Клан Дракона: Вступление (СИ)
Мы возносились всё выше и выше. Это сколько же я падал, пребывая без сознания? И сколько мчался ко мне Гиордом? И как он вообще узнал, что меня надо спасать?
— Ты думаешь, мне собственную жену жалко не было? — говорил он мне тем временем дальше, — да Кайтири, моя родная, ненаглядная Кайтири была для меня больше, чем жизнью! Но я был для неё тем же самым, вот в чем беда! — почти прокричал он, — раскройся я ей до конца — и тем самым убил бы себя, и её вслед за собой — тоже! Потому мне приходилось морочить её, ускользать от неё, делать всё, чтобы дистанция между нами в один момент не стала слишком маленькой, что погубило бы нас обоих.
— И потому заклинаю тебя, Дитрих — пока тебе не исполнилось двадцать пять, пока Мизраел не претворил свой план и не сделал тебя драконом — да, да, теперь, когда ты пережил такое, это для тебя только вопрос времени — поработай над своим характером. Поверь, загадочность выглядит привлекательно только со стороны — мир же того, кто носит эту самую загадочность, хрупок и ненадёжен. Нет ничего хуже, чем всю жизнь бегать от любимой, потому что иначе нельзя. Нет ничего хуже, нежели подобному бешеному псу бросаться на всякого, кто приблизится к тебе ближе, чем можно. А для тех… — он шумно выдохнул, собираясь с силами, — а для тех, кто не понял простого намека, ещё и преподать куда более жестокий урок, который в будущем в зародыше убьёт любое желание сближаться. Я прошёл через всё это. И только мне была ведома ненависть, которую я тогда к себе за это испытывал.
— А здесь… — я всё-таки нашёл в себе силы прервать его поток горечи, которую ему так никому и не удалось излить при жизни, — а сейчас ты нашёл Кайтири?
— Я её ищу, — уверенно сказал Гиордом, — я уже очень долго её ищу. Я знаю, что она на меня обижена, и ни за что не посмею поставить ей это в укор. Но я обязательно её увижу.
— А ты… пробовал использовать… “Ниточку”? — осторожно спросил я.
Немая пауза. После которой Гиордом с чувством дал себе затрещину, естественно, не удержав меня при этом оставшейся лапой. Однако, не успел я испугаться, как уже оказался на его спине.
— Вот знал ведь, что не зря лечу сюда, сломя голову, — довольно сказал он, выходя из бочки, — как обидно! Столько лет ищу — а такое простое решение мне и в голову не пришло. Хотя где взять вещь-то, по которой накладывать “Ниточку”?
— Ты же сам сказал, что был ей дороже всего на свете. Так примени её на себя.
Снова пауза.
— Эх, ладно уж, пожалею свою голову, не буду второй раз себя бить, а то ведь, и в самом деле, выроню тебя ненароком. А сейчас держись крепче!
В этот момент я заметил, что колодец, по которому мы поднимаемся вверх, стремительно сужается. И заканчивается он отверстием, которое, кажется, запечатано материей из чистого света.
— Сейчас будет чуть больно, — прошептал он, — потерпи. Так надо.
И как только он касается светового барьера, совершая прорыв, меня на мгновение как будто раздробило на части, чтобы потом собрать воедино. Это было не больно, но чуточку страшно.
И — о чудо — я узнаю эти земли. Это же мой родной Тискулатус.
— Нас ведь не видят, потому что мы умерли, верно? — спросил я, когда мы пролетели прямо над людной площадью.
— Нас не видят, потому что я умер, — поправил меня дракон, — тебе ещё умирать рановато, слишком много тебе нужно сделать.
Стрелой мы промчались через океан, почти повторив путь, который мне довелось проделать с Ариадной. Когда замок лазурных драконов показался вдали, Гиордом остановился.
— Дальше сам, юный принц. И это, — он ласково взял меня в свои лапы и осторожно тронул щеку языком, — если совсем тяжко будет — зови. Уж как-нибудь помогу советом.
— Подожди, — попросил я, — расскажи, как ты умер?
— Нет уж, — лукаво улыбнувшись, покачал головой дракон, — из собственных уст это прозвучит слишком хвастливо. Спросишь у Мизраела.
— Но я хочу узнать сейчас, — возмутился я, — зачем ты меня дразнишь?
