Василиса и Серый волк (СИ)
Когда улыбающееся лицо Кира показалось за окном, Василиса поняла: в жизни есть место и для фантастики!
Это был он. Боль и отчаяние полоснули по сердцу. Это еще недавно любимое лицо, красивые глаза, губы - весь он превратился в неиссякаемый источник боли, тоски по несбыточному. И вот вновь рядом.
Как он смеет на нее так смотреть? Стоит за окном, такой родной, желанный, но слишком опасный. Сколько еще вынесет ее сердце? Оно и так рвется на части от желания простить и ненависти за предательство. Нет, в это болото она второй раз не полезет.
Мужчина что-то говорил, но двойной новенький стеклопакет превращал его речь в несуразную пантомиму. Пришлось открыть окно. Занятая делом, Василиса даже не заметила, как в это время в спальню просунулись две любопытные головы. Ни Вика, ни Грабовский не могли пропустить шоу!
- Вот до чего ты упрямый осел! - уже кричала Василиса. - Я ведь четко сказала, что не желаю тебя видеть и слышать!
- Милая, ну хотя бы одну речь я могу произнести. Даже закоренелому преступнику полагается звонок адвокату, - он в молитвенном жесте сложил руки и заморгал длинными ресницами. - Я тебя очень прошу.
- Пивоваров, ну ты подонок! Ты мне и так уже сердце разбил. Добавки захотелось?
Василиса осмотрелась по сторонам, думая, чем же в него запустить. Первым под руку попались собственные тапочки. Не целясь, она швырнула их прямо в голову Кира и только на сантиметр промахнулась.
Пивоваров, ожидавший такую реакцию, крепко схватился за ледяной металлический поручень. От каждого его движения кабинка устрашающе качалась.
Девушка снова обратила свой взор в комнату. Если он не понимает, так, значит - пора кидать что-то потяжелее!
Руки сами схватили большой керамический горшок с диффенбахией. Заметив это, Вика мигом ворвалась внутрь и, отобрав любимый цветок, сунула в руки безумной подруге скромный кактус.
Василиса уже не разбирала. Кактус пулей полетел следом за тапочками.
В этот раз Киру не так повезло. Острые колючки впились в куртку, а земля комьями посыпалась по одежде.
- Василиса, ну пожалуйста, дай хоть слово сказать. Я тебя не понимаю... - отчаянно попросил он.
- Пивоваров! Я от тебя устала, - хрипло простонала Василиса, захлебываясь внезапными слезами. - Все. На этом наш короткий роман закончен. Давай больше не будем. Ни тебе радости, ни мне покоя.
Она со стуком закрыла окно и вышла в другую комнату.
Кир постоял еще немного. Ему было непонятно, почему она так себя странно ведет. Что-то крылось за такой острой реакцией. Что-то нехорошее, но вот что?..
Водитель пожарной машины понял, что дело дрянь, и медленно опустил подъемник к земле. За всем этим, кроме друзей снизу, внимательно наблюдал и Александр Грабовский. Он видел собственными глазами отчаяние на лице мужчины, видел его настойчивость. Нет, определенно этот случай кардинально отличался от предыдущего. Он снова открыл блокнот и вписал еще одну строчку.
Кир возвратился в свою квартиру уже вечером. Думать ни о чем не хотелось. За окнами было темно, как и в душе. Таких отпоров жизнь ему еще не давала. Как-то глупо, бездумно и болезненно. А ведь это была его милая, простая девочка! Вот ведь у нее как: и в страсть, как в омут, и в ярость, как в пекло.
Он чуть не полез, сломя голову, в то окно, когда увидел ее, обомлевшую от удивления. Хотелось влезть, закрыть все двери и долго, мучительно сладко доказывать, как она ему дорога. Чтобы стонала под ним, извивалась и никогда, никогда даже не подумывала гнать от себя. И эта чертова майка на ней! Ну, разве можно выгонять мужчину в одной майке?
В довершение эффекта слова ее: «Я ведь, как дура, влюбилась...». Самое невероятное признание в любви, и с какой страстью оно было сказано! Мысли снова поскакали не в ту степь.
«Напиться, что ли?» - с тоской подумал Кир.
Через часик в гости заглянул Лешка. На лбу у него красовалась здоровенная ссадина. Он, не разуваясь, достал из-за пазухи Филю. Рыжий котенок так согрелся возле могучей груди, что мурлыкал.
