Он, она и собака
Мои уши непроизвольно дернулись, тело подобралось. Я уже некоторое время жил с этим именем, чтобы откликаться на него почти инстинктивно.
– Майлс? – переспросил Боб, округляя глаза. – Как… Майлс Дэвис?
– Вы угадали, – кивнула Главная. – Я – ярая поклонница игры на трубе.
– Боб тоже! – воскликнула Джейн. – Видишь, милый? Это знак!
– Только давай не будем во всем искать перст судьбы, Джейн, – поморщился Боб. – Мы ничего не знаем об этой собаке.
Главная тотчас принялась цитировать заученный наизусть текст, который, по моему мнению, является полной ерундой:
– Майлс хорошо воспитан, потому что это домашний пес, а не бродяга. К сожалению, хозяева выбросили его на улицу, поэтому мы его и подобрали.
Редкое вранье! Никто меня на улицу не выбрасывал.
– Как все домашние собаки, Майлс не писает в помещении, а просится на прогулку. Кстати, это умный песик, – все гундела Главная. – Именно поэтому он ведет себя довольно недоверчиво и редко расположен к случайным прохожим.
– Вот это правильно, – похвалила Джейн. – Мы же в Нью-Йорке живем. Тут не стоит доверять каждому встречному.
– С этим не поспоришь, – сказала Главная, поджав губы. – Вот я в свое время была слишком доверчивой и вышла замуж за своего первого мужа. Ух, и намучилась я! И этот ужасный развод…
Боб и Джейн обменялись взглядами, которые я не сумел расшифровать. Боб даже чуть поморщился, словно сразу после слов Главной его укусила в спину здоровенная блоха.
– Как вы считаете, – спросила Джейн, – у Майлса были жестокие хозяева? Как можно выгнать на улицу такого очаровашку? Объявлений о пропаже не было? Может, Майлс просто потерялся.
– Увы, никаких объявлений за несколько месяцев. – Главная вздохнула. – Мы нашли его в Бронксе. Бедняжка лежал на пороге старого здания, которое собирались сносить. Он был очень слаб, нога сломана, он сильно отощал. Вы бы видели, как он трясся. Нам пришлось повозиться, чтобы привести его в норму.
У Боба вытянулось лицо.
– Как можно быть столь жестокими к животным! Выкинуть из дома в зимнюю стужу!
Я немедленно потеплел к этому парню, хотя никто не выкидывал меня из дома. Ведь каждая собака знает, что это значит – неприкаянно скитаться по холодным улицам, когда живот сводит от голода.
Главная тяжело вздохнула:
– К несчастью, такое случается нередко. Скольких бы несчастных мы ни спасали, число бродячих собак по городу не уменьшается. Каждый год без крова остается не менее сорока тысяч животных.
– Вот видишь? – сказала Джейн. – Именно по этой причине мы должны взять собаку из приюта, а не покупать в клубе. Боб, милый, у тебя всегда были собаки с родословными, но не пора ли дать шанс менее удачливым парням?
О, как она была права!
Боб трижды почесал затылок, потеребил волосы и подвигал подбородком.
– У вас есть мысли, какие именно породы перемешались у Майлса в крови? – спросил он.
Главная нахмурила лоб и вперила в меня неподвижный взгляд. Мне показалось, что меня сканируют.
– Ну, эти большие уши и глаза явно принадлежат чи-хуахуа…
«Моя мамочка», – подумал я.
– А вытянутое тело и короткие ноги… хм, пожалуй, от таксы.
Мой папаша. Мы не встречались, потому что ублюдок смотался раньше, чем мать поняла, что произошло.
– Однако у Майлса такая морда… и эти черные пятна… есть что-то от немецкой овчарки, видимо, несколько поколений назад была и такая вязка. – Главная задумалась. – И самое забавное! Видите, какой у мальчика хвост? Словно тугая баранка с белым кончиком. Это от бассенджи, очень дружелюбная порода, которая – только представьте! – не умеет лаять! А шерсть… хм, возможно, фокстерьер или корги. Сами видите, Майлс – редкий экземпляр…
Ага, предлагаю свой перевод: уродливая дворняга.
– На мой взгляд, – вмешалась Джейн, – он симпатяга.
Вот это да! Как только меня в жизни не называли, но «симпатягой» никогда прежде.
