Три "Н" (СИ)

Полтора часа по экрану скачут упоротые живопродукты, за или от которых бежит не менее упоротый взъерошенный ученый. У меня не получается смеяться над проделками героев, как делает сестра и прочие зрители в зале, ибо в голове назойливо крутится мысль: чем обкурились мультипликаторы, чтобы узреть в луке и бананах динозавров, а в гамбургерах пауков? Задаюсь вопросом, отчего я не почуял подвоха, глядя на плакат с названием «Возможны осадки в виде фрикаделек-2»? Сам себе обещаю, что больше никогда не стану жаловаться на «Спирита». Лучше я посмотрю в тысячный раз на лошадь, чем ещё один на «обджемившуюся» со страху живую клубнику.
В машине по пути домой, Лин активно жестикулируя, пересказывает мне первую часть наркоманского мультфильма и сетует, как много я пропустил, не сходив на тот анимированный кошмар, отнесённый младшей к шедеврам. Я отшучиваюсь, что не дорос до столь возвышенного искусства, за что получаю маленьким кулачком в бок и возмущенную просьбу не прикалываться.
Вечер и часть ночи проходят не столь беззаботно. Я с головой зарываюсь в конспекты, повторяя материалы по экономике. Зачем она нужна будущим шеф-поварам и пекарям не ясно, но раз декан сказал надо, значит надо.
Сдав зачет вполне удовлетворительно, спрашиваю своих одногруппников нет ли у кого желания подработать в субботу-воскресенье, и среди откликнувшихся выбираю Сьюзен Миллс. Девушку, к которой питаю тайную симпатию. Тайную, потому что безнадёжную, многим в универе известно – Сью обручена. Её жених Робэрт Клинси оканчивает университет на следующий год, и летом они собираются пожениться.
  *
Пятница и выходные проходят феерически. Клуб сменяется клубом, девушка девушкой. Сперва, Рикс старательно отпугивает от нас представительниц слабого пола, всячески демонстрируя, что они лишние. А когда Майклу встречается особа, достойно отбивающая его словесные атаки, то он во всеуслышание заявляет: «свали в туман, курица, это мой парень». После такого выпада девушка быстро ретируется, тогда как я зверею.
- Это что такое, было!? – наседаю на Рикса. – Я не давал тебе никаких обещаний. Мы пришли сюда как друзья, - выделяю я, - а не как… – делаю неопределённый жест рукой. – Если моё согласие на совместный поход в клуб дало тебе надежду, то она ложная. Ты ошибся, Мик, я не стану с тобой встречаться в том смысле, в каком тебе хочется. Наверное, это с самого начала было плохой задумкой идти с тобой. Давай не будем ссориться больше, чем уже есть, - пытаюсь смягчить сказанное я. – Мне лучше поехать домой. Извини, что испортил тебе вечер, мы не поняли друг друга.
- Не спеши, - останавливает меня Рикс, - те тёлки тебе не подходили. Подкати вон к той, - парень указывает мне на танцплощадку, где отплясывает миловидная блондинка в шортах и голубой футболке. – Марк, ты неважно ориентируешься в местных водах. Я отогнал от тебя акул, русалок же шугать не буду.
- Ты серьёзно? – недоверчиво переспрашиваю я.
- Готовь гарпун, дружище, - подмигивает Мик, и, запив таблетку коктейлем, тянет меня к высмотренной им девушке. Оказавшись поблизости от неё, я меняю траекторию движения и увожу Рикса в сторону.
- Не понравилась?
- Она на голову выше меня. Вместе мы будем смотреться, словно жирафа с детёнышем. Хватит ржать! Как для корейца у меня нормальный рост.
- Проблема в том, что мы не в Корее.
- Пойдём в другое место. Этот клуб мне разонравился.
- Ух, какие мы капризные и грозные, - рассмеялся Рикс и стал пробираться к бару, где мы оставили свои куртки.
Майкл
Я так часто про себя повторяю «мы пришли развлекаться вместе», что сам начинаю в это верить, это меня и подводит. Филлер одним махом опускает с небес на землю, заявив, что мои мечты расходятся с реальностью.
Брошенная Марком фраза воспринимается мной как приговор. Я подсудимый без права помилования, он – жестокий… нет, правдолюбивый судья, и мы находимся на разных полюсах жизненного пути. Как бы я не убеждал себя в обратном – женские прелести ему предпочтительнее мужских. И я ничего не могу с этим поделать. Филлер нормальный. Из нас двоих уродом уродился я.
