Давай, учи любить!

Нет, все-таки я ещё пьяна. Зачем я такой бред несу? Но внутренняя боль просто убивала меня.
— Чего? При чём тут Ева? — не понял Макс.
— При том! Вот и спи с ней! Она же красавица!
Я рванула к выходу и не смогла даже сунуть ноги в туфли. И, отчаявшись, выбежала в подъезд босиком. Макс побежал следом за мной.
— Да подожди ты! Ань!
Но я его не слушала. Ключ не хотел входить в замочную скважину. А Макс все-таки догнал меня.
— Что вообще происходит? Разве ты хочешь отношений? — допрашивал он.
— Я вообще ничего от тебя не хочу!
Обида брала вверх. Я... Я ему себя предложила! А он...
— Не хочешь? Ань...
— Иди ты к Еве!
— Так, — Макс вздохнул. — Ты сейчас поспишь. А утром я приду, и мы на твою трезвую голову обо всем поговорим.
— Я не буду с тобой разговаривать!
Мои руки затряслись, и я выронила ключи. Макс поднял связку и сам открыл мою дверь.
— Хорошо. Мы будем сразу целоваться и перейдем к интересному делу, — он провел меня в квартиру, чмокнул мою щеку и захлопнул за собой дверь.
Макс ушел, и мне стало ещё грустнее. Чувствовала, что творю непотребное. Все идёт вверх тормашками. Но поделать я уже ничего не могла...
* * *
Утром меня словно током ударило. Словно я вовсе не спала, а просто меня, как робота, включили и загрузили последнее обновление, которое привело меня в ужас. Я в шоке открыла глаза и готова была провалиться сквозь землю.
— Мамочка моя... — простонала я.
В этот раз голова у меня не болела, и я чувствовала себя прекрасно. Но от этого мне не стало легче. Я дико жалела, что помнила каждое мгновенье. Мне было и стыдно, и больно одновременно.
Макс отказался от меня... Отказался. А я-то думала, что между нами есть искры... Что все мужчины хотят только одного. А меня ни один парень на свете не хочет! Даже Макс отказался. А ещё люди говорят про секс по дружбе. Да нет такого! У меня уж точно.
Это, наверное, бабушка на меня всех ангелов с неба послала, и они женихов от меня отпугивают. Так я в старых девах и умру...
Жалела я себя часа два. Бабуля пришла в мою комнату, я притворилась, что будто читаю, и заверила её, что завтракала рано утром.
От слез моё лицо раскраснелось, а глаза и нос опухли. В общем, в таком виде меня увидел Макс, когда пришёл к нам в полдень. И если честно, я думала, что пришла ко мне Валя, ну, никак не Макс.
Увидев его улыбку, я снова почувствовала душевную боль. Улыбается. Конечно, ему смешно, ведь я его вчера сама чуть в постель не уложила!
Стараясь не показывать своих чувств, я как можно увереннее спросила:
— Чего пришёл? — прозвучало с моей стороны даже слишком грубо.
— Ты у меня туфли забыла, — он явно мялся, ощущая неловкость. — Мне кажется, нам пора уже поговорить.
Ну, конечно же! Не хватало мне, чтобы он ещё меня сейчас отчитывал!
— Постой, — остановила его я, выглядывая в зал. Бабушка разговаривала с сестрой по телефону. И по своему опыту я знала, что эти лясы надолго, так что можно нам, не скрываясь, разговаривать. —То, что произошло вчера... В общем, забудь! Я опять перепила!
 
— Шампанское на двоих! — подчеркнул Макс. — Там всего семь градусов.
— Я голодная была! — чуть не гавкнула я. — Целый день не ела...
— А почему? — насторожился он.
— Не хотелось есть. Макс! Что за вопросы?!
— Подожди... А что у тебя с лицом? — вглядывался в меня он.
Вот ведь! Все разглядел! Не глаза, а лупы! Ну да! Как раз через свои очки Макс все увидит...
— Аллергия у меня. Все?
Он насупился. И я поняла, что очень грубо ему отвечаю, но ничего поделать с собой не могла. Макс лез в ту часть души, в которую я никого не хочу пускать, даже сама туда заглядывать не желаю.
— Вчера ты ревновала меня, — сказал он.
— Это вообще неправда! — отрезала я. — Я просто несла полный бред, ничего не помню, и ты поскорее все забудь.
— И ты на меня не обижаешься? — уточнил Макс.
— Вообще не знаю о чем ты...
— Тогда почему ты краснеешь?
— Я представляю, что еще могла натворить.
— Ты призналась мне в любви, — сказал он, и я сразу офигела.
— А вот этого не было не надо!
— Было.
— Не было! Я такого не говорила!
— Откуда ты знаешь? Ты же пьяная была и ничего не помнишь.
— Вот это я хорошо помню. Я не признавалась тебе в любви.
— Ты сказала, что вышла бы за меня замуж. Что это, если не признание? — Макс дотронулся до моего плеча и добавил: — Ань, признайся уже...
Я могла поклясться, что он хотел меня поцеловать, но боль от всего случившегося вчера у меня не прошла. А наоборот — рана нарывала. Зачем Макс сейчас пытается выпытать это? Просто интересно знать: влюбилась я в него или нет? Поэтому я дернулась и запротестовала:
— В чем?! Что я вчера сглупила и повела себя, как настоящая стерва?! Да! Так с подругами не поступают!
— И с друзьями тоже так себя не ведут.
— Всё! Ты все услышал, теперь можешь спокойно идти на свидание. Надеюсь, у тебя хватит ума не рассказывать Еве о случившемся.
Макс громко усмехнулся:
— А знаешь, что я сейчас слышу? Ревность. Настоящую ревность. Ты меня простить не можешь, что я встречался с твоей подругой. Только не пойму почему?
— Я ревную? Да я только рада, что у вас все так хорошо, что уже к ней домой ходили! Молодцы! Я счастлива за вас!
Мамочка моя! Что же я так ору? Макс же уставился на меня округлившимися от удивления глазами.
— А кто тебе это сказал? — спросил он. — Ева?
Я заткнулась, понимая, что не могу дать ответ. Как ему рассказать, что Еву ко свидание готовят чуть не десять человек, если посчитать ещё наших подруг-маникюрщиц и тех, с кем Ева ходит на шоппинг. Они всё знают, обсуждают и советуют, как ей следует встречаться с Максом, а уж Валя ещё и контролирует.
— И что тебе ещё рассказали?
— Ничего, мне это неинтересно. Встречайся с ней на здоровье! Я лезть не буду.