Магия Волконского дольмена (СИ)

  
Ева Саева
 
Магия Волконского дольмена
   
Глава 1
 
Солнце опускалось к горизонту. Бескрайняя водяная пустыня, уходящая в неизведанную даль, пылала в его закатных лучах, как расплавленное железо в горниле великого кузнеца Тлепша. Яркая огненная дорожка манила к себе, звала пройти по тихой водной глади и увидеть то, что скрывается за раскаленным диском дневного светила. Тихие волны полировали прибрежные камни, перекатывая их с одного места на другое. Крутые утесы дремали, окунувшись по грудь в морскую пучину.
Бикишей стоял на высоком уступе скалы и, с высоты птичьего полета всматривался в багряный закат. Каждый вечер, он приходил сюда, любовался красотой заходящего солнца, слушал крики чаек и вздохи морских чудовищ. Особенно завораживало его, когда морская стихия бушевала в великом гневе, когда огромные волны в ярости набрасывались на берег, пытаясь снести эту вековую преграду, а безумный ветер гонял стаи лохматых и серых туч по черному небосклону. В извечной борьбе воды и камня, черпал молодой нарт силы, и как бы ни налетали на него враги на поле биты, он как сильный утес, смело выдерживал любые натиски.
Когда ветер стихал, и солнце высушивало остатки бури, между камней находилось много даров, выброшенных в порывах гнева морской богиней Пситхой-гуаша. Бикишей бродил по морскому берегу, собирал диковинных рыбок и ракушек, рассматривал их, дарил матери и сестрам, а они вышивали ими свои платья и пояса для мужчин. Часто он возвращал находки обратно, в надежде, что богиня морей вернет им жизнь. А невиданные ранее, приносил в селение и просил старших нартов пояснить, каким морским существам эти ракушки спасали жизнь в подводном царстве.
В тихую солнечную погоду, Бикишей подолгу плавал в теплом и ласковом море, искал укромные бухточки среди скал и камней, ловил глупых и шустрых крабов, греющихся у кромки воды.
Юноша был молод, высок ростом, крепок сложением. Его быстрые ноги легко носили его по горным тропам, а сильные руки поднимали самые тяжелые камни в округе. Его карие глаза светились мудростью и добротой, а густые брови и едва заметная бородка подчеркивали мужественную красоту смуглого лица молодого мужчины. Одинаково хорошо он держался за меч и за молот, пахал землю и пас лошадей.
Храбрый нарт очень любил свой край, свои горы и ущелья, свои быстрые реки и свое огромное, сильное и могучее теплое море.
* * *
"Что это было? — подумала Лида, с полчаса смотревшая в окно, но вместо привычных макушек тополей, видела там море, пылающее в лучах закатного солнца, красивого юношу в странной одежде на высокой скале, женщин вышивающих пояса и отчетливо слышала крики чаек, разговор и шум моря. Какая-то странная вибрация почувствовалась в руках, и Лида машинально прижала ладони к стеклу на столе, — я схожу с ума или инопланетяне хотят проникнуть в мой мозг?" Она обвела глазами бухгалтерию: "Это я видела и слышала одна?" Старший бухгалтер что-то писала, поглядывая на монитор компьютера, а кассир пересчитывала документы на калькуляторе. "Видимо у меня глюки в связи с поездкой, — Лида всматривалась в записки под стеклом, — я слишком волнуюсь, вот мне уже и мерещится непонятно что".
— Надежда, каждый день проверяй кассу сама, следи за приходниками, — Лида постаралась скинуть наваждение и пробарабанила пальцами по стеклу на своем рабочем столе, поправила необходимые записочки на компьютере.
— Не переживайте, Лидия Сергеевна, все будет в полном порядке, — Надежда, молодая но расторопная, старший бухгалтер смотрела на главбуха глазами полными преданности. Ее природные кудряшки и губки — фантиком придавали лицу детское выражение, — отдыхайте спокойно.
— Все равно буду думать, как вы тут без меня. Еще ни одного отпуска не было, чтобы я не ходила на работу.
