Инферно. Армия Ночи

И все это совсем неплохо, если разобраться.
Выходит, паразиты и плохие и хорошие. Мы зависим от них, как и от всех других сдержек и противовесов мира природы: хищник и жертва, вегетарианцы и плотоядные, паразиты и «хозяева» — все нуждаются друг в друге, чтобы выжить.
Важно вот что: они — часть системы. Подобно всем этим бюрократам-управленцам с их формами, которые требуется заполнить в трех экземплярах, они могут быть головной болью, но мы неразрывно связаны с ними. Если в один прекрасный день все паразиты внезапно исчезнут с лица земли, произойдет гораздо более страшная катастрофа, чем вы, возможно, думаете. Нарушится естественный порядок вещей.
Коротко говоря, паразиты должны оставаться с нами, что на самом деле хорошо. Мы то, что едим, а их мы едим каждый день — в кусках мяса с кровью обитают глисты, из ящика кошачьего туалета к нашему носу поднимаются споры токсоплазмы. И паразиты тоже едят нас каждый день — от сосущих кровь клещей до микроскопических захватчиков, перестраивающих наши клетки. Изменения продолжаются без конца — это так же бесспорно, как то, что Земля вращается вокруг Солнца.
Иными словами, паразиты — это мы. Примите это как данность.
 
25
АРМИЯ МОРГАНЫ
Все шарахались от нас, когда мы вылезали на платформу подземки.
И вряд ли людей можно было за это винить. Нас с головы до ног покрывала пыль, ладони покраснели от ржавчины, выражение на лицах безумное. И самое забавное, мы были поглощены друг другом. Сражение с червем вздрючило мои обычно подавляемые желания и каким-то образом аналогично подействовало на Ласи. Мы то и дело останавливались, просто чтобы почувствовать запах, крепче сжать руку, ощутить вкус губ друг друга.
— До чего же странно… — сказала она.
— Да. Но здорово.
— М-м-м… Давай пойдем куда-нибудь, где можно уединиться.
— Куда?
— Куда угодно.
Мы взбежали по лестнице на станцию «Юнион-сквер» и пошли через парк, не имея никакого определенного плана. Город вокруг выглядел странно расплывчатым. Моя новая связь с Ласи была настолько сильна, что все остальное казалось далеким и блеклым. Внутри неистово, настойчиво вопил безапелляционный приказ паразита (плюс шесть месяцев воздержания).
Мелькнула мысль рискнуть и отправиться к ней — в конце концов, ей все равно придется зайти домой за кое-какой одеждой, — и я потянул было Ласи в сторону Гудзона. Однако вскоре они стали попадаться то здесь, то там, а их запах на улицах все сильнее пробивался сквозь человеческий. Хищники.
Они мелькали повсюду в толпе, и хотя ходили не быстрее обычных людей, но в чем-то по-другому. Прямо как леопарды — когда те скользят по высокой траве, она едва шевелится. Их было, может, полтора десятка или чуть больше, все примерно моего возраста.
Никто, казалось, не замечал их, но у меня их сверхъестественная манера двигаться вызывала тяжелую пульсацию в голове. Никогда прежде я не видел в одном месте так много носителей. Охотники Ночного Дозора всегда работают в одиночку, но это была настоящая стая.
И самое забавное, они были удивительно сексапильны.
— Кэл? — негромко окликнула меня Ласи.
— Да, я вижу их.
— Кто это?
— Такие же, как мы. Инфицированные.
— Ночной Дозор?
— Нет. Это что-то другое.
Я заметил Моргану Райдер, лишь когда она возникла прямо впереди, преградив нам дорогу. Вся в черном, с выражением легкого удивления на лице.
— Что будем делать? — Ласи с силой сжала мою руку.
Я вздохнул и заставил ее остановиться.
— Поговорим с ними.
— Как вы нашли нас?
Моргана улыбнулась и отпила глоток воды. Она привела нас в бар отеля на «Юнион-сквер». Остальные продолжали расхаживать, за исключением одного, ожидающего у двери с сотовым телефоном в руке. Время от времени он бросал взгляд на Моргану и подавал какие-то сигналы.
