Шиворот-навыворот (СИ)

— А Лиля где? — поинтересовался Иван, всем своим видом давая понять, что разговоры о незнакомых людях ему не интересны. — Мне нужно поговорить с ней. Я специально приехал. И с тобой, Вить, тоже. Удалось установить личности мотоциклистов.
— Кто это? — напрягся Пахомов.
— Тебе фамилия Никулин что-нибудь говорит?
— Юрий Никулин и Олег Попов, — с ходу выдал Витька, мечтая наконец добраться до ванны.
— Я тебя серьезно спрашиваю, — насупился Иван. — Эдуард и Жанна Никулины.
— Не знаю, — буркнул Пахом. — И не знал никогда. А вы, Раиса Петровна?
— У нас в школе такие не учились, — быстро заявила Рая.
— А чем они знамениты? — съехидничал Виктор. — Фотографии есть?
Иван кивнул.
— Сейчас принесу. — Это соседи твоей секретарши. Они ее и убили. А руку тебе Эдик сломал.
— Давай потом, — взмолился Витька. — Я только с похорон. Если есть фотографии, то мы их детективу передадим. Он их быстро найдет. Даже убийцу моей жены из Танзании выманил. — Витька вздохнул тяжело и тут же навострил уши. — А ты как догадался?
— Долгая история, — отмахнулся Иван и пробурчал разочарованно: — Мне бы Лилю повидать.
— Завтра увидишь, — искренне заверил Пахомов. — Она в гостях у друзей. Они живут около клиники Штаббинг. А Лиля болеет сильно. Ну, сам понимаешь, каждый день ей утомительно ездить.
Раиса Петровна довольно глянула на бывшего ученика. Пахомов славился умением давать такие вот правдивые ответы. Ни слова лжи, но и ни слова правды.
— Что с ней?
— Чуть не потеряли, но уже идет на поправку. Благо, доктор хороший попался, — доверительно поведал Витька и предупредил строго: — На поминки выезжаем в девять. Отказы не принимаются.
Он поднялся по широкой лестнице и мимоходом зашел в детскую. Таечка, увидев его, заулыбалась. Витька, аккуратно поддерживая головку, вытащил дочку из кроватки. Маленькая ручка доверчиво легла грудь. Малышка смотрела на него голубыми глазами его матери и радостно загулила.
"Хорошо, что Тайка в нашу породу удалась, — мысленно решил он. — Ничего общего с покойницей. И, слава богу"
Пахомов несколько минут походил по детской, укачивая ребенка. А когда дочка уснула, направился к себе в спальню. Он сразу отправился в ванную и открыл воду. Прозрачные струи забили о дно, быстро наполняя широкую круглую емкость, вмурованную в пол. Скинув одежду на пол, Виктор залез в горячую воду и, растянувшись, замер, предвкушая хоть несколько минут короткого счастья. Но, услышав скрип открываемой двери, насторожился. Кто посмел? Пришлось резко сесть, поджидая наглеца, нарушившего его покой. На долю секунды Витьке стало страшно. Даже ножа нет поблизости. Если нападут, чем отбиваться?
В ванную, покачивая бедрами, вплыла Хлоя, неся на небольшом серебряном подносе расписную кофейную чашечку с огненным черным напитком.
— Месье собирался принять ванну и выпить кофе? Я правильно поняла? — проворковала она. По лицу Пахомова поползла сардоническая усмешка. Он плотоядным взором оглядел француженку с ног до головы. Взгляд остановился на полной груди, обтянутой туникой.
— Совершенно верно, мадам.
Хлоя протянула чашку, и Витьке ничего не оставалось, как аккуратно принять ее из рук девушки.
— Пейте, пока горячий, — прошептала француженка и уселась рядом на плитку.
Витька, в три глотка расправившись с кофе, отставил в сторону пустую чашку, а затем, лениво потянув красавицу за локоток, свалил ее в ванну. Прямо на себя.
— Как же я давно об этом мечтал, — довольно протянул он, улыбаясь, прежде чем впиться ей в губы крепким поцелуем. Затем Витькина рука прошлась по бедру Хлои, приподнимая вверх тонкую шелковую тунику, под которой ничего не оказалось. Француженка, твою мать.
Бессарабу понравился украшенный к Рождеству Мюнхен. Миллионы лампочек, немыслимые гирлянды — все это переливалось и сверкало. На улицах музыканты напевали странные песни, не имевшие ничего общего с рождественскими гимнами. Люди готовились к празднику. Иван подумал, что за суматохой последних дней он совершенно позабыл о подарках для Светы и Мишки.
