Хозяйка ночи

Позже Мария Магдалина села поесть вместе с Керри, Бернадетт и Бриони. Она воскликнула:
– Какой прекрасный кусок говядины! Я люблю хорошую еду. Хотя, наверное, не должна любить, раз я сестра милосердия!
Бриони улыбнулась ей. У монахини оказался чудесный грудной голос, в нем звучал ирландский задор.
– Как вы нашли Эйлин, сестра Мария Магдалина?
Молодая монахиня махнула рукой:
– «Сестра Мария» – будет достаточно, или просто «Мария». Мне еще повезло, а вот у нас в «Си Вью» есть монахиня, которую зовут сестра Иоанн Креститель! Это так забавно, а она настаивает, что это прекрасно.
Бернадетт и Керри засмеялись. Бриони мягко напомнила:
– Вы не ответили на мой вопрос, Мария.
– Сказать вам правду? Я думаю, она умирает.
Эти простые откровенные слова потрясли Бриони. Она уронила вилку, и та с громким стуком упала на паркет.
– Ну вы же сами спросили. Я за всю свою жизнь не видела человека, который бы так болезненно выглядел. Господь ее любит, но ее тело не может справиться с грузом жизни.
Бриони сдержала естественное желание возразить, поскольку понимала: девушка просто констатирует факт. Бриони и сама чувствовала, что это правда.
– Скажите мне, Мария, как нам быть? Что мы можем сделать, чтобы ей стало лучше?
Маленькая монахиня дожевала кусок говядины и честно ответила:
– Все, что мы можем, – это молиться. Молиться, чтобы ребенок родился здоровым. Мы ведь не хотим потерять их обоих, правильно? Если она переживет роды, тогда, я думаю, она поправится. Но на ней нет ни унции мяса, а хуже всего то, что она утратила волю к жизни. Стоит только поговорить с ней, чтобы понять это. Кто прибирал ее комнату?
Керри озадачил этот вопрос, и она ответила:
– Я… Мы все, а что?
– Она специально делает так, чтобы ее вытошнило, я и раньше такое видела. Она освобождает свой желудок после каждой еды. Вот почему она ничего не весит. Я надеюсь, что хоть ребенок питается нормально.
Бриони облизнула пересохшие губы. Уже давно она догадывалась о чем-то подобном. Сдавленным голосом Бриони произнесла:
– Я добиваюсь того, чтобы она пила молоко и портвейн. Я сама даю ей питье. Доктор также прописал тонизирующее средство, и она регулярно принимает его. Она пьет теплое молоко с медом перед сном. А кто-то из нас должен спать в ее комнате, чтобы все выпитое оставалось в ней.
Бернадетт заплакала.
– Не надо сейчас плакать, – сказала Мария. – Мы все общими усилиями доведем ее до родов. Днем и ночью я буду рядом с ней, и мы проследим, чтобы она больше не избавлялась от пищи. А потом, когда она благополучно родит, мы постараемся поставить ее на ноги. И тогда она сама сможет смотреть за своим ребенком.
– Может, ребенок пробудит в ней волю к жизни? – вслух подумала Бриони.
Монахиня кивнула и отрезала себе еще ломтик говядины:
– Я страшно хочу есть! Посмотрите на меня, я ем, как батальон солдат!
За едой она могла не высказывать вслух свои настоящие мысли: «Как раз ребенок-то и убивает Эйлин Каванаг».
Джонатан ля Билльер и Руперт Чарльз развлекались на полную катушку. Керри на сцене исполняла залихватскую песенку, клуб гудел. Повсюду люди болтали, танцевали или ели. Воздух был сизым от сигаретного дыма, атмосфера царила непринужденная. Джонатан и юная леди по имени Элен держали друг друга за руки. Слева от Джонатана сидел Руперт со своей пассией – Питером Хокли, и они тоже держались за руки. Многие обращали внимание на эту парочку. На лицо Питера был нанесен макияж: глаза подведены жидкими тенями, губы накрашены ярко-красной помадой. Он надел мужской костюм и сандалии с открытыми носками. Ногти на ногах были накрашены лаком того же цвета, что и губная помада. Эффект получался ошеломляющий.
