Липовый мед (СИ)
Едва лифт закрылся, Амалия бросилась в его кабинет, лихорадочно пробегая взглядом по столу и отыскивая ежедневник — вдруг повезёт? Повезло — плотный блокнот в тёмно-коричневой коже с золотым тиснением нашёлся в верхнем ящике стола. Открыв сегодняшний день, она прочитала:
20:00, «Bistrot», Алиса.
Амалия скрипнула зубами — в этот ресторан она мечтала попасть уже два года! Но средний чек там начинался от шести тысяч, и это, как она подозревала, едва ли включало в себя вкусный ужин. И что теперь? Смотреть, как эта девица уводит её Костю, или потратить двухдневную зарплату, чтобы выпить бокал вина и посмотреть, как он её обхаживает и увозит в гостиницу? При мысли, что кто-то другой проведёт эту ночь с ним, хотелось плакать от злости. Это она, Амалия, должна ужинать с ним, и это он её должен потом отвезти в отель и любить всю ночь! Где справедливость в этой жизни, что она вечно делает не так?! Прикусив губу, Амалия всхлипнула. Нет, она не станет мелькать на его глазах, но разве не может подождать на улице и посмотреть, чем закончится встреча? А если вдруг что-то пойдёт не так, то она будет рядом. Как в прошлый раз. Ведь два раза в день и поломанные часы показывают правильное время!
Вернувшись домой с работы, Алиса закрылась в ванной на полчаса, готовясь к встрече с Костей. Она всё ещё сомневалась в том, что поступила правильно, согласившись поужинать. Это не просто деловой обед в перерыве между работой. Не смешные истории о прошлом, лёгкие и непринуждённые беседы и шутливые перепалки. Это — осознанный шаг вперёд. Или назад, смотря, как на это посмотреть. Алиса боялась. И себя, и своей реакции на Костю. Но больше всего боялась ошибиться. За эти несколько дней она успела увязнуть в нём и своей любви, словно и не было этих пятнадцати лет разлуки. Могла сколько угодно держать себя в руках, но её тянуло к нему с такой силой, что находиться рядом с каждым днём становилось всё труднее. Алиса не могла не думать о том, что когда-то он был только её. Делился сомнениями и страхами, обсуждал будущее, называл своей любимой Лисой. Иногда диссонанс от того, что было, и того, что стало сводил с ума, заставляя снова и снова искать знакомые интонации в голосе, знакомые фразы, прищур глаз или то, как поднимается в улыбке уголок его рта… Искать, и не всегда находить.
Он изменился. А она? Сама Алиса намного ли теперь отличалась от себя прежней? Она не знала, но знала точно, что рядом с Костей снова возвращается в прошлое, чувствуя себя моложе на пятнадцать лет. И за одно только это чувство она готова была простить ему то, что он стал другим. И только ради возможности снова видеть в его глазах восхищение, дышать одним с ним воздухом Алиса согласилась на ужин. От которого не ждала ничего и слишком многого одновременно. Поэтому, выбравшись из ванной, ещё сорок минут посвятила поиску наряда, способного подчеркнуть, но не открыть. Заинтриговать, но не кричать о своих желаниях. Выбор остановился на белом платье в пол из тонкого кашемира. Мягкая, нежная ткань обнимала фигуру, оставляя открытыми только ключицы и запястья. Ничего лишнего, элегантная простота, и в дополнение к ней — пара серег из чёрного жемчуга с бриллиантами. Короткое чёрное пальто, белый клатч — она уже стояла в дверях, собираясь спускаться к такси, когда из своей комнаты показалась Наташа.
— Выглядишь обалденно! — восхитилась дочка и заискивающе посмотрела на неё: — Ма, меня Света позвала с ночёвкой, у неё родители до воскресенья уехали. Ты не против?
Лучшая подруга Наташи жила через два дома, но обычно дочь отпрашивалась за несколько дней.
— И ты хочешь остаться у неё до воскресенья? — уточнила Алиса, нахмурившись.
— Ну да. Мам, она сама не знала, что родители уедут. Ну что ей теперь, одной сидеть?
— Хорошо, я позвоню её родителям, если они не против, иди.
— Ты — чудо! — воскликнула Наташа, повиснув у неё на шее. — Слушай, а пахнет от тебя как!.. Это всё для твоего Жарова?
— Он не мой, — машинально поправила Алиса, набирая номер родителей Светы. Получив подтверждение, она попрощалась с дочерью, которая крикнула вслед:
— Повеселись там, как следует!
От дома до ресторана, выбранного Костей, было чуть больше пятнадцати минут езды, но даже за это время она успела известись, то и дело поглядывая на часы и думая, что опаздывает. Такси остановилось у двухэтажного здания с тёмно-синими ставнями-жалюзи, напомнившими любимую Италию. Запахнув пальто, Алиса подошла к двери, и её тут же распахнул швейцар, стоявший внутри.
— Добро пожаловать в «Bistrot», у вас заказан столик?
— Да, меня ждут. — Алиса улыбнулась. — Столик заказан на имя Жарова.
— Это на втором этаже, — улыбка метрдотеля, и до этого приветливая, стала ещё шире. — Позвольте проводить вас в гардероб, а после к вашему спутнику.
Костя увидел её ещё из окна, и сердце тут же заколотилось, ломая рёбра. Ошеломительная — других слов не находилось, и когда Алиса подошла, он только и смог, что молча подняться, прожигая взглядом, и протянуть букет тугих белых пионов.
— Кажется, я угадал с цветом, — треснувшим голосом произнёс он, протягивая цветы и тут же обходя столик, чтобы отодвинуть стул.
— Я тоже, — улыбнулась Алиса. — Мы с тобой сегодня как инь и янь.
— Точно, — нервно рассмеялся Костя, оглядев себя, словно только сейчас понял, что одет в чёрное.
— Знаешь, я почему-то жутко нервничаю, — склонившись вперёд, прошептала Алиса. И Костя вдруг почувствовал, как отпускает волнение, и вмиг становится легко и просто.
— Я тоже. Но это поправимо. Здесь подают отличное вино.
— Хочешь меня напоить?
— Хочу, чтобы этот вечер стал лучшим в нашей жизни.
— Как громко звучит. — Алиса покачала головой. — Страсть к дешёвым эффектам у тебя никуда не делась.
— Заметь, они уже не такие дешёвые, как раньше, — улыбнулся он.
Неловкость постепенно сглаживалась, и первый час прошёл в лёгкой, непринуждённой беседе, не касаясь никаких личных тем. Но после второго бокала вина Алиса осторожно перевела разговор на интересующую её тему.
— Я успела столько рассказать о себе, может, теперь ты поведаешь, как жил эти годы?
— Знаешь, — Костя тихо рассмеялся, — не помню. Смотрю на тебя и не могу вспомнить ни дня, что были до нашей встречи.
— Ты снова уходишь от ответа, — с сожалением протянула Алиса. — Что же ты скрываешь?
— Ничего. Работа, дом, работа, дом. Иногда скучные вечера, посвящённые завязыванию деловых отношений… Тебе правда хочется это узнать?
— Мне бы хотелось, чтобы ты об этом рассказал. — Алиса облокотилась о стол и положила подбородок на сложенные в замок ладони. Свечи на столе плясали в её глазах, окружая фигуру лёгким светящимся ореолом. Костя, напротив, словно же поглощал весь свет, впитывая его в себя, и только взгляд мерцал синей глубиной, маня упасть в неё.
— Давай сначала потанцуем, — предложил он, протягивая руку. Ему не хотелось вспоминать, что бросил её. Не хотелось думать о том, сколько времени потерял, пока она жила где-то далеко, строя свою жизнь без него. И признавать эту ошибку тоже не хотелось. Может, позже. А сейчас: просто держать её в своих руках, ведя в неспешном танце, изредка встречаясь взглядом, чтобы тут же его отвести и не сорваться, унеся прямо сейчас из ресторана.
Алиса же не могла отвести глаз от пульсирующей на шее вены, мечтая коснуться её губами, чувствуя сумасшедший ток крови, что сейчас шумела и в её ушах. Его запах, тепло его тела, рука на талии, державшая так невесомо, словно она — хрупкая статуэтка. Хотелось прижаться к нему, положить голову на грудь и закрыть глаза, забыв обо всём. Только этот вечер, он, она и Морриконе…
6. Любое волшебство конечно
Музыка стихла, заставив с видимым сожалением оторваться друг от друга, но её руку Костя больше не выпускал. Накрыл её ладонь своей, нежно поглаживая костяшки пальцев, рассылая ворох мурашек по телу. Слова резко кончились, и напряжение, тягучее, густое, начало медленно разливаться вокруг, сгущая воздух.