Несмотря на присутствие рядом Ласи, мне с трудом удавалось не пялиться на Моргану. Воспоминания о той ночи, когда я заразился, нахлынули на меня. Глаза у нее зеленые, в конце концов, вспомнил я. А волосы черные, контрастно оттеняемые очень бледной кожей.
— Мы не нашли вас, — ответила она. — В смысле, мы искали не вас, а кое-кого из-под земли.
— «Червя», — сказала Ласи.
— Вы почувствовали его запах? — спросила Моргана.
— Мы видели его, — ответила Ласи. — И даже оторвали от него приличный кусок.
— Это произошло на старой станции «Восемнадцатая улица», — добавил я.
Моргана махнула рукой носителю у двери, и он заговорил в свой сотовый телефон. Принесли наше пиво.
— Ну отлично, раз так. — Моргана вскинула руки.
— Что происходит? — спросил я.
— Что? Ты в конце концов дозрел до того, чтобы выслушать меня, Кэл? Не бросишься удирать со всех ног?
— Выслушаю. И нам уже известно о старом и новом штаммах, а также о том, что наше назначение — сражаться с червями. Но то, что ты делаешь, — безумие. Инфицировать людей наобум — не способ справиться со всем этим.
— Не так уж и наобум, как тебе кажется, Кэл. — Моргана откинулась на плюшевой кушетке. — Иммунная система — коварная штука. Она может причинить много вреда.
Я кивнул, вспомнив, как вольбахия сводит с ума Т- и Б-клетки и иммунная защита пожирает наши собственные глазные яблоки. Однако Ласи не потратила шесть месяцев на изучение паразитологии и потому задала естественный вопрос:
— Что ты имеешь в виду?
Моргана приложила к щеке холодный стакан с пивом.
— Предположим, у тебя жар, температура зашкаливает за пределы, такая высокая, что может пострадать мозг. Таким образом твоя иммунная система старается справиться с болезнью до того, как болезнь справится с тобой. Убить «захватчика» стоит потери нескольких мозговых клеток.
Ласи удивленно уставилась на нее.
— Эй, какое отношение все это имеет к монстрам?
— Мы — иммунная система своего вида, Ласи. Человечеству нужно, чтобы нас стало как можно больше, и быстро. «Черви» гораздо хуже, чем несколько новых инфернов, и хаос — честный обмен за нашу защиту. Типа потери нескольких мозговых клеток, когда поднимается температура. — Моргана перевела взгляд на меня. — И все происходит вовсе не наобум, Кэл. На самом деле даже изящно. Когда «черви» устремляются ближе к поверхности, это создает панику в «семьях» подземного мира. Крысы, в чьей крови сохраняется старый штамм, начинают нервничать и вылезают наружу через канализационные трубы, туннели подземки и водостоки плавательных бассейнов. Потом они кусают некоторых особо везучих людей — вроде меня, — и те начинают распространять болезнь. Прямо сейчас это происходит по всему миру.
— И какова во всем этом роль Ночного Дозора? В смысле, кто избрал тебя королевой носителей?
— Я командую, потому что мои родные знали, что делать, когда поняли, кем я стала. Когда я почувствовала, что подвал зовет меня, притягивает к себе. — Она сделала долгий, медленный вдох, наполовину прикрыла глаза, веки затрепетали. — Я поняла, что вся планета в опасности… и меня охватило такое возбуждение.
Мы с Ласи обменялись взглядами.
— Что же касается Ночного Дозора, — Моргана закатила глаза, — они всегда были не больше чем временной мерой. Подумай сам, Кэл. Если бы вы реально боролись за то, чтобы спасать мир от вампиров, то вряд ли держали бы это в секрете, верно?
— Да, именно это я и говорила, — сказала Ласи. — Нужно не замалчивать болезни, а уведомлять о них общественность. И в конце концов кто-нибудь изобретет лекарство.
Моргана кивнула.
— Именно этого старые носители всегда больше всего и опасались: науки. Лекарство от паразита убило бы и инфернов, и носителей. А это означало бы, что в следующий раз, когда «черви» полезут из подземного мира, защищать человечество будет некому… это все равно что взять и отключить свою иммунную систему. — Она засмеялась и отпила большой глоток пива. — Есть только одно логическое объяснение, зачем может существовать тайная правительственная организация охотников на вампиров: если на самом деле вы хотите, чтобы вампиры выжили.