Я повнимательнее вгляделся в лицо Джейн, пытаясь понять, искренне она говорит или просто пытается быть вежливой. Она улыбнулась и протянула руку ко мне сквозь прутья решетки. Я с достоинством приблизился, понюхал и лизнул ее пальцы. Они оказались солеными.
– Щекотно, – сообщила она, хихикнув, и потрепала меня по загривку. – Небось, жаждешь убраться из этого неуютного местечка?
«О, – подумал я с тоской, – ты даже не представляешь, как сильно жажду!» Пожалуй, следовало показать этой девице, насколько дружелюбным я умею быть. А то, чего доброго, решит, что я необщительный.
Словно прочитав мои мысли, Главная открыла дверцу клетки. Я с визгом бросился к Джейн. Она радостно прижала меня к себе, и я почувствовал, как в ее груди торопливо бьется сердце. Кстати, у этой мадам оказались на удивление крепкие и большие сиськи!
Я принялся в восторге облизывать ей лицо. Может, это вообще был мой последний шанс найти себе хорошую любящую семью. Новый дом, новая жизнь, ласковая хозяйка и… и Боб. Боб, разобраться в котором мне еще не удалось.
Джейн засмеялась и передала меня своему спутнику.
– Малыш, ты не меня должен убеждать, а этого сурового парня. Ну-ка обслюнявь ему лицо!
Я колебался лишь секунду. Признаться, до этого момента я никогда не целовал мужчину. Не то чтобы это меня смущало, но был страх перегнуть палку. Мужчины ведь не слишком любят сантименты. Однако я был просто обязан завоевать сердце Боба. В общем, настороженно понюхав его нос, ухо и подбородок, я выбрал подбородок. Кожа оказалась щетинистой и очень мужественной на вкус. В общем, не встретив сопротивления, я лизнул еще и нос, и ухо.
– По-моему, только дворняжки способны на подобную любвеобильность, – заметил Боб, чуть отстраняясь и внимательно меня разглядывая. – Помню, самым ласковым моим псом был пудель, которого мы завели еще с Кэти. Да и тогда меня разве что клевали влажным носом в щеку.
– Ты о пуделе или о Кэти?
Боб поднял бровь и обратился почему-то ко мне:
– В этом вся Джейн, приятель. Иногда она бывает стервой, но я все равно схожу по ней с ума.
Сам я был знаком с Джейн всего ничего, но был готов подписаться под этой репликой.
В это время Главная, которая внимательно изучала какие-то записи в блокноте, подняла голову и уставилась на Джейн немигающим взглядом.
– Мисс Леви, как я вижу из вашей анкеты, раньше вы не держали собак.
– Только потому, что мать страдала аллергией на шерсть. А мой бывший муж недолюбливал собак, да и дочь, Миа, не проявляла интереса к животным. Она все больше училась или проводила время с друзьями, понимаете? Уход за собакой лег бы на мои плечи, но я много работала, так что вопрос отпадал. Но я очень люблю собак! – с пылом сказала Джейн. – Я с самого детства мечтала иметь собаку. А у Боба есть опыт. У него уже были собаки.
– Понятно, – сухо сказала Главная. – Значит, вы живете вместе?
– Не совсем. То есть… и да и нет. В общем, – залепетала Джейн, тушуясь под изучающим взглядом, – мы много времени проводим вместе. У Боба квартира в центре города, но… пока мы в ней не живем… понимаете, он сейчас разводится с женой. То есть не совсем так. Они расстались, но суда еще не было, она не подписывает бумаги. В общем, это очень длительный процесс, если вы понимаете…
– Джейн, детка, тебе не кажется, что мисс Конклин не обязательно вдаваться в детали?
Словно желая это подтвердить, Главная зевнула. Она так широко распахнула рот, что в него смогли бы поместиться Джейн вместе с Бобом целиком, да еще осталось бы место для компании. Главная всегда так зевала, и при этом меня охватывал почти священный ужас.
– Прошу меня извинить, но я очень устала, – сказала она. – У меня был трудный день. Мне не хотелось бы давить на вас, но решение надо принимать скорее, приют закрывается до утра. Мне пора кормить питомцев. Джейн, Боб, вы берете Майлса?
Я с замиранием сердца ждал прекрасного слова «да», но почему-то эта парочка молчала. Это был очень дурной знак!
Лицо Джейн стало растерянным, она покусала губу.