Инферно. Армия Ночи

Я тоже был им не нужен и, имея на руках приказ о необходимости срочных действий, подписанный самим Мэром, счел разумным пройти по туннелю в другом направлении: вниз по склону, с дующим в спину устойчивым потоком ветра, туда, откуда доносился грохот огромных вытяжных вентиляторов.
Снова оказавшись под плавательным бассейном, я прислушался к звукам, доносившимся сверху по осыпающемуся водостоку. Ничего нового — по-прежнему несколько дюжин крыс скандалили и бегали среди перьев. «Семья» не вернулась, и к оставленному мной кошачьему корму никто не прикоснулся.
Интересно, как далеко по туннелю распространяется его запах и подтолкнет ли он кота-инферна к тому, чтобы обнаружить себя? С ветром, дующим мне в спину, я вряд ли мог рассчитывать застать его врасплох. Я держал фонарик включенным, не желая, чтобы на меня снова прыгнули в темноте.
Потом по туннелю поплыл новый звук, прорвавшись сквозь писк сверху, — низкий вой. Кот почувствовал мой запах и понял, что я приближаюсь. Интересно, спрашивал я себя, понимает ли он также, что двое его любимцев-инфернов выведены из игры? Интересно, насколько он умен? Судя по громкому эху кошачьего завывания, впереди должно было находиться большое открытое пространство. Давление ветра на спину усилилось, и пульсирующий ритм вытяжных вентиляторов стал более отчетливым.
Потом я ощутил что-то… дрожь земли. В отличие от шума вентиляторов, она устойчиво нарастала, и в конце концов вибрацию стен туннеля стало возможно увидеть невооруженным глазом. Я опустился на колени, внезапно почувствовав себя в узком туннеле, точно в ловушке. Борясь с паникой, я вглядывался во тьму, поворачивая голову то так, то эдак и стараясь разглядеть то, что приближалось.
Потом грохот достиг наивысшей точки и начал стихать, удаляясь, словно… звук мчащегося мимо поезда. Чип оказался прав. Поблизости проходил туннель подземки, и сейчас как раз начинался час пик. Дрожь земли объяснялась вовсе не яростью какого-то неведомого создания глубин, просто жители Нью-Джерси набились в вагоны и теперь ехали домой. Я встал, чувствуя себя полным идиотом.
Однако сотрясение земли привело к тому, что расшевеленные им клубы пыли сейчас висели в воздухе. И они были освещены. Выключив фонарик, я увидел просочившиеся в туннель лучи света. Они пульсировали, становясь то ярче, то темнее, — по-видимому, я находился совсем недалеко от вытяжных вентиляторов.
Туннель заканчивался чуть дальше, и, выйдя из него, я оказался в огромной пещере — настоящем царстве машин. Жужжащие турбины наполняли воздух запахом смазочного масла и электричества, над головой с равномерной скоростью вращались два огромных вентилятора с лопастями восемь футов в поперечнике — та самая вентиляционная система, о которой говорил Чип.
Между вращающимися лопастями проглядывало темно-голубое небо раннего вечера. В те дни, когда я искал дом Морганы, мне часто приходилось видеть это здание — впечатляющую кирпичную колонну без окон, высотой в десять этажей, — похожее на тюрьму, возведенную на самом краю реки. Внутри оно выглядело так же безрадостно, со всеми механизмами, на скорую руку выкрашенными серой краской и усыпанными птичьим пометом. Скудный солнечный свет пульсировал в такт вращению лопастей, устойчиво засасывающих воздух и выбрасывающих его вверх вместе с пылью и перьями.
Нервничая, я обыскивал взглядом огромное пространство — мой слух инферна был сейчас бесполезен. Однако во всей этой путанице эксплуатационного оборудования, мусора и пустых кофейных чашек ничего неожиданного не наблюдалось. Кем бы ни был мой кот — результатом мутаций или носителем давнишнего штамма болезни, — его «домашние» инферны не охотились на рабочих, обслуживающих эти вентиляторы. Однако куда он девался? Последний раз вой наверняка доносился отсюда, но двери на пешеходную эстакаду и мол оказались заперты. Единственный доступный путь наружу, который я видел, представлял собой металлическую лестницу, уводящую еще дальше вниз. Я постучал фонариком по перилам, послав в глубину клацающий звук удара металла о металл. Спустя несколько секунд кот-инферн испустил долгий вой. Эта тварь заманивала меня вниз.