Джонатан был пьян и совершенно не обращал внимания на взгляды, которые притягивали к себе его друзья. Его фильм «Ченджелинг» имел большой успех. Теперь он стал известен, и многие внимательно присматривались к нему. Его пригласили в Голливуд, и Руперт давал прощальный обед своему старому другу. Он предоставил ему все, включая молоденькую и привлекательную Элен. Теперь Джонатан вылетел у него из головы благодаря смеси кокаина, бренди и шампанского, и он не замечал взглядов и перешептываний вокруг их компании.
Питер вскочил, сигарета в золотом мундштуке выпала из его ослабевших пальцев.
– О, пойдемте танцевать! – Он был эксгибиционистом и любил шокировать окружающих. Ему нравилось, когда на него все смотрят, хотя бы из-за его наряда. С большим трудом он почти доплелся до танцевальной площадки, но вдруг, пошатнувшись, врезался в стол, за которым сидело человек десять. Посуда с грохотом повалилась на пол, женщину ведерко со льдом из-под шампанского ударило по колену, она закричала, и в ответ на ее вопль из-за стола поднялся высокий мужчина. Он схватил Питера за шиворот и швырнул его обратно к Руперту:
– Забери это мерзкое подобие мужчины домой! Неужели тебе не стыдно приводить сюда эту тварь! Мне очень хочется позвать полицию.
Словно по волшебству появились двое вышибал. Они поправили стол, заменили посуду, а мужчину успокоили обещанием, что ночь в клубе обойдется ему бесплатно. Питер громко расхохотался, однако выражение его лица изменилось, когда появилась Бриони. Она была бледна как полотно, на скулах от ярости выступили два пунцовых пятна.
– Ну вот что. Тебе здесь больше не место, Руперт. Я хочу, чтобы ты немедленно убрался! Ты выйдешь сам или мне приказать, чтобы тебя вышвырнули вон?
Джонатан поднял голову и затуманенным взором посмотрел на нее. Казалось, он не видел разыгравшейся только что сцены.
– Привет, Бриони. Как поживаешь?
Она тяжело вздохнула и, сделав знак вышибалам, приказала:
– Избавьтесь от них, и немедленно.
Руперт встал и громко заявил:
– Мадам, со мной никто так не разговаривает!
Бриони смерила его взглядом и язвительно спросила:
– Может, все-таки уберешься, пока я и в самом деле не вышла из себя? – Голос ее звучал тихо и угрожающе.
Посетители с интересом наблюдали за происходящим. На сцене Керри начала следующую песню, пытаясь голосом перекрыть шум в зале. Бриони, видя, что вечер испорчен, с каждой секундой раздражалась все больше.
Когда Руперта и Питера выставили из клуба, она сказала Джонатану:
– Какого черта ты все еще якшаешься с этой парочкой? Ты же сам говорил мне, что они на скользкой дорожке. А теперь иди домой и протрезвей. Когда ты в таком виде, меня от тебя тошнит.
Джонатан низко поклонился ей, хотя спьяну так и не смог толком понять, что же произошло.
Когда они ушли, Бриони лично извинилась перед клиентами и приказала швейцару ни при каких обстоятельствах не пускать больше в клуб Руперта и Питера.
Бриони приехала домой в пятом часу утра. Она была вымотана до предела. В ее заведении в Гайд-парке случилась беда. Ценный клиент подцепил сифилис, и Бриони предстояло наказать ответственную за это девушку. Та заявила, что сам посетитель заразил ее. Бриони показалось, что прошла вечность, прежде чем она разобралась в ситуации. Девушка прекратила работать на то время, пока оставалась угроза скандала. Пострадавший мужчина не отличался дружелюбием и ранее, когда с ним не случалось подобных неприятностей. Это был известный промышленник, который из-за своих похождений развелся с двумя женами, а теперь жаждал пробраться в парламент. Скандал мог угробить его планы, но тем не менее он пришел в ярость и ругался до тех пор, пока у Бриони не возникло желание дать хаму пощечину. Вместо этого она улыбнулась ему и все уладила. Когда она наконец добралась до дома, то мечтала лишь об одном – поесть и хорошенько выспаться. С нее хватило бы и Питера Хокли, а склока в борделе вымотала ее окончательно.
Она налила себе изрядную порцию бренди и на цыпочках стала подниматься по лестнице в свою спальню. Не успела она раздеться, как услышала стук в дверь. Это была сестра Мария Магдалина.