Право первой ночи. Свобода за любовь

Подготовка к свадьбе шла своим чередом. Приятные хлопоты поглотили целиком. Мы выбирали ресторан, декор помещения, Ян уже забронировал отель на Мальте. Чтобы номер был роскошный, с большой террасой и обязательно с видом на море.
Но неожиданный поворот судьбы резко изменил мою жизнь.
* * *
В конце мая меня вызвал завотделением. Одному из первых людей города потребовалась медсестра для ухода на дому.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Лидия Константиновна, вы будете ежедневно посещать Павла Игоревича Рудницкго. Ему надо делать уколы и ставить систему после операции. Реабилитация идет хорошо. Но в больнице он оставаться не хочет, предпочитает долечиваться дома.
- Но это же работа медсестры, - удивилась я.
- Да. Но господин Рудницкий желает, чтобы процедуры ему делал врач. Он считает, что у медсестер недостаточно глубокое медицинское образование. За это вам будут доплачивать.
- Хорошо, - согласилась я.
 Деньги лишними не будут. Тем более что выбора у меня нет. Руководству клиники виднее, кто и чем должен заниматься. В клинике разговор с сотрудниками короткий. Не нравится – увольняйся, никто не держит. На это место при такой высокой зарплате сотня желающих найдется. 
Любой каприз за деньги пациента – таков негласный девиз нашей клиники.
От состоятельных клиентов всегда одни неприятности и нервотрепка. Они вечно недовольны, как их лечат, как осматривают, как делают уколы. И вообще, врачи недостаточно грамотны и компетентны, чтобы лечить таких важных персон.
Господин Рудницкий - бывший депутат Государственной думы, в преклонном возрасте и с очень молодой женой. Кажется, она у него вторая или третья. Рудницкий оставил госслужбу и вернулся в бизнес. Об этом знаменательном событии трубили все таблоиды города.
Семье Рудницких принадлежит огромный химический концерн. Сеть заводов разбросана не только по области, но и в других регионах страны.
Итак, в назначенный день после обеда завотделением лично проверил погрузку медицинского оборудования в автомобиль клиники, и я отправилась к господину Рудницкому.
Как оказалось, я понятие не имела, что значит элитная квартира. Пентхаус Павла Игоревича расположился в новом доме на берегу реки. Скоростной персональный лифт поднял меня на тридцать шестой этаж за несколько секунд.
Меня встретил привратник – важный, как английский лорд. Он проводил меня в комнату, расположенную недалеко от кухни.
- Здесь вы можете переодеться и разместить медикаменты и оборудование, - важно произнес он. – Павел Игоревич ждет вас с спальне через четверть часа. По коридору вторая дверь направо. Господин Рудницкий не любит задержек и опозданий. Постарайтесь не разочаровать его, - строго предупредил меня верный дворецкий бывшего слуги народа.
Шофер клиники разместил все необходимое в комнате и ушел. Я переоделась в форменный халат, надела на голову шапочку, достала лекарства, шприцы, сложила их в контейнер. Собрала хромированную стойку под систему. Мне не раз приходилось заниматься этим в клинике, но на дом к пациенту я выехала впервые.
Взяла стойку, контейнер, распахнула дверь и шагнула в коридор. И с размаху налетела на стремительно идущего человека. От неожиданности я уронила стойку.
Пронзительный звук от упавших металлических трубок резанул мой слух как гром среди ясного неба.
Мужчина обхватил меня за талию и не дал упасть.
Моя рука упиралась в мускулистую грудь мужчины. Я слышала, как гулко бьется его сердце. Подняла глаза и невольно замерла.
Насмешливый взгляд карих глаз откровенно изучал меня. Высокий, стройный, темноволосый мужчина лет тридцати семи крепко обнимал меня и не спешил отпускать. Выбрит до синевы, одет в дорогой костюм. Пиджак расстегнут, и моя рука все еще лежит на его груди. Через тонкую ткань я чувствовала крепкие напряженные мышцы.
Какая неловкая ситуация!
- Целы? Я едва не сбил вас с ног. Простите.
- Все нормально, - прошептала в ответ.
Я осторожно освободилась из неожиданных объятий. Наклонилась, чтобы собрать распавшуюся на отдельные части стойку капельницы.
 
