Тень маски (СИ)
Подойдя к сидящему на земле и кряхтящему Щукину, спросил:
— Ты как?
В этот момент в нашу сторону выдвинулись оба «Уравнителя». В одном из них, к слову, глава охраны.
— Похоже, этот урод мне пару рёбер сломал, — произнёс он, держась за бок.
— Ну ещё бы, — проворчал я. — Ты, как последний гражданский идиот, налетел на бойца в МПД. Что ещё было ожидать? Хорошо, что тебе насквозь грудину не пробили.
— Да уж, ступил, — вздохнул он и охнул. — Вот ведь ушлёпок. Что там с ним?
— Помер, — ответил я. — Самоубился, похоже.
— Плевать, нам и второго хватит. Он-то хоть жив? — спросил Щукин.
— Пока да, — бросил я взгляд на тело. — Ладно, пойду помогу отбить атаку на других направлениях, а ты тут пока покомандуй. Может, тебя кузнечиком назвать, а не щукой?
— Иди… куда хотел идти, — произнёс он с запинкой.
— Как скажешь, болезный. Как скажешь. А вообще ты прав, кузнечик не катит, надо что-то получше придумать, — произнёс я задумчиво.
— Ты мне это до конца жизни вспоминать будешь? — спросил он.
— Кто знает. Посмотрим на твоё поведение.
Глава 13
Как выяснилось, на другом участке поля боя, куда я направился после того, как мы разобрались с БР и двумя вражескими «мастерами», тоже развернулась неслабая битва. Двадцать человек моей охраны схлестнулись с почти сотней противников. К моменту моего появления времени прошло не очень много, но даже так они успели порушить весь защитный периметр с той стороны и часть здания особняка. Именно там вражеские миномётчики отрабатывали свой хлеб. Мои «учителя» пытались с этим бороться, но… так себе. К тому же, у противников были свои «учителя» и их было больше. Ненамного, но с учётом миномётов и остальных бойцов противника, защитникам приходилось туго. И первым делом я занялся именно бойцами — с «карманной» артиллерией можно разобраться и потом, благо, она уже перестала работать по целям, боясь попасть по своим.
С момента моего вступления в бой на заднем дворе поместья и до его окончания прошло десять минут две секунды. В основном из-за того, что пришлось побегать за отступающим врагом. После этого я ломанулся за миномётчиками, но эти скотины успели свалить на джипах, оставив всё своё вооружение и боеприпасы. Вместе с ними, к слову, уехал и помеченный мной парламентёр. Выжил-таки. Что ж, может, и пересечёмся где-то, но, если в течение года я его не найду, придётся снимать метку, что без помеченного сулит некоторые… неудобства.
Возвращаясь к особняку, заодно захватил и одного раненного противника — добивать его было незачем, лучше подлечить и допросить. Вообще, раненных в сегодняшнем бою оказалось очень мало — основную работу по убиению пришедших за моей жизнью делал именно я, сдерживать силу удара в мире, где любой твой противник — возможный пользователь бахира, да ещё и непонятно какого ранга, та ещё затея. Так что, забегая вперёд, раненые были в основном у нас, а у вражеской стороны их набралось всего четверо. Не считая захваченного «мастера». И когда мы их собрали, выскочила небольшая проблемка.
— Этот умер, — указал я на дёрнувшегося бойца, как и его товарищи, лежащего на земле.
То, что он дёрнулся, заметили и остальные, так что говорил я в основном ребятам из охраны, моментально вскинувшим оружие.
— Странно, — нахмурился Щукин, — он, вроде, не настолько сильно ранен.
И правда. Вражеский боец был слегка обожжён, порезан техниками воздуха и подстрелен, но штатный медик группы охраны ещё в самом начале, когда осматривал захваченных, немного их подлечил и указал на тех, кто может не пережить транспортировки в Токио. И умерший в их число не входил.
— Похоже, он самоубился, — осенило меня. — У нас есть снотворное?
— У Целителя должно быть, — ответил Щукин и, повернувшись к одному из охранников, приказал: — Бегом за Сакумото и пусть захватит снотворное. Быстро, — после чего повернулся ко мне и добавил: — «Мастера»-то мы тоже не обработали. Дебилы.
— Не до того было, — произнёс я хмуро. — Не можем же мы обо всём на свете помнить.
