Хозяйка ночи

Генри злобно посмотрел на нее. Приходилось признать, что в отчаянных попытках уничтожить ее он, сам того не желая, уничтожил себя.
– Если ты тронешь Бенедикта хоть пальцем, я узнаю об этом. У меня есть свои люди в твоем доме. Мой мальчик – это все, что у меня есть в жизни, а благодаря тебе и Изабель я вынуждена наблюдать за его взрослением со стороны. Что ж, с сегодняшнего дня для тебя начинается новая жизнь, крутой мужик Генри Дамас. Ты будешь ему хорошим отцом. Если ты хотя бы раз косо посмотришь на ребенка, я откручу тебе башку. Ты меня понял?
Генри покорно кивнул, морщась от боли.
– Мне тошно на тебя смотреть, – процедила Бриони. – Мне не нравились многие люди, но по-настоящему ненавидела я только тебя. Ты сделал меня такой, какая я теперь, и я не прощу тебе этого никогда.
Она повернулась и пошла к двери. Внимательно оглядев Кристин, она сказала:
– Я тебя знаю. Мы вместе учились в школе. Ходили в один класс.
Размахнувшись, она отвесила Кристин звонкую оплеуху.
– Ты, грязная тварь, сама отдала ему своего ребенка. Собственную кровь и плоть!
Девочка, прижавшаяся к ноге Томми, начала всхлипывать. Бриони в изумлении покачала головой.
– Такая милая девочка, и ты позволила ему ее лапать! Ты преподнесла ему свою дочь на блюдечке с голубой каемочкой. Что ж, баста. Сегодня вы покинете этот дом. Мне плевать, куда ты пойдешь и что ты будешь делать, но я не спущу глаз с этого ребенка. Я прослежу, чтобы ты заботилась о ней как следует, или тебе придется ответить за все. Клянусь Богом!
Керри заметила, что Эвандер разговаривает со своим другом Гленфордом. Она улыбнулась и помахала им рукой. Они тоже помахали ей, но ответная улыбка Гленфорда была натянутой.
– Я говорю тебе, Эвандер: ты влез в дерьмо по самые уши. Мне сказали, что ее дорогая сестричка, наша хозяйка, стала теперь кем-то вроде главаря мафии. Вчера ночью они с Томми Лей-ном замочили четверых. С такими людьми шутки плохи, а ты спишь с ее младшей сестрой.
На лице Гленфорда выступили капельки пота. Как только он услышал про Бриони и Томми, он не на шутку встревожился за своего друга. Беспокоился он также и за себя, и за других музыкантов оркестра. Если станет известно о связи Эвандера с Керри, то буря, которая непременно разразится, их тоже не обойдет стороной.
– Я все улажу, не волнуйся, – тихо сказал Эвандер и направился к Керри. Гленфорд проводил друга взглядом и тяжело вздохнул.
Эвандер шепнул Керри на ухо:
– Выглядишь замечательно.
Керри тихонько хихикнула:
– Ты тоже.
Забыв об осторожности, Керри подняла руку и нежно провела пальцами по лицу возлюбленного.
Гленфорд, который внимательно наблюдал за ними, вздрогнул от предчувствия надвигающейся опасности.
 
Глава 17
Бриони лежала в постели одна. Голова у нее трещала. Она зажмурилась, пытаясь хоть как-то унять боль. До ее слуха донеслись тяжелые шаги миссис Хорлок, поднимавшейся по лестнице, и позвякиванье фарфоровой посуды. Дверь спальни отворилась, и на ночном столике очутился поднос с чаем. Пожилая женщина молча раздвинула шторы, впустив в комнату тусклый солнечный свет. Затем миссис Хорлок повернулась и внимательно посмотрела на Бриони.
– Бог мой, как ужасно ты выглядишь! – воскликнула она. – Хуже субботней шлюхи в понедельник утром. И долго еще ты будешь этим заниматься?
– Чем заниматься?
– Не притворяйся дурой! – резко сказала миссис Хорлок. – Лучше посмотри на себя в зеркало. Ты ужасно выглядишь. В мешки, что у тебя под глазами, я могла бы класть еженедельные покупки. Твоя кожа в жутком состоянии, и все потому, что ты пьешь как рыба и ешь как птичка. Раньше ты была худенькой и стройной, а сейчас стала похожа на отощавшую кошку! Даже твои волосы превратились в крысиные хвостики. Не думай, что тебе все позволено!
Ошеломленная Бриони уселась в постели.
