Проклятые

- Мы все еще не знаем точно, что произошло во время теста сканирования, - подал голос один из врачей. - Вы интерпретируете события, исходя из личных переживаний. А личное - всегда субъективное. Эту расу никак нельзя назвать примитивной и сравнивать ее в этом смысле со стаками…
- Технологически она, конечно, не примитивна, - нетерпеливо и резко перебила коллегу пострадавшая. - Но вы примите во внимание социальный аспект. Вы… Вы не сидели в том кресле!
Один из технических специалистов решил поддержать больную:
- В самом деле! Ведь они воюют друг с другом. А для расы, которая вышла на такой уровень технологического развития, - он, конечно, невысок, но все же, - подобный факт беспрецедентен!
- Но не забывайте о показаниях самого землянина, - вмешался Т’вар. - Он дает согласие на все процедуры, которые мы ему предлагаем. И на сканирование дал. Он говорит только о мире и дружбе, и настаивает на том, что только эти цели стремится достичь его раса. Он осуждает братоубийство и говорит, что их человечество уже начинает отходить от этого.
- Междоусобица знакома нам по другим мирам, - заметил один из специалистов. - Но то были миры, находящиеся в зачаточной стадии развития разума и цивилизации.
- Мы столкнулись с феноменом, так давайте же изучать его! Те исследования, которые мы уже провели, дали серьезные результаты. Надо продолжать в том же духе. А делать важные заявления и заключения, не имея на руках более или менее полной информации, не так уж и трудно! - выкрикнул кто-то из врачей.
Другой капитан на месте Кальдака уже давно ввернул бы и свое видение проблемы. Но не массуд. Он старался извлечь из этого спора что-то, что помогло бы ему впоследствии принять правильное решение. Но уже в детстве ему открылась простая истина: трудно услышать что-либо, когда сам орешь громче всех. С другой стороны, он видел, что, если не закруглить разговор, он перерастет в крупномасштабную дискуссию, которая затянется у постели больной до поздней ночи.
- Сегодня во время проведения теста случилось нечто экстраординарное и выходящее за все мыслимые рамки. Никто из нас еще не был свидетелем подобного случая. Так вот. Мне не столько интересно, почему и как это произошло с землянином, сколько - можно ли наконец использовать выявленные особенности этой расы каким-либо образом против Амплитура, - веско сказал капитан.
- Нет!!!
Кальдак даже вздрогнул: настолько этот вскрик был громким и неожиданным. Вместе с остальными присутствующими он повернулся к постели потерпевшей. Как бы смутившись своего же поведения, проводник откинулась обратно на подушку и тихо заговорила:
- Нет. Нам не нужны такие союзники, как эта раса. Ни с какой стороны они нам не подойдут!
Она говорила быстро, словно в лихорадочном бреду. Ее глаза дико сверкали то на одного, то на другого врача.
- Необходимо избавиться от этого землянина и улетать отсюда, пока нас не заметили. Это моя рекомендация. Я не командую здесь, но на месте капитана поступила бы именно так.
- Вы должны успокоиться, - проговорил руководитель по медицине. - Вы субъективны в своих суждениях. Последствия шока, который вы перенесли, мучают вас. Сейчас вам не стоит напрягать мозг. Лучше поспите и пусть вам приснится дом.
- Не надо меня опекать! - резко возразила пострадавшая и прибавила пару шипящих фраз на языке гивистамов. Транслятор не успел все перевести, но даже то, что он перевел, потрясло Кальдака. Грубость и резкость была вообще несвойственна гивистамам, а ведь пострадавшая была к тому же ученым специалистом!
Словно догадавшись о его мыслях, - или просто осознав, что последнее решение принимать все равно ему, - больная устремила горящий взгляд на командира экспедиции.
- Убейте его! - глухо проговорила она. - И улетайте из этой системы как можно скорее.
- Успокойтесь и поспите, - повторил руководитель по медицине и добавил что-то вполголоса своим ассистентам.
Кальдаку было сказано, что больную больше нельзя сегодня беспокоить, и он вместе с коллегами покинул лазарет. У каждого в голове роилось множество смятенных мыслей. И каждый остался с этими мыслями наедине.
