встретиться. Но мы их с бабушкой обязательно пригласим. Ему приятно будет все здесь снова увидеть.
Последние дни перед свадьбой напоминали тихую истерику. Иногда я тормозила панику и спрашивала себя: да в чем дело-то? Я выхожу замуж за прекрасного, во всех смыслах, мужчину, в которого влюблена по уши. У нас все отлично и есть только одна проблема, которую мы постараемся решить вместе. Неужели дело в самой церемонии?
Да, свадьба меня действительно пугала. То, что мне предстояло оказаться в центре внимания толпы народа, - я к такому не привыкла. Но хочешь не хочешь, приходилось привыкать. Хоть сам Алеш и не являлся публичной персоной, по роду деятельности он был знаком и как-то связан со многими известными особами. Вот и на свадьбе, помимо родных и друзей, должны были появиться несколько таких – за которыми непременно притащатся репортеры. А это означало появление в светской хронике, что меня не слишком радовало.