- Позвольте, я помогу, - молодой мужчина опередил меня, ловко собрал металлические трубки и протянул мне.
- Спасибо, - я невольно взглянула в темные глаза и утонула в них, как в омуте. Его взгляд притягивал, завораживал. Вздрогнула и пришла в себя.
Судорожно начала собирать стойку. Как назло, руки не слушались. Депутат будет в бешенстве. Я заставляю его ждать – неслыханная наглость!
Мужчина отстранил меня и через несколько секунд все было готово. Я хотела забрать оборудование, но он не отдал мне его.
- Главное, не спешить, - очаровательно улыбнулся он. – Я провожу вас, а то налетите еще на кого-нибудь.
- Это вы налетели на меня, - заметила ему в ответ.
- Ну, разумеется. В этом доме всегда виноват только я, - рассмеялся он.
Мужчина сделал широкий жест рукой, пропуская меня вперед.
- Как понимаю, вы будете лечить моего дорогого папу?
- Я буду проводить процедуры господину Рудницкому.
- Тогда давайте познакомимся. Дмитрий Рудницкий. Сын вашего пациента.
- Лидия Спирина. Врач.
- Очень приятно, - он поцеловал мне руку.
Это было неожиданно. Моя рука замерла в его. Но через мгновение я отдернула ее.
- Вы такая пугливая, - снова рассмеялся Рудницкий-младший.
- Я не пугливая. Просто Павел Игоревич будет недоволен, что я опоздала.
- Мой папаша это переживет. Я замолвлю за вас словечко перед ним.
Дмитрий постучал в высокую инкрустированную красным и черным деревом дверь.
- Папа, к тебе врач, - Дмитрий не стал дожидаться ответа и распахнул ее. – Прошу, проходите.
  
Глава 3. Лидия
 
Я переступила порог и оказалась в опочивальне французского императора. Или русского… Роскошь, бьющая в глаза.
Огромная кровать под балдахином из шелка и парчи. Ее золотые витые столбы украшали амуры, держащие гирлянды из роз.
На кровати лежал сухопарый пожилой мужчина. На лице следы недавней пластической операции. Совершенно лысый, с пронзительным взглядом водянистых бесцветных глаз. Настоящий Кощей Бессмертный. Я знала, что пациенту семьдесят два. Но сейчас трудно понять, насколько эффективно прошла операция. На лице отечность и краснота.
Невольно окинула взглядом комнату.
Картины в резных рамах по стенам напоминали об Эрмитаже. На одной из них Павел Игоревич в костюме Людовика ХIV с короной на голове и в горностаевой мантии обнимал черноволосую диву в пышном шелковом платье. Дива держала в руках веер и была увешена драгоценностями как новогодняя елка стеклянными игрушками. Она годилась в дочери своему кавалеру. Судя по всему, ей нет и тридцати.
Пушистый ковер покрывал янтарный паркетный пол, высокие окна с витражами. Роскошные портьеры причудливо задрапированы. Много лепнины на стенах и потолке. И везде позолота в неимоверных количествах.
Люстра из розового хрусталя свешивалась с расписного потолка. На нем тоже резвились пухлые амуры.
- Вы не в музей пришли, нечего по сторонам смотреть, - сердито произнес пациент. – Милочка, вы опоздали на две минуты. Это недопустимо. Я очень недоволен и сообщу об этом вашему руководству.
- Папа, побереги нервы, - Дмитрий подошел к высокой кровати. – Это моя вина. Я едва не сбил с ног бедную девушку. Пришлось собирать упавшую стойку. Но все обошлось. Стойка даже не покривилась. И врач тоже цела и невредима. Так? – обратился Дмитрий ко мне.
- Да, все хорошо, - кивнула я.
- От тебя вечно одни неприятности, - буркнул Рудницкий-старший. – Что тебе надо? Видишь, я занят.
- Хорошо, я приду позже, - Дмитрий изобразил на лице смирение. – Все, как ты захочешь. Только не переживай, это вредно. Особенно после пластической операции. Третьей, если не ошибаюсь? Как проходит омоложение? Бьешь копытом как молодой жеребец?