Согрей меня

Бармен что-то спросил у Мары, она отвлеклась, расточая улыбки. Стас смотрел на её профиль и не мог понять, что эта девушка – идеальная во всех отношениях, опасно красивая, манкая для любого мужика – делает в этом баре в центре незнакомого городишки. Или только Стасу он был незнаком, а Мара родилась в нём и пропиталась его духом?
Ведь он ничего о ней не знал. Закружившись в делах и заботах, увязнув в разводе, даже не вспоминал о Маре. Лишь ощущение после их встречи осталось, сладкое и вязкое, как мёд.
– Вам не шло быть блондинкой, – Стас, наконец, озвучил свою мысль, хотя не был уверен, что высказал её доходчиво и понятно.
– Вы считаете их тупыми?
– Я далёк от стереотипов, хотя некоторые рыжие и правда, самые настоящие ведьмы, – усмехнулся, проводя пальцем по краю бокала, словно ласкал его. – В общем, не суть. Не берите в голову.
– Как скажете, – Мара вновь улыбнулась, и улыбка оказалась бы самой солнечной во всей вселенной, если бы в глазах не застыло что-то тяжёлое. Боль? Печаль? Стас не мог себе ответить на вопрос, что так сильно привлекло его во взгляде по сути незнакомой женщины, но смотреть в эти бездонные озёра хотелось.
В Маре была какая-то глубина, и в глубине этой таилась боль. Будучи раненным и растерзанным на клочки животным, Стас так остро почувствовал это, что стало страшно. Никакого душевного единения! Только не это! От всей этой романтической чепухи и выдуманных причин видеть в женщине что-то большее, чем половую партнёршу, одни проблемы.
Но вдруг, глядя на Мару, почувствовал, как его к ней тянет. Плотски, скотски, до сладкой судороги в ставших тесными брюках.
«Ты ничтожество. Подонок», – гудели в ушах чужие слова, и Стас мысленно зарычал. Тряхнул головой, прогоняя наваждение.
– Ваши глаза…
– Мои глаза? – Мара взмахнула ресницами и, склонив голову к плечу, ждала пояснений.
– Так они намного ярче. Выразительнее.
– А-а-а, – протянула и вновь покраснела. – Спасибо.
– Вас что-то тревожит? – вдруг спросил, и снова захотелось себя по голове ударить. Но вопрос уже сорвался с губ, назад не запихнёшь.
Мара встрепенулась. Тонкая изящная рука взметнулась в воздух, словно девушка пыталась отгородиться от всего, что могло ей навредить. Но в итоге закрылась, улыбнувшись очаровательно – Стас ни на секунду не поверил в её фальшивые эмоции, в деланную стойкость.
– Нет, Станислав, у меня всё хорошо.
– Стас.
– Что?
– Называйте меня Стасом. Полное имя оставим для подчинённых.
– А как вас мама называет? Стасом?
– Мама меня уже никак не называет.
– Ой, – Мара так густо покраснела, что Стас не удержался от улыбки.
– Не смущайтесь, Марьяна. Это жизнь.
– Я просто… я причинила боль? Я бестактна, извините, – она так искренне всполошилась, даже руку к Стасу протянула и коснулась предплечья. На миг задержала пальцы и дёрнулась, словно обожглась.
– Её нет уже пять лет, – сказал и сам своей откровенности удивился.
– Пять лет, – протянула Мара и неловко провела пальцами по краю бокала.
И Стас бы обязательно спросил, что на самом деле её так сильно расстроило, но вдруг ожил телефон. Не его забытый выключенным в машине, Марьяны.
Она нахмурилась, будто бы не могла понять, кому понадобилась этим вечером.
«Интересно, у неё есть кто-то? У Димки, что ли, спросить? Нет, плевать».
«Лжец».
Мара тем временем раскрыла сумочку и вытащила мобильный. Посмотрев на экран, улыбкой извинилась перед Стасом и приняла звонок.
Стасу бы отойти, ему бы не вслушиваться, но внезапно проснувшееся в нём любопытство взяло верх.
У Мары был отличный динамик, и сквозь лёгкую музыку, звучащую в баре, Стас отчётливо расслышал мужской голос.
– Андрей, ты зачем звонишь? – слегка нервно спросила Мара и подняла глаза к потолку.
«Бывший? Настоящий?»
Мара слушала невидимого Андрея, судорожно комкая в руке салфетку, а за спиной звякнули колокольчики. Стас инстинктивно обернулся и заметил высокого мужика в расстёгнутом чёрном пальто. Он топтался у порога, приложив к уху трубку, что-то бормотал, активно артикулируя, и сверлил спину Мары внимательным взглядом. Жадным настолько, что у Стаса не осталось сомнений: он хочет Марьяну. Вот этот вот прилизанный вычищенный до блеска пижон хочет её.
 