– Как ты смеешь…
– Смею, юная леди! Еще как смею. Потому что для всех ты, может, и мисс Большая Бриони, но для меня ты всегда будешь ребенком. Допилась до того, что ума лишилась. Целый месяц ты каждый вечер приходишь домой пьяная вдрызг и переворачиваешь все вверх дном. И набрасываешься на Тома как сумасшедшая.
– Это мой дом…
Миссис Хорлок придвинулась к Бриони ближе.
– Ты можешь оказаться на улице, если не станешь благоразумной. Выкинь еще такую штуку, как прошлой ночью, и нас всех могут вышвырнуть отсюда!
Бриони напрягла мозги, вспоминая, что случилось ночью.
– А что такое стряслось? – спросила она тихо.
– Ха! Ты затеяла драку со своими охранниками и перебудила всю улицу. Затем сказала Кисси, чтобы она уматывала отсюда. И это в три часа ночи! Ты оскорбляла Томми, вот почему его нет в постели рядом с тобой. Я не знаю, куда он пошел, но даже если к другой женщине, кто его за это осудит?
Бриони застонала. События ночи медленно всплывали в памяти.
– О боже мой!
– Что с тобой происходит, девочка? – участливо спросила миссис Хорлок. – Вот уже несколько недель ты напоминаешь медведя с простреленной задницей.
Бриони покачала головой и грустно сказала:
– Честное слово, я не знаю. Мне кажется, будто я вот-вот взорвусь. Я чувствую себя так, словно моя жизнь находится в чьих угодно руках, только не в моих.
– Ну ладно, выпей чаю и вымойся, а то от тебя смердит, как от ломового извозчика. Потом одевайся и спускайся вниз, поешь чего-нибудь. Скоро приедет твоя мать, чтобы обсудить предстоящую свадьбу. Нельзя сказать, чтобы ты проявляла к этому большой интерес в последние несколько недель! – Миссис Хорлок взяла чашку с чаем и насильно всунула ее девушке в руки. – Я приготовлю тебе ванну, потом извинишься перед Кисси и перед охранниками. Со всеми нужно разговаривать вежливо, кем бы они ни были. Запомни это, юная леди.
Она выскользнула из комнаты, а Бриони закрыла глаза и вздохнула. «Правда глаза колет, но иногда идет на пользу». Она залпом выпила чай.
Молли, угрюмо нахохлившись, сидела рядом с Эйлин и Розали. Бриони вошла в комнату и широко улыбнулась, стараясь не обращать внимания на пульсирующую в голове боль.
– Привет, мам, привет, Эйлин.
Нагнувшись, она поцеловала в щеку Розали.
– Привет, Рози.
Девочка ласково прижалась к Бриони.
– Самое время выползти из постели. Как-никак твоя сестра выходит замуж, – заметила Молли.
Бриони засмеялась:
– Значит, ты сегодня выходишь замуж? Я еще не пропустила службу?
Эйлин разрыдалась, и Бриони поняла: произошло что-то неладное.
– Прости, я всего лишь пошутила. – Она обняла сестру за плечи.
– Это все проклятый Джошуа. Он теперь хочет отложить свадьбу, – вновь заговорила Молли. – Могу поклясться, что всем заправляет его подлая мамаша. Вчера вечером он этак елейно заявил, что надо подождать, поскольку все случилось как-то слишком быстро и им с Эйлин надо получше узнать друг друга. Вот чертов ублюдок! А я-то приготовила им чай и оставила наедине, отправившись к матушке Джонс. Когда я вернулась домой, то застала Эйлин всю в слезах, а Джошуа и след простыл. Вот бы мне увидеть его! Я бы разодрала ему всю рожу!
Бриони опустилась на колени перед Эйлин и спросила:
– А он говорил что-то подобное раньше? Как-то намекал, что может передумать?
Эйлин покачала головой:
– Он не говорил ничего такого, но весь прошлый месяц был очень странным. Он как-то сторонился меня, словно я заразилась чумой. А его мать так себя вела со мной… Она не любит меня, Бри. Не знаю почему. – Эйлин снова заплакала.
Лицо Бриони сделалось жестким, и это не ускользнуло от Молли. Обе женщины думали об одном и том же. Джошуа и его мать всегда старались держаться подальше от Бриони – им казалось позорным, что сестра Эйлин – владелица борделей. При этом предложение Бриони помочь Джошуа приобрести собственный дом было с благодарностью принято. А теперь Джошуа и его мать решили порвать с этими Каванаг, чье имя стало синонимом насилия. «Что ж, Джошуа О'Мэйлли поймет, что значит насилие!» Бриони решила лично заняться этим.