Выдав глупейшее оправдание на посыл подкатившей к Видмарку девицы, я заедаю горькую правду таблеткой и отпускаю парня. Вернее, свою туманную надежду. Максимум, что я могу получить от Марка – звание друга.
Что такое душа? Я всегда представлял её чем-то наподобие глубинного батискафа, в который ведут несколько шлюзов с табличками: семья, друзья, любимый, прочие. Как поступать с дверями твоё личное дело: можешь открыть, впуская туда важного человека, можешь, наоборот, задраить все щели, дабы отгородиться от целого мира. Также есть третий вариант, когда подпущенный слишком близко индивид оказывается недостойным или самостоятельно, как в моём случае, отказывается пересечь порог заботливо оберегаемой священной комнаты. Непредвиденный поступок избранника нарушает герметичность батискафа, и тебя захлёстывают холодные воды Моря Эмоций. Ты перестаешь чувствовать пол под ногами, ты не можешь сделать вдох, поскольку грудную клетку сдавливает болевой обруч и, потеряв всякие ориентиры в пространстве, идешь на дно. Никто не узнает, никто не услышит твоего крика о помощи и, тем не менее, ты тонешь, погружаешься в мрачную пучину отчаяния. После слов Марка именно это со мной и происходит.
В следующем клубе с многообещающим названием «Экстаз» мы без лишних сложностей цепляем пару девочек, и Филлер начинает веселиться по-настоящему. Выпивка, шуточки, флирт, и, в конце концов, парень исчезает из моего поля зрения, уводя с собой избранницу, подошедшую ему по росту. Я не слишком вежливо избавляюсь от своей пассии и, закинувшись «таблеточкой счастья», купленной у здешнего дилера, еду в «Рио», свой любимый гей-клуб. Моё настроение, колеблющееся между: «сейчас разревусь» и «похуй, пляшем» в привычной обстановке нормализируется. Причём настолько, что утро я встречаю в чужой квартире, с болящими головой и задницей. Тихо собрав разбросанные по комнате вещи я быстро сваливаю, даже не взглянув на того с кем разделил постель.
Приведя себя дома в порядок и смазав стратегическое место заживляющей мазью, звоню Филлеру.
- Хай, как прошла ночка?
- Страстно. Марси оказалась той ещё штучкой.
Глотаю обезболивающее вместе с образовавшимся в горле комком и, поздравив героя-любовника, обещаю, что познакомлю его с парочкой более ярких заведений. Он смеётся, благодарит, вещает что-то о своей Марси, а я… я продолжаю тонуть. Последняя ниточка надежды выскальзывает из пальцев и на плечи мертвым грузом ложится разочарование в самом себе. Я тряпка. Не сумел добиться желаемого. Рука об руку с разочарованием идёт пустота. Она хуже злости, зависти и ненависти. Сильные люди находят, за что уцепиться и выбираются из её равнодушно-удушающих объятий, а я слабый. Мои стремления убиты, и заполнить образовавшуюся пустоту я могу единственным способом…
Кедж
Заслышав трель дверного звонка я, выбравшись с глубокого кресла Анри, иду смотреть, кого принесло. У меня горят сроки сдачи реферата по биологии, а комп как назло подох. Поэтому Ларсон пожертвовал машину в своём кабинете и шепнул мне на ушкО пароль входа. Иногда я поражаюсь степени его доверия. Хотя, разве не так должно быть в настоящей семье? Вера, взаимоуважение и любовь - вот связывающие звенья и залог долгосрочных отношений. А в том, что я с Анри надолго (навсегда?), я больше не сомневаюсь. Он не оставляет мне ни времени, ни места для сомнений.
- Мик, привет, - говорю я парню, прикидывая в уме, сколько мы с ним не виделись. Получается около двух недель. – Давно мы не пересекались.
- Закрутился, - он пожимает мне руку и гладит Деймоса. – Ларс дома? – Рикс беглым взглядом окидывает пространство за моей спиной и одёргивает рукава куртки.
- Нет, Анри по городу мотается.
- Чаю нальёшь? Я до костей продрог, - парень зябко ежится.
- Конечно. Разувайся и проходи на кухню.