«А она?»
«Плевать».
Одним глотком Стас допил виски и коснулся плеча ничего не подозревающей Мары.
– К вам, кажется, гости, – усмешка причинила боль, мускулы напряглись, но будь он проклят, если покажет, что его задело.
Мара дёрнулась, обернулась и, прищурившись, сердито посмотрела на пижона в пальто. А тот махнул ей рукой и улыбнулся.
– Кажется, мне пора, – Стас достал из кармана кошелёк, жестом подозвал бармена, но Мара вдруг крепко схватила его за руку и попросила:
– Останьтесь.
Спящий внутри Стаса рыцарь поднял голову, поправил заржавевшие доспехи и потряс в воздухе пыльным копьём.
 
Глава 7
 
– Останьтесь.
Наверное, она действительно напилась, пусть и сделала всего несколько глотков виски. Иначе как объяснить порыв схватить Стаса за руку и удержать рядом?
Но Андрей появился в баре так внезапно, что Мара вдруг почувствовала себя беспомощной. Ей нужен был кто-то, кто останется около, не бросит её.
«Какого чёрта Андрей тут делает?»
Вот только что она слышала в трубке его неловкие попытки извиниться – слушала и решала, как бы тактичнее его послать – и через несколько мгновений Стас дотронулся до неё и привлёк внимание к вошедшему в бар родственнику.
Как Стас так чётко угадал? Как сложил воедино звонок ей и вошедшего в бар мужчину? Удивительная проницательность.
С появлением Андрея в голове Мары что-то замкнуло. Она рассердилась так сильно, как не злилась до этого ни разу в жизни. Ей показалось, что мерзкий спрут касается её ледяными щупальцами, хватает за горло, оперируя чувством вины – чувством, положенным ей до самой смерти. Как печать, клеймо. Прожигающее её за то, что посмела жить, улыбаться и чувствовать. Чувствовать хоть что-то, кроме извечного траура.
Она столько лет знала Андрея, считая все эти годы его не только другом, а и близким человеком. Родственником пусть не по крови, но по духу. И только сейчас почувствовала дискомфорт. Исходящую от него угрозу.
Что изменилось? Отчего он стал настолько навязчивым? Таким резким? Почему вдруг решил, что имеет право её осуждать?
Мара готова была запустить в Андрея бокалом. Пусть бы попал в него и разбился о голову, заставив позорно сбежать. Его вторжение в этот вечер показалось ей невыносимым. А ещё странным и глупым.
«Зачем он пришёл? Кто его звал? По какому праву?»
И Мара попросила Стаса остаться. Уже через секунду пожалела о своём порыве, готовая к отказу. Не удивилась бы, усмехнись Стас, посмотри на неё, как на идиотку, и уйди. Но он всего лишь кивнул.
В его глазах плескалось любопытство. А ещё что-то такое, название чему она не смогла бы найти за всё золото мира.
– Знаете, какое желание сегодня было у меня самым сильным? – спросил хриплым шёпотом, обжигая кожу на её щеке горячим дыханием.
Андрей всё ещё стоял в дверях бара, сверлил их взглядом, но Стас не замечал его. Смотрел на Мару, замыкая на себе её внимание, и был так близко, как не был уже давно ни один мужчина.
Его тёплые пальцы коснулись её скулы, прошлись по коже легко и невесомо, словно крылья бабочки, а губы переместились к уголку её рта.
– Не имею понятия, – Мара вздрогнула, забыв и об Андрее, и о том, что вокруг них так много незнакомых людей.
– Я очень хотел сегодня набить кому-нибудь морду, – в его голосе сквозила насмешка, но Мара поёжилась. – Может быть, этому хлыщу испортить биографию?
Его слова, сказанные мягким хриплым шёпотом, доходили до Мары с запозданием, но когда она всё поняла, вздрогнула.
Отстранилась, заглядывая Стасу в глаза, и твёрдо заявила:
– Не надо! Он того не стоит!