- Кир, возвращаю питомца, - друг аккуратно поставил Филю на пол, пригладил шерстку и добавил. - Девчонки слезно попросили вернуть.
- Сапоги или провода? - хмыкнув, спросил хозяин пушистого монстра. Он совершенно забыл о котенке.
- Да, как тебе сказать: ни то и не другое. Он Василисе в кровать такую лужу надул. Ей сейчас спать негде.
Кир закашлялся. Вот чего-чего, а луж в постелях Филя еще не делал.
- Может, у девчонок погрызть нечего было? – поинтересовался.
Лешка почесал затылок.
- Вряд ли. И... Я твоей, конечно, намекнул, что у тебя одна комната пустует...
- Так это она тебя так огрела? – хохотнул Кир. - Хорошая царапина.
- Она! - весело согласился друг. - Ну и характер у девки, огонь!
- Знаю... – ответил Пивоваров уже не так весело. - С Викой хоть не поругались?
- Да нет. Они с профессором ржали, как лошади. Обещала даже, если от этого демона патлатого их избавлю, замуж за меня выйдет!
- Быстро у вас! - присвистнул Кир.
- Да это так пока, шутка.
- А ты бы хотел?
- Не знаю. Наверное, да. Одному оно только кажется, что хорошо. Когда она рядом - совсем другое дело.
- Не ожидал от тебя. Никак ты в перебежчики намылился из нашего холостяцкого племени? Один я останусь.
Лешка на это только улыбнулся. Он как никто другой из их четверки знал, что Кир не от принципиальности до сих пор не женат. Напряженная работа и полное отсутствие свободного времени давно уже ограничили возможности друга в построении нормальной личной жизни. Странно даже, что Ангелина так долго продержалась в любовницах. На нее ведь он тоже наверняка время находил лишь урывками.
Когда через пару минут в дверь позвонили, оба друга удивленно переглянулись. Димон и Гошка давно сидели по домам с женами. А больше придти было некому.
Немного замешкавшись, Кир открыл дверь.
Александр Грабовский собственной персоной с задумчивым видом и блокнотом в руке стоял на пороге.
Часть 2.
Уж этого гостя никто не ожидал.
- Здравствуйте, молодые люди! Вы, видимо, так рады меня видеть, что даже слова растеряли.
- Александр Михайлович, извините, - первым пришел в себя Кир. - Милости прошу в дом. Вы как-то неожиданно нагрянули...
- Нет, неожиданно это ваш рыжий друг к девочкам наведался, а я так... Мимо проходил, - затем он повернулся к Лешке и добавил: - Алексей, рекомендую забрать Викторию из квартиры. Со мной на диванчике милые дамы спать отказались, и сейчас пытаются улечься паззлами на узкой тахте твоей благоверной.
Лешка сразу вспомнил, что Филька одну из кроватей временно вывел из эксплуатации, и засобирался.
- Спасибо, Михалыч, что сказал. Кир, я лучше поеду!
Друзья обнялись на прощание, и в просторной двухкомнатной квартире остались лишь двое, не считая пушистого партизана.
Профессор сразу же нашел кухню и с важным видом уселся на самый высокий табурет.
Кир все не мог понять, что же делает в его квартире этот странный тип, но приступать к расспросу первым почему-то не решился.
- Вы, Кир Юрьевич, наверно все гадаете, зачем я Вас посетил? - прищурив левый глаз, хитро спросил профессор.
- Александр Михайлович, не скрою - не ожидал Вас увидеть. Хотя после сегодняшнего безумного дня даже это уже не должно казаться странным.
- Может, перейдем на «ты»? - неожиданно предложил Грабовский. - После того, как ты меня на ручках потаскал, если не жениться, так перейти на «ты» мы просто обязаны.
Кир кивнул в знак согласия и, понимая, что спать ему в ближайшее время не позволят, принялся варить кофе. Грабовский взял в руки кофейную банку, понюхал и показал два пальца. Вторая кружка тут же появилась на столе.
Последующие минуты прошли в молчании. Никто из мужчин не проронил ни слова, пока на донышке не показалась кофейная гуща. Даже Филя молчал, поглядывал то на гостя, то на хозяина. Глаза у котенка слипались, но упрямство брало верх.