Следующая остановка - жизнь

— Я никогда не знала, что ты интересуешься политикой, — тихо сказала Юля.
— Я не интересуюсь. Это она мной интересуется, потому что сильно достаёт. Морит голодом, пытает холодом…
— Но не ты же так живёшь, — тихо говорит мама.
— У меня богатое воображение.
Аппетит у всех пропал.
Дома Аркадий позвал её пить чай. И вот они сидят друг против друга.
— Мне страшно, — говорит Юля. — То, что рассказывает Бажен, я чувствую, лишь начало. Это непобедимо. К чему мы идём? Кто над нами? Кто определяет политику?
— Прошу тебя, давай забудем об этом. Если ты будешь расстраиваться, ты сильно повредишь ребёнку. Бажен прав, мы с тобой не можем спасти всех, но мы с тобой пытаемся накормить бедных. Разве не так? Родишь, придёшь в себя. Тогда решим, что ещё хорошего сможем сделать людям. Пожалуйста, пойди мне навстречу: думай сейчас о себе и о ребёнке. И давай лучше вернёмся в музей. Ты очень устала сегодня? — Аркадий гладит её руку. — Мы много ходили, как велит тебе доктор.
— Не устала, наоборот, сил сейчас у меня больше, чем иной раз в начале дня.
— О чём ты всё время так пристально думала и там, и когда везла нас?
— И о том, о чём говорил Бажен, и о новых русских. Если мы с ними, мы — против тех, о ком говорил Бажен. Ты не велел думать об этом, пока не рожу. Расскажи, как вы познакомились с Игорем?
— Игорь спас меня.
— Как?
— Очень просто. Рэкетиры отловили меня возле моей конторы или, как зовёт Митяй, офиса.
— Они били тебя?
— Убили бы, это точно, если бы не Игорь. Представляешь себе, в сумерках осени одновременно свист в милицейский свисток, выстрел в воздух и крик «стой».
— Откуда у него оружие?
— Вот этого я до сих пор не знаю, но, по-моему, сейчас оружие у всех.
— И у тебя?
— Нет, у меня нет. Я не смогу убить человека.
— Ну и чем же кончилось?
— Игорь пришёл ко мне работать и привёл ко мне своих рэкетиров. Они «разобрались» с теми, тех я больше не видел, и теперь защищают меня. А ещё охраняют и нашу базу, и точки сбыта.
— Кто же такой Игорь? Он в самом деле дипломат?
— Думаю, он родился дипломатом. Все дела решает точно, быстро и знает психологию любого проходимца! Так же блестяще знает компьютер, английский и законы. А почему ты спросила? Тебя что-то настораживает?
Она пожала плечами.
— Двойственное ощущение… — И она пересказывает, как чувствует себя в присутствии Игоря.
— Странно, — удивляется Аркадий. — А я, наоборот, при нём словно защищён.
— А кто тогда крикнул первый, что не хочет переписывать документ Генри?
— Подожди… я не помню… — удивился Аркадий.
— Мне показалось, Игорь…
При маме и брате Аркадий никогда так не смотрит на неё, никогда не гладит её по руке или волосам, никогда сам не откровенничает, хотя наверняка доверяет им обоим. Он раскрывается только с ней.
И интуитивно Юля начинает избегать общих посиделок. Уже не трижды в неделю приглашает к ужину или обеду маму и Бажена. Стала чаще забегать к ним сама. Как правило, Бажен — в поездке, и мама сидит в кухне, обложенная книгами.
Дела в школе, по её словам, идут прекрасно. Дети, как и в Молдавии, провожают домой, заходят к ней, задают бесконечные вопросы, занимаются у неё в кружке, директор приглашает её к себе на обед и восхищается ею на педсоветах. Естественна реакция учителей — по словам мамы, они не очень расположены общаться с ней.
Но однажды, когда Юля вот так же забежала к ней на минуту, мама встретила её сияющая:
— Представляешь, они пригласили меня в гости!
— Кто они?
— Учителя.
И мама рассказала.
Заболела учительница истории. У неё был такой радикулит, что она не могла сползти с постели. Мама услышала разговор в учительской и предложила помочь. Сделала ей свой компресс, и радикулит как рукой сняло. Тут же у кого-то обнаружился отёк колена, у кого-то — эмфизема. В общем, мама помогла всем, кто к ней обратился. И учителя устроили в её честь пир.
