Ну, возьми меня!
- Возьми меня…
Нет, ректору это не почудилось. Рядом прошуршала бархатная штора.
- Возьми меня, - послышался нежный голос совсем рядом. Ректор даже боялся поворачивать голову в сторону голоса.
Его Мрачнейшество нервно сглотнул. Он чувствовал, что скоро поседеет. Хоть ректор и планировал поседеть лет через пятьсот, как все уважающие себя маги. Но чувствовал, что сделает это прямо сейчас.
- Ну пожа-а-алуйста! Вам что? Сложно? Вы же ректор! - послышался все тот же девичий голосок.
Черная штора отодвинулась. Показалось старомодное алое платье в крупный горох. Нарядный и потрепанный бантик на шее был сколот потертой брошкой.
- Ыыыыы… - пробежали мурашки по спине ректора.
На него смотрел его персональный кошмар - милое девичье личико со вздернутым носом. Каштановые волосы были заплетены в две растрепанные косы. В них виднелась пыль. На ногах у девушки были гармошки старых чулок. Коричневые туфли со сбитыми носками слегка косолапили. Потому что были на три размера больше, чем нужно.
- Вы что? Меня избегаете? – спросила девушка, обиженно шмыгнув и пытаясь заглянуть в глаза ректору.
Тот уже открыл завод по производству зубной крошки. Пока еще свойства зубной крошки с зубов ректора были не изучены. Но наука не стояла на месте. И не ровен час, что завтра кто-нибудь изобретет новое зелье с зубной крошкой ректора, обладающая чудодейственным свойством изгонять нечисть в горошек.
- Я же сказал, - процедил ректор, пытаясь сохранить спокойствие. – Нет!
«Гори в аду, Горошек!», - мысленно добавил ректор. Но вслух ничего подобного не сказал. Он был из очень богатой и благородной семьи. Поэтому ругался нехорошими словами только по праздникам после бокала кровавого вина или в случае внезапного банкротства.
- Неужели я вам совсем не нравлюсь? – удивилось юное создание лет двадцати. - Я уже опытная! Я все умею! Только возьмите! Вы не пожалеете!
Ректор нервно сглотнул, глядя на то, как его персональный гороховый кошмар сплевывает прядь волос.
- Нет. Я больше никого не беру! – произнес ректор. Это прозвучало так, словно он импотент. И красавец - ректор решил вежливо пояснить:
– Для того, чтобы учиться в Академии Темных Искусств Тварьбурга нужно иметь нечто большее, чем желание…
- Понятно, - кивнуло чудовище в горошек. Оно чихнуло и запуталось в шторе. Карниз сорвался и устремился вниз. Прямо на голову ректора.
Бум!
- Ой, извините! – послышался смущенный голос. – Я случайненько…
Перед глазами ректора от неожиданного удара по голове пронеслась вся жизнь. От начала и до возможного конца. Он увидел себя бледного в гробу. А над гробом склонился рыдающий Горошек. "Так и не взял!". "Умер, но не сдался!", - подумал ректор, цедя воздух сквозь зубы.
- Охрана! – позвал ректор, пытаясь выпутаться из шторы. Он прижал руку к голове. – Проводите юную мисс из Академии!
Охрана появилась из черного дыма. Два могучих стражника в черных доспехах вежливо взяли девушку под руки.
- Пройдемте на выход! – послышались их грубые голоса.
Ректор выдохнул, видя, как в черной дымке растворяется провинциальное платье в крупный горох.
Он направился в свой кабинет, повернул магический ключ и бросился в роскошную ванную. Вид у него был помятый. И вовсе не ректорский. Одним движением ректор поправил волосы, исцелил шишку и убрал кровавый подтек с виска. А потом направился в уборную. Он расстегнул первую пуговицу на штанах, потом потянулся за второй.
- Возьмите меня! – послышался голос. Ректор подскочил на месте. Его бесчувственное сердце испуганно забилось.
- Показалось, - успокоил себя ректор. Он расстегнул вторую пуговицу, как вдруг с диким кашлем рядом появился ... Горох.
- Кхе! Грубияны! – заметил девичий голосок. Она отряхивалась и шмыгала вечно простуженным носом. – Как хорошо, что я взяла с собой зелье невидимости!
- Ты что здесь делаешь? – процедил ректор, пытаясь застегнуть пуговицы обратно и одернуть сюртук.
- Я вас поняла, - послышался обреченный голос. – Значит, слухи не врали…
Ректор даже боялся поворачиваться. Он пытался понять, как ей удалось обвести вокруг пальца опытную охрану!
- Чтобы поступить в Академию я должна вам отдаться! – торжественно объявил девичий голос.
Рядом что-то начало шелестеть.
– И пусть вам будет стыдно! Я – приличная девушка! А вы вынуждаете меня! Сами знаете, что я не могу вернуться в Гнильтаун! Поэтому, не смотря на строгое воспитание, высокие моральные принципы, я готова отдаться вам! И это останется на вашей совести!
Ректору показалось, что ему все это снится. Что это просто дурной сон. Что это у него просто здоровье пошатнулось. Оно у него отменное, но в последнее время что-то пошатнулось!
- Охрана! – закричал ректор. Ему срочно нужно было поправить здоровье и штаны.
- Я буду страдать! Я буду мучиться! И, возможно, проклинать вас всю жизнь! Потому что я мечтала, чтобы мой первый раз был по большой любви! И получается, что мой первый раз по большой любви к магии, а не к мужчине! – послышался самоотверженный голос.
Таким голосом говорят, что задержат преследователей, остановят летящую комету или собираются погибнуть в неравном бою!
Ректор опомнился и бросился к девушке, которая уже отстегивала брошку и расстегивала пуговички на груди.
- Прекратите! Я кому сказал! – возмущался ректор, пытаясь стянуть платье на девичьей груди обратно.
- Ну тогда… Возьмите меня? – в голосе послышалась надежда. – Ну, возьмите меня!
- Охрана!!! – осип ректор. – Уберите ее отсюда!
Двое охранников вывели ее под руки, открыли дверь и вышвырнули из Академии.
***
Я шла домой очень быстрым шагом. За поворотом стоял все тот же мальчишка в цилиндре и орал:
- Свежие новости! Свежие новости! Дерзкое ограбление! Похищены три коробки шоколадных конфет, четыре килограмма лобстеров, три кольца дорогой колбасы, всю выручку, золотой портсигар продавца и новые ботинки в коробке! Все похищенное грабители съели! Свежие новости!
Я прошла мимо мальчика, который размахивал газетой над головой и орал во всю глотку.
- Свежие новости! Свежие новости! Самая долгая беременность зафиксирована в Тварьбурге! Попрошайка возле вокзала не может родить уже десять лет! Это феномен! Свежие новости! – надрывался паренек, вручая газету и забирая монетки.
Миновав знакомую улицу, я очутилась возле поместья. Калитка была открыта. На улице уже смеркалось. Неужели я провела в Академии целый день? Ох, и нелегко поступать, однако!
Я подошла к крыльцу и увидела девушку, сидящую на ступенях. Одета она была неплохо. К заплаканным глазам она прижимала носовой платочек.