— Ничего, наверстаем, съездим с Лилей, — решил он, нисколько не сомневаясь, что она согласится стать его женой. Чувства не гибнут, они лишь затихают на время.
Теперь же, лежа в спальне для гостей в доме Пахомова, Иван смотрел на потолок и силился хоть что-то понять. Ясно, что он заявился не вовремя и без предупреждения. Приглашения, кстати, тоже никто не присылал. Да и гость в день похорон хуже любой напасти.
"Но хоть в дом пустили, — слабо пошутил Иван. — Только почему Лили нет? Куда она запропастилась? И какие могут быть друзья, если она в Германии живет недавно? И что за болезнь такая? Света толком не поздоровалась даже. Заглянула в гостиную и унеслась по своим делам. А Мишутка с няней. Почему не с Лилей, и где она все-таки?"
Он надеялся приехать победителем. Ждал, что любимая наконец простит его и раскроет объятия. У них все-таки общая дочь. Он увезет ее обратно в Город. Нечего торчать в Германии. Скоро поймают Никулиных, и ничего не будет угрожать Лиле и детям. Бессараб повернулся на правый бок и обиженно засопел. Уже засыпая, он вспомнил, что так и не показал Витьке фотографии мотоциклистов.
"Это может подождать…" — подумал он, проваливаясь в глубокий сон.
В ресторане Хлою узнали сразу. Метрдотель кинулся навстречу со всех ног, как только она вошла в зал.
— У нас заказан столик, — предупредил Виктор. Он пребывал в добродушном настроении. Хлоя оказалась страстной и напористой. Настоящая француженка. Они долго плескались в ванне, а потом перебрались на кровать, не выпуская друг друга из объятий. Поцелуи сменялись укусами, а нежный ласковый шепот переходил в рычание. Каждый норовил поставить на другом свою метку. Витька чувствовал, как от царапин саднит спина, а Хлое пришлось посылать домой за платьем с высоким воротом.
"Теперь ей долго не носить декольте, — ухмыльнулся про себя Пахомов и, сдержавшись, напустил на себя скорбное выражение. — Все-таки поминки… Поминки". Он словно очнулся, когда Хлоя начала теребить его за рукав.
— Куда сядем, мон ами? — переспросила она. — Есть столик в центре зала, и еще — у окна.
— Как скажешь, Хлошечка, — ласково протянул Виктор. — На твое усмотрение.
Раиса Петровна покосилась в его сторону. Не глаза прям сканер. Ничего не укроется. Никогда.
Иван в легкой задумчивости лишь таращился по сторонам.
Хлоя повела компанию в центр зала.
— Окно будет отвлекать, — объяснила она. — Мы собираемся вспоминать Алисию. Да и мне из центра зала легче оценить работу персонала.
Разговор не клеился. Иван не знал ни французского, ни немецкого, а Хлоя не владела русским. Витьке или Раисе все время приходилось переводить.
— Попробуйте стейк-фламбе, — посоветовала Хлоя. — Здесь его готовят просто божественно. С ассистентами выходит сам шеф-повар. Мясо обливают коньяком и поджигают прямо у вас на глазах. Очень интересно и вкусно.
Раиса Петровна выразила сожаление, что никогда не ела такого блюда.
— Я тоже буду, — решил поддержать ее Виктор.
— Ну и мне закажите, — согласился Иван. Его раздражал этот претенциозный ресторан, не нравилась слишком говорливая француженка. Вроде бы тетка покойницы. Откуда она вообще взялась? Любовница Пахомова? Что-то не похоже. Да и Раиса Петровна, растеряв остатки гостеприимства, не торопилась поддерживать разговор. Под закуски выпили за упокой души несчастной Алисии, которую Иван никогда в глаза не видел. Когда же настал черед мяса, и к их столу потянулись поварята с различными приспособлениями, Иван вышел в туалет. Вымыв руки, он постоял у огромного зеркала в витой раме и посмотрел на себя внимательно. Затем, поправив волосы, он не торопясь направился к успевшей надоесть компании. Дородный повар в накрахмаленном колпаке и с красной косынкой на шее, напомнивший Ивану великовозрастного пионера, уже поджег мясо, и коньячные пары, смешиваясь с мясным ароматом, окутали нос тонким шлейфом. Хлоя из-за плеча шефа глянула на него с укоризной.