В испытательном зале Уилл Дьюлак продолжал проходить обследование. Со стороны казалось, будто он играет в какую-то забавную игру с медиками, которые подавали ему свои просьбы знаками, а он пытался угадать их смысл и исполнить. Медики, - их было двое, - часто переговаривались между собой и поглядывали на дверь, ожидая, что вот-вот принесут трансляторы и они смогут обращаться к землянину на его утробном наречии. И хотя Кальдак не умел читать в душах разумных существ, - тем более землян, - ему показалось, что Уилл раскован, спокоен и даже весел.
- С одной стороны, мы имеем свидетельство пострадавшей, - сказал он, обращаясь к своим заместителям. - А с другой, вот эту картину.
С этими словами он показал рукой на стеклянную стену, за которой находился Уилл, продолжавший любезно выполнять просьбы медиков. В сторонке стоял с’ван и делал какие-то записи. Два о’о’йана проверяли исправность использованной во время теста аппаратуры. В углу комнаты суетился уборщик-лепар. Сцена была почти лубочная.
- Я не могу отделаться от сильного ощущения того, что все мы с вами находимся на пороге какого-то очень важного открытия. Я не имею права… Я не покину эту планету, испугавшись истеричных излияний одного специалиста.
Соливик не спускала глаз с испытательного зала.
- Землянин настойчиво повторяет, что его народ исключительно миролюбив и не примет участия в сопротивлении нашествию Амплитура. И однако, несмотря на все эти убежденные заверения, опыт показал способность землян реагировать на особые импульсы мощным проявлением физической и душевной агрессивности. Возможно, это ключ ко всему. Землянин не наносит удар первым, он только отвечает на угрозу. Если бы нам удалось доказать ему, убедить его в той несомненной угрозе, которую несет с собой Амплитур, возможно, мы смогли бы извлечь из этого пользу.
- В какой степени? - осведомился Кальдак.
- Не знаю, - поколебавшись, ответила Соливик и взглянула на командира. - Мой капитан! Я нахожусь на военной службе всю свою жизнь. Навидалась и наслыхалась всякого. Однако никогда прежде я не становилась свидетельницей сцены, подобной той, которая разыгралась несколько часов назад в этом испытательном зале. Я не ученый и не специалист. Я солдат и командую солдатами. И я видела, что произошло с проводником. Причина тут не имеет значения. А важно то, что она перенесла не только физический, но и душевный шок. Вы слышали, с какой настойчивостью и легкостью она требовала лишить жизни землянина? Это не похоже на гивистама. Не похоже!
Кальдак сделал знак, показывающий, что он соглашается с ее точкой зрения. Затем командир посмотрел от себя налево.
- Т’вар? Я заметил, что вы были очень подавлены, когда это случилось.
С’ван подтянулся весь и стал отвечать, аккуратно и осторожно подбирая слова:
- В данный момент я испытываю противоречивые чувства, капитан, и тем не менее склоняюсь к тому, чтобы занять вашу сторону. Сейчас я уже не говорю о моральной стороне предложения пострадавшей, о том, как она рекомендовала вам “избавиться” от землянина, который является, между прочим, разумным существом и представителем какой-никакой, но все же цивилизации. Я чувствую, что нам еще предстоит многое узнать. Знание ценно, а в отношении этой расы мы испытываем острый недостаток знания. Мы не имеем права вот так просто свернуть здесь всю работу и улететь. Даже если в результате окажется, что наши усилия не оправдались и эта раса продемонстрирует свою несостоятельность в деле борьбы с Назначением. У меня не было никакого желания забираться так далеко во Вселенной только ради того, чтобы весело провести время и смыться. Соливик абсолютно права, когда говорит о том, что в данном случае мы имеем дело со способностью разумного существа проявлять агрессивность. Гивистамы не способны на это. Лепары не способны на это. Мой народ не способен на это. Агрессивность в разумном существе - великая ценность, которую мы должны искать с неменьшим упорством, чем мы ищем редкие металлы, которую мы должны лелеять с неменьшей заботой, чем мы лелеем наш корабль. Перед нами сейчас стоит одна главная задача: узнать, насколько сильно противоречие между тем, что землянин заявляет, и тем, как себя проявляет во время опытов. Мы, кроме того, должны себе уяснить наконец: есть ли в этой расе для нас хоть какая-нибудь польза или же нет никакой. Мы должны выяснить: удастся ли уговорить этих аборигенов воевать не друг с другом, а против Амплитура в интересах Узора. Потенциал для ведения вооруженной борьбы у этой расы есть. Мне даже кажется, что в испытуемом индивидууме этот потенциал представлен еще не так ярко, как в других его соплеменниках. Хотя, конечно, это только предположение.