— А чтобы пробудить в тебе интерес к жизни, — хитро ответил дракон, — вот тебе будет интересно, и ты сам пожелаешь очнуться. А там, глядишь, и наладится всё. Что ж, прощай, принц, рад был с тобой познакомиться. И не в службу, а в дружбу — передай Карнелле, что я очень сожалею о том, что всё так получилось. И Гвинелле передай, — он глубоко вздохнул, — что я люблю её и всегда буду за ней присматривать. А Мизраелу скажи, что он как бы Изумрудным болваном, так им и остался.
— И ты это, — совсем тихо добавил он, отпуская меня и начиная пропадать, — будь осторожен и больше не подвергай себя такой опасности. Души, знаешь ли, не такие лёгкие, как тебе кажется на первый взгляд. Вот ошибка, вторая, третья… и, в конце концов, она падает вниз. А второй раз я могу и не успеть поймать тебя перед самым падением в Кошмар…
***
Судорожный кашель. Кажется, я прихожу в себя. Мои ладони ласково греют два камня. Сжав руки в кулаки и поднеся их к себе, я увидел, что это были янтарь и аметист, что так полюбились мне в самый первый день в этом месте. Внезапно сбоку что-то громыхнуло, потом кто-то как будто упал на пол, но быстро вскочил и оказался возле меня.
— Очнулся. Белый всемогущий, ты очнулся! — и меня кто-то обнял, обильно поливая слезами. Я с радостью узнал копну серебристых волос.
— Дитрих, дорогой мой, родной мой, как ты? — взволнованно спросила Меридия.
— Задыхаюсь в твоих жарких объятиях, — нашёл в себе силы хмыкнуть я.
— Дурак, — она обиженно отстранилась и ударила меня кулачком по груди. Но уже через секунду принялась ласково гладить и дуть на то место, по которому ударила:
— Ой, извини, извини, я не хотела, — виновато запричитала она.
— Да всё в порядке, — прошептал я, с удивлением ощущая, как её нежные касания, в самом деле, убирают боль и придают силы, — может, кого-то из старших надо позвать?
— Подождут! — презрительно сказала она, — вон до чего довели тебя за всё это время. Хотя и я лапу приложила, чего уж отрицать, — она понуро опустила голову.
— Скажи, принцесса, — прошептал я, чувствуя, как её волосы щекочут мне лицо, — неужели теперь тебе действительно не всё равно, что со мной будет? Ну… — я замялся, — ну не могла ты так быстро изменить своё мнение. Что же случилось?
— Дурак, — снова всхлипнула она, — как же с тобой трудно. Да любому дракону я бы крылья оборвала за такой глупый вопрос. Но ты же совсем другой, человек… такой лёгкий, такой ранимый, такой… непохожий на нас. Я же уже сказала — ты дал мне силы взлететь. Это может быть только Знак Избранника. Нет уж, я хоть и маленькая ещё, но уже далеко не дура. Мне теперь от тебя никуда не деться.
— Но нужен ли я тебе такой? — прошептал я, — там, в кабинете Мизраела, я попытался сказать тебе, что чувствую…что на меня давит, что гложет, и чем это кончилось? Я чуть не провалился в Кошмар…
— Что ты сказал? — она мгновенно вскинула голову, — откуда ты это узнал?
— Я же только что сказал — я туда чуть не упал.
— Но не упал же? И всё равно, откуда название узнал? Только не выдумывай, что эта чёрная масса сама тебе представилась.
— Нет, конечно. Мне помогли. Даже больше — меня спасли, — сказал я, с благодарностью ощущая аметистовое тепло в своей груди.
— Правда, — она наклонилась ко мне так близко, что между нами осталось едва ли больше нескольких дюймов, — и кто же?
— Догадайся сама, моя серебряно-золотая, — с улыбкой сказал я, поднимая руку и ласково поглаживая её по волосам, — кто мог почувствовать, что маленькому, заигравшемуся янтарно-сиреневому принцу нужна помощь?
Как же это было восхитительно. Я чувствовал её горячее, сладковатое дыхание. Она так внимательно на меня смотрела. Я непроизвольно потянулся к её губам…
— Гиордом, — внезапно сказал голос сзади. Меридия поспешно поднялась и отпрыгнула от меня. Я ощутил досаду. Как же не вовремя…
— Бабушка, — с укором сказала она Карнелле, — как тебе не стыдно подслушивать?
— Ну не могла же я прервать нежные излияния принца, — хмыкнула она, — бережно храни их в своём сердце, внученька, видеть таким ты его будешь ох как нечасто. Значит, всё-таки Гиордом подсобил тебе. Неудивительно — вы с ним не просто одного поля ягода, вы, можно сказать, на одном кустике росли. И как же это было?