Все Мы Злодеи (ЛП)

Не успела Изобель вернуться в магазин, как вошли два посетителя.
Изобель поморщилась. Они, как и она, были одеты в форму Ильвернатской подготовительной школы.
– Привет, Оливер, – сказала Изобель. – Привет, Хассан.
– А, это ты, – сказал Хассан. – Не знал, что ты все еще работаешь у своей мамы. Разве ты не слишком знаменита для этого?
Как все ее друзья и одноклассники, Хассан и Оливер перестали разговаривать с Изобель после того, как вышла «Традиция трагедии», а саму девушку объявили чемпионкой на одиннадцать месяцев раньше срока. Несмотря на то, что они знали ее много лет, они решили, что из-за внимания прессы она поменялась далеко не в лучшую сторону.
– Работаю. Неполный день, – решительно сказала она.
– Что ж, я бы хотел вернуть магический камень, – сказал Оливер. – Он сломан или что-то вроде того.
Мать Изобель не продавала сломанные магические камни.
– Дай мне на него взглянуть, – сказала Изобель, и на лице парня появилось странное выражение. – Что?
– Он сломан, ясно? Я хочу вернуть…
– Если с ним что-то не так, – в чем Изобель сомневалась, – я это исправлю.
Оливер неохотно взглянул на Хассана, изучавшего футболки с надписью «Поддержите инди-заклинателя вашего района», а затем положил кристалл на прилавок и подвинул его к Изобель. От камня исходило слабое, пульсирующее белое свечение. Значит, внутри его точно есть магия.
– Что это за заклинание? – спросила Изобель.
– Длинные локоны, – тихо ответил Оливер.
Изобель бросила взгляд на волосы Оливера и нахмурилась. Непохоже, чтобы он использовал заклинание для роста волос. Может быть, камень действительно сломан.
Изобель вытащила магическую доску и установила камень в центре септограммы. Затем она схватила еще один камень с Длинными локонами из выставочной корзины и сравнила их.
– Ты прав. С ним действительно что-то не так, – с горечью признала Изобель. – Странно. Как будто кто-то добавил восьмой ингредиент…
Она прищурилась.
– Ты что-то с ним делал? – спросила она, заставив Хассана с любопытством поднять глаза.
– К… конечно нет, – проворчал Оливер.
– Нет, делал! Ты пытался переделать заклинание. Как только чары заключаются в камень, заклинание готово. Это можно изменить, только убрав чары и начав все сначала, и… какое ты пытался создать заклинание?
– У вас с Мэй все настолько плохо? – Хассан ухмыльнулся и даже одарил Изобель дружелюбной улыбкой, от которой в ее груди затеплились искры надежды. Они трое никогда не были близки, но ходили на одни и те же вечеринки. Может быть, после всей этой славы, которой она никогда не хотела, после окончания турнира у нее есть шанс вернуть все как было прежде.
У Оливера покраснели уши.
– Слушай, просто исправь его, а? Я сказал отцу, что он сломан.
– Не переживай, – сказала Изобель. – Я никому не скажу. Но в следующий раз советую быть осторожнее. Ты мог пораниться. А отрубленные конечности трудно вернуть на место. Особенно такие… нежные.
Пока Хассан хохотал, Изобель принялась работать над заклинанием. Она схватила один из гримуаров своей матери и нашла рецепт Длинных локонов. Чтобы стереть все глупости, которые Оливер сделал с камнем, нужно просто повторить заклинание.
– Значит, ты больше не единственная объявленная чемпионка, – сказал Оливер. – Каково это?
Очевидно, поддразнивания Изобель и Хассана испортили ему настроение.
– Я бы не хотела говорить о турнире, – неловко сказала Изобель.
– Слышала, что сегодня сделал Лоу? Ослепил человека и…
– Я слышал, что он его убил, – влез Хассан.
– Нет, моя тетя работает медсестрой в больнице. Она сказала, что он еще жив. Но, похоже, Лоу умудрился сделать это с помощью всего одного проклятья. Жутко это, а? Даже несмотря на то, что он использовал высшую магию.
Изобель понятия не имела, о чем они говорят. Больше всего это напоминало дикие слухи, которыми любили обмениваться охотники за проклятьями.
Оливер побарабанил пальцами по стойке и продолжил:
– Итак, ты знаешь, что единственный шанс победить его – заключить союз. Лоу не сдастся, пока перевес не будет по крайней мере трое против одного.
 