Ребятам в подвале, как и их людям, мы пока не говорили о завершении боя. С одной стороны, нам бы сейчас не помешали лишние руки, да хотя бы трупы в одну кучу таскать, а с другой, надо было ещё кое-что сделать. Например, подчистить сервер поместья — без доспеха меня их камеры заснять во время боя не могли, но и так догадаться, кто тут шустрил, особого ума не надо. Впрочем, именно чистить будет долго, так что мы просто заберём все жёсткие диски и просмотрим их уже дома. Да, Тоётоми могут возмутиться, но после того, как их охрана прошляпила такое, возмущаться будут недолго. Кроме этого, у тех же Тоётоми, насколько я знаю, в Сайтаме есть Родовая земля, на которой постоянно проживает брат главы клана, и как только охрана Кена узнает, что всё закончилось, они сразу же вызовут оттуда людей. Ну или просто сообщат своим, а уж те кого-нибудь сюда пришлют. Проблема в том, что Сайтама ближе, чем Токио, и оттуда подкрепление к Тоётоми придёт быстрее, чем ко мне из Токио, а оно мне надо, чтобы тут левые люди шлялись? Нам ещё отсюда вывозить трупы, их технику и снаряжение. Никогда не знаешь, что может помочь в расследовании того, кто на нас напал. Причём Тоётоми тоже в своём праве, и спорить мне с ними лишний раз не хочется.
К тому моменту, как прибежал Целитель, умер ещё один боец противника. Причём я даже не заметил, как тот очнулся, узнал об этом, только когда почувствовал импульс смерти, но главное было успеть усыпить «мастера», оказавшегося, к слову, иностранцем. Европейцем, если точнее. И Целитель успел. Заодно он проверил челюсть пленников, но яд нашёл только у простых бойцов. Извлекать «ненужные» зубы он не стал, не его специальность. То есть так-то можно, но зубы с ядом — предметы хитрые, и если не знаючи к ним подойти, можно и убить пациента.
— Может, его догола раздеть? — спросил Щукин. — Не верится, что он не подготовился к пленению.
И правда, странно. Если один «мастер» был готов, то и второй должен был.
— Раздевай, — только и сказал я.
Что Щукин, естественно, приказал делать свободным людям. Не самому же раздевать пленника? Да и делать это голыми руками тоже не стоит — ещё нарвёшься на отравленную иголку.
— Остальных тоже, — махнул Щукин на других пленников, когда с «мастером» было покончено.
Ну то есть, с его одеждой, естественно.
— Надо бы подобрать тебе боевой костюм, — произнёс я задумчиво. — Пилотный, например, или лёгкий МПД. Не дело, когда тебе фактически проигравший противник рёбра ломает.
— Стар я для этого, — поморщился Щукин, бросив взгляд на прошедших мимо бойцов в средних МПД, тащащих за собой несколько трупов. — Привык так работать.
— Ты ж войну прошёл, откуда такие привычки? — спросил я.
— И не одну, — усмехнулся он. — Но вот бегать за господином с подавителем в руках, как-то не доводилось. Незачем мне было этому учиться, Синдзи.
— Ты что, прям «мастером» родился? — хмыкнул я.
— А, по-твоему, что, — посмотрел он на меня, — в клане всех подряд обучают управлению МПД? Я всю жизнь тащил лямку простого пехотинца, тяжи — это другая… каста, — улыбнулся он. — Как те же моряки. Или шагоходцы. Или артиллерия. Короче, мы не воюем в МПД. И тем более в пилотных комбинезонах.
— Вот только сейчас ты не простая пехтура, — вздохнул я, подозревая, что его не переубедить. Приказать, разве что.
Щукин тоже вздохнул.
— Говорю же — стар я слишком для этого. Шестьдесят семь лет — это слишком много, чтобы даже не учиться, а переучиваться.
— Не вижу в этом ничего сложного, — проворчал я.
— И это хорошо, — усмехнулся он по-доброму. — Значит, ты ещё достаточно молод.
— Неправы вы, Антон Геннадьевич, знавал я людей, которые и в девяносто с удовольствием учились, — заметил я.
— Учились или переучивались? — чуть склонил он набок голову.
Хм, если подумать… Нет, таких я не встречал.
— И переучивались тоже, — пожал я плечами.