— Иду, — пробормотал я, включая фонарик.
Внизу был мир труб, воздушных шахт и холодной воды, просачивающейся сквозь сковывающий реку бетон, оставляя на нем темные потеки. Лестница уходила вниз и в сторону от реки. В конце концов соленый запах Гудзона остался позади; стены здесь были из гранитной подстилающей породы. Сейчас я оказался под туннелем подземки, в зоне обслуживания с ее путаницей кабелей и шахт. У Чипа в офисе имеется фотография огромной машины, которая просверливала этот туннель: парасиловой бур, медленно ползущий сквозь землю, — источник всех его ночных кошмаров.
Мой фонарик осветил табличку, висящую на цепях, натянутых поперек лестницы.
ОПАСНО
Запретная зона
Как будто почувствовав мои колебания, кот снова взвыл; крик поднимался откуда-то снизу, словно призрак.
Я остановился и принюхался, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Сквозь запах влаги, машинного масла и крысиного помета пробивался другой; — мощный, странный и незнакомый; он, словно тяжелая рука, давил мне на грудь. Это не был запах инфернов или глубокого подземелья.
Это был тот же мерзкий запах, который я почувствовал вчера. Запах смерти. В глубинах моей генетической памяти замигали огни и зазвучали сигналы тревоги.
Я нервно сглотнул и поднырнул под цепи, зацепившись вещмешком за ржавые звенья, которые зловеще заскрипели. Далеко вниз уходили покрытые влажными трещинами гранитные стены. Казалось, тьма поглощает свет фонарика и создает долгий эффект эха моих шагов. Больше мне не попадались кофейные чашки — если тут когда-то и был мусор, он давно сгнил и время сгладило все следы. Припомнились слова Чипа о том, что рабочие подземки сюда больше не заглядывают, и я вполне понимал их. Или, по крайней мере, чувствовал, что именно их путало: мерзкий запах, вызывающий ощущение чьего-то холодного присутствия.
В конце концов лестница закончилась разломом скальной породы; щель была достаточно велика, чтобы пройти сквозь нее. Я так и сделал. Усеянный вкраплениями слюды гранит засверкал в свете фонарика, отбрасывающего причудливые, зазубренные тени.
Так глубоко я еще ни разу в жизни не забирался. Стояла невероятная тишина, и я услышал «семью» прежде, чем увидел их. Они жались вместе в каменной ложбине — несколько тысяч крыс и кот-инферн. Свет фонарика не пугал их — мириады глаз были прикованы ко мне. Кот мигнул и зевнул, его глаза отсвечивали красным.
«Красным?» — удивился я. Странно. Обычно у котов глаза голубые, зеленые или желтые.
— Что с тобой не так, а? — спросил я.
Он, естественно, промолчал, глядя на меня.
Его по- прежнему окружала свита из больших жирных крыс — массивные, бледные тела; в жизни не видел на поверхности таких крупных грызунов. Все крысы были цвета засохшей жвачки, с розовыми глазами. Поколения безвылазной жизни в темноте превратили их почти в альбиносов.
Я достал из вещмешка видеокамеру, доктор Крыса будет счастлива получить изображение этих подземных жителей в их естественной среде обитания. В тишине послышался слабый, еле различимый звук.
Сначала я подумал, что это снова идет поезд подземки. Однако устойчивого нарастания шума не было. Он то усиливался, то затихал, но гораздо медленнее, чем в случае с вентиляторами. Я почувствовал, как волоски у меня на руках движутся туда и обратно; значит, воздух в пещере пришел в движение, как если бы медленно заработали гигантские кузнечные мехи.
Что- то внизу дышало. Что-то огромное.
— Нет… — прошептал я.
В ответ пещеру затопил принесенный зловонным ветром ужасающий звук, похожий на стон колоссального зверя. Такой низкий, что я скорее почувствовал, чем услышал его, типа гудения линий электропередачи, которое иногда воспринимают мои обостренные чувства инферна. Каждый нерв в теле вопил, требуя, чтобы я немедленно убирался отсюда. Такой паники я не испытывал ни разу с тех пор, как стал охотником. Звук затих, хотя воздух все еще колыхался.