– Я не заключаю союзов, – сказал Хассан. – Смысл, если в итоге вы все равно поубиваете друг друга?
– Ты протянешь дольше, – сказал Оливер. – Ты что, не читал книгу?
Хассан нахмурился. Как и Изобель, он был в замешательстве. Ни разу за одиннадцать лет учебы она не видела Оливера с книгой.
– А ты читал?
– Я смотрел тот документальный фильм.
Изобель ненавидела излишне драматичные документальные фильмы с чрезмерным использованием панк-музыки и красным фильтром, поэтому она перестала слушать, о чем болтают мальчики. Но комментарий Оливера не давал ей покоя. Исторически сложилось, что чемпионы, которые заключали союзы, показывали лучшие результаты, чем те, кто этого не делал. Но даже с учетом того, что она знает имена четырех других участников турнира, она и подумать не могла, что кто-то из них заключит союз с ней.
– Так что будешь делать, Изобель? – спросил Оливер, отвлекая девушку от мрачных мыслей. – Будь у меня выбор, я бы остановился на Даре гильотины. Хорошее и быстрое заклинание. На стиль Лоу, конечно, не похоже…
– Хватит вести себя как придурок, чувак, – сказал ему Хассан – и, кажется, эти слова разозлили Оливера еще сильнее.
– Жду не дождусь, когда весь город придет на твои похороны, – прошипел он. – Было бы очень неплохо.
Не обращая на него внимания, Изобель выложила семь ингредиентов заклинания в каждой точке септограммы. Каждое заклинание всегда состояло из семи компонентов.
– Знаешь, мне кажется, что если победят Макасланы, это будет еще хуже, чем если победят Лоу. Лоу хотя бы держатся особняком. А что бы с этой силой сделали Макасланы? Ты же знаешь, как они любят похороны. Тебе не кажется, что они захотят устроить еще?
Изобель пошевелила пальцами. На правом мизинце у нее было кольцо с проклятием самообороны Вырубай! которое она добавила в свой арсенал с тех пор, как журналисты начали преследовать ее в школе. Она была бы не прочь увидеть лицо Оливера, когда ее чары отшвырнут его на пол.
Но затем Хассан устало отступил от Изобель.
– В его словах есть смысл, – признал он, и гнев Изобель растворился в горьком, безнадежном негодовании. На двух мальчиков. На Бриони Торберн. На всю ее семью.
Твердо решив, что не будет ничего отвечать – или еще хуже, плакать, – она сосредоточилась на своей работе. Когда она закончила, магический камень запульсировал белым свечением, как новенький.
– Не за что, – процедила она сквозь зубы, и мальчики ушли, даже не попрощавшись.
– Я позвоню его матери, – раздался голос позади нее, и Изобель повернулась к маме. Она стояла, прислонившись к дверному проему в подсобку. У Оноры Джексон была светлая кожа и вьющиеся длинные, почти до талии, светлые волосы. Одета она была в яркую юбку по щиколотки. Ее лицо, обычно сияющее от множества косметических заклинаний, сейчас было непривычно бледным.
– Долго ты там стояла? – спросила Изобель.
– Достаточно. Можно с тобой поговорить?
Голос мамы звучал нерешительно. В последнее время каждый их разговор заканчивался скандалом.
– Я не в настроении, – сказала Изобель.
Она пронеслась мимо мамы, схватила свои вещи и поднялась наверх, в ее квартиру. Спальня Изобель была первой слева. Она была совсем не похожа на ее комнату в доме отца, которая была сплошь заклеена парчовыми обоями, уставлена потускневшей позолоченной мебелью – и затхлый запах которой не мог скрыть ни один освежитель воздуха. Здесь ее комната была чистой и яркой, а стены мерцали всевозможными оттенками золотого и розового. Здесь Изобель устраивала вечеринки с ночевкой, здесь готовилась к школьным танцам. Это было ее убежище.
 
Изобель рухнула на атласные простыни. Мгновение спустя замок на двери с громким щелчком открылся, и в комнату вошла мама.
– Что я говорила по поводу заклинаний автоматического запирания двери? – спросила мама.