— Лидия Сергеевна, август на дворе, баланс свели, отчет сдали, все в порядке, — Надежда улыбалась во весь рот. Она впервые оставалась руководить бухгалтерией в школе, ей это льстило, разница в окладах была весьма кстати и втайне, она уже не могла дождаться, когда главбух помашет всем рукой из вагона поезда.
— Все равно, даже не верится, что я целый месяц не приду на работу, — Лида задумалась, и опять поглядела в окно. Там от ветра чуть покачивались макушки тополей, посаженных руками первых учителей школы в далекие послевоенные годы.
— А на сколько дней у вас путевки? — спросила бессменный кассир Галина Митрофановна. Всем уже давно казалось, что Галина Митрофановна в свои пятьдесят восемь лет — такая же неотъемлемая часть школы, как классная доска или обязательная общешкольная линейка на первое сентября. Все ее блузки обязательно украшали вязаные кружевные воротнички (любимое хобби), а высокую шишку из волос — самодельная вязаная заколка. Пожилая женщина любила обращаться ко всем, глядя поверх очков.
— Четырнадцать дней путевка, семь дней дорога — итого двадцать один день, — подытожила Лида.
— Ну вот, даже и не месяц, — засмеялась Надя, — а считайте, через двадцать два дня уже на работу придете.
— Да уж отдыхайте, и ни о чем не думайте, — поверх очков взгляд Галины Митрофановны был многозначительным, — все будет в норме.
В бухгалтерию зашел директор школы, невысокий, полный мужчина лет пятидесяти с явной проседью. Его любимая поговорка, что "школьные проблемы ему всю плешь проели" явно оправдывалась порядочной лысиной на затылке. Валерий Семенович был строгим, но в меру мягким и сердечным человеком. Много лет назад приехал он сюда скромным учителем физики и дошел до директора.
— А что отпускники наши все еще на работе делают? — обратился он к Лиде и улыбнулся своей широкой улыбкой, не свойственной современному строгому руководителю. — У тебя завтра поезд, надо чемоданы паковать, а не дебет с кредитом сводить. — В его глазах мелькнула лукавинка. Валерий Семенович подал бумаги Галине Митрофановне.
— Дебет с кредитом мы уже давно свели, — кассир подтвердила свои слова взглядом. Ее удивительная способность держать очки на самом кончике носа поражала всю школу, а ученики не раз посвящали этой способности смешные стишки, — я Лидии Сергеевне так же говорю, что может не переживать и с удовольствием купаться в море. В школе сезон отпусков и полное спокойствие.
— Ну, допустим, "покой нам только снится", — процитировал известную песню директор, потирая лысину, — из Управления Образования сообщили, что выделили наконец-то деньги на краску. На днях начинаем активно заниматься ремонтом, и в школе опять будет шум, беготня, суета, — Валерий Семенович принял из рук кассира подписанные документы и пересматривал их, — но все равно, Лидия Сергеевна, вы должны отдохнуть на славу.
— Загореть, накупить кучу сувениров, — подхватила Надежда.
— И найти мужчину своего сердца, — взгляд Галины Митрофановны поверх очков ясно доказывал, что это самое необходимое, что нужно сделать Лиде в поездке.
— А каком мужчине вы говорите, — Лида даже руками всплеснула, — мне хватило одного вот так, — она показала рукой выше головы, — и больше мне таких проблем не надо.
— Да, — Валерий Семенович покачал головой, — кто бы мог подумать, что Слава Нечаев — спортсмен и гордость школы выкинет такой номер за полгода в армии. Столько лет он носил твой портфель, по утрам ждал тебя на углу Садовой, где стоял интернат, дрался со всеми, кто к тебе подходил ближе одного шага. Казалось, такую любовь ничто не сможет разбить. На выпускном вечере вы были самой красивой парой. Пока учились в городе в техникумах, каждый выходной ездили вместе домой. Этому удивлялись и наш район, и ваше село.
— А на свадьбе, — Галина Митрофановна даже откинулась на спинку стула, и по привычке закусила кончик дужки очков, — все село помнит, как он нес тебя на руках от загса до машины, а потом от машины до порога дома. Даже когда хлеб откусывали, и то тебя с рук не спустил.