— Теперь ты — самая главная в школе! Теперь к тебе не подступишься, ты не найдёшь ни минутки для родной дочери.
  ДЕСЯТАЯ ГЛАВА  
   
Новый год Юля справлять не собиралась. Гостей не приглашала. Встретят вчетвером, и сразу, в начале первого, — спать.
31-е декабря — рабочий день.
Уже с часа Ира стояла над душой: «Скорее, закрывать пора. Ну что ты копаешься? У меня дел невпроворот: ёлку доукрасить, подарки разложить».
Как назло, скопилось много документов, Юля спешила их доделать. И нужно было дописать отчёт. Наконец отправила его по электронной почте.
В три часа пришла домой. У Аркадия и Бажена — встреча, мама пляшет со своими восьмиклассниками. Не раздеваясь, легла и раскинула руки.
Каждая клетка просила: «Дай расправиться, расслабиться».
Телефон не звонил. В дверь не звонили. Она — одна в мире. Даже ребёнок затаился в покое.
У Иры — ёлка, подарки. Наверняка наготовит, напечёт для Митяя.
Юля села.
А у неё — ни ёлки, ни подарков.
Почему не подумала о подарках?
Пусть не собирается праздновать, но Новый год есть Новый год.
Аркаше, Бажену с мамой нужны подарки. И Асе. И — Генри. Ну, Асе можно купить после Нового года, она раньше третьего января не придёт.
Лифт, улица, машина.
Куда ехать? Что покупать?
Ирина отхватила Митяю, по её словам, сногсшибательный свитер.
У Аркадия есть два красивых свитера.
И вообще вещи купить сейчас нельзя — как явится одна на базу? Да и закрыты уже базы.
Юля повернула ключ, и, как только мотор заработал, паника кончилась. Ясно же, что кому купить. Аркадию — CD-плейер, чтобы мог слушать музыку в машине, маме — маленький чемодан на колёсах, чтобы не на себе тащила в школу справочники, учебники, таблицы, а спокойно везла, Бажену — талисман в машину, Бажен в машине проводит большую часть жизни, не ровен час! А Генри… Что подарить Генри? Он любит цветы и собак. Решила купить цветок в горшке. А может, тоже талисман в машину?
Век вещей. На каждой улице, чуть не в каждом доме — магазины. Проехаться по проспекту, и — всё в порядке.
Юля выжала газ.
Как всегда, движение успокоило.
Вернулась домой через два часа. Всем купила то, что хотела.
Бажену — талисман. Лошадь из дерева, с карим грустным глазом, понравилась сразу. Бажен скучает без лошадей.
И Генри — талисман. Только не в машину, а для ключей: серебряный брелок с мордой собаки. Пусть защищает Генри.
Завернула подарки в красивую бумагу, как учил Генри, надписала, спрятала за диван в гостиной и принялась печь «наполеон». Когда-то мама пекла. И до сих пор обильной слюной наполняется рот.
Звонит телефон:
— Юленька, где ты была? Я волновался. Немного задерживаюсь, прости, очень важная встреча. Бажен с мамой обещали прийти в десять. Ты извини, я без тебя принял решение. Я тут случайно встретил Генри и пригласил его к нам тоже к десяти. Ты не возражаешь? Не одному же ему сидеть в новогоднюю ночь! Мэл улетел на праздники в Америку. В десять проводим старый. В двенадцать встретим новый. Постарайся поспать. Как малыш? Спокоен?
— А чем проводим и чем встретим? Только домашнее вино есть и соленья, — вырвалось у Юли, но тут же она поправилась: — Ни о чём не думай, это моё дело — позаботиться об ужине!
— Твоё дело — лечь сейчас отдохнуть. Это ты ни о чём не думай, обычный ужин есть, и ладно. Мы будем все вместе, а что ещё нужно? — И гудки.
Не успела положить трубку, снова зазвонил телефон:
— Доченька, я приготовила салат и сварила язык, ляг поспи, тебе нужно отдохнуть после рабочего дня. — И гудки.
От последнего общего ужина осталась красная рыба, — вспомнила Юля. Вот и стол: мамины салат, язык, её рыба и «наполеон», да ещё соленья и вино.
Торт был готов через час, и Юля пошла спать.
Проснулась от щелчка в замке.